Вы на странице: >

САИ БАБА

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО

Филлис Кристал

Филлис Кристал — дипломированный психотерапевт школ Юнга и Эриксона. Родилась в Англии, но в настоящее время живет и работает в Калифорнии, где разработала собственные методы психотерапии. Она провела много времени с Саи Бабой в Его ашраме в Южной Индии, и именно по Его предложению написала эту книгу о своем опыте общения с Ним. Она много ездит по Америке и Великобритании, читая лекции и проводя семинары по своей работе.

Содержание

Предисловие

Выражение благодарности

Саи Баба - Первое знакомство.

Посвящается Шри Сатья Саи Бабе

ПРЕДИСЛОВИЕ

Почему я взялась за эту трудную задачу написать книгу о Саи Бабе? Это действительно требует мужества, и одна я никогда бы не помышляла взяться за книгу по собственной инициативе. Как может обыкновенный человек судить о такой многогранной личности, которую считают божественным Аватаром? Я, вне всякого сомнения, не чувствовала себя достаточно компетентной сделать это.

В течение последних двадцати пяти и более лет я была вовлечена во внутренний поиск смысла жизни, применяя методику медитации, которую можно уподобить визуализации или мечте. Результатом этого поиска является метод, состоящий из серии визуальных упражнений и символов. Их можно использовать в индивидуальных беседах, а также предоставлять отдельным лицам, чтобы они самостоятельно занимались ими в уединении своего собственного дома.

Множество людей, с которыми я работала таким методом, убеждали меня написать книгу об этом методе. Однако, я была слишком занята его применением в дополнение к моей роли жены и матери, чтобы найти время и посвятить себя этой задаче. Более того, я никогда не испытывала ни малейшего желания стать писателем. Я твердо верила, и не жаждала ничего другого. Однако настойчивость тех, кто извлек пользу из моего метода, возросла до такой степени, что я, наконец, согласилась попробовать изложить ее в форме книги и довести до широкой аудитории.

Когда я принесла законченную рукопись Саи Бабе, чтобы попросить Его благословения, то спросила у Него разрешения добавить в конце главу о Нем. Вместо этого, к моему удивлению, Он предложил мне написать отдельную книгу о Нем.

Много книг о Бабе и Его учении, чудесах и исцелениях написано гораздо более опытными писателями. Поэтому я решила ограничить свое сообщение по возможности своим личным опытом, своими впечатлениями и своим обучением. Я пыталась показать, как Баба направлял меня, указывая лишь один шаг за раз, по пути, который Он считал правильным для меня. На этом пути Он был Великим Мастером "Дзен" (ветвь буддийского учения). Существует много разных путей, из которых мастер выбирает один в соответствии с индивидуальными требованиями каждого ученика. Хотя многие тысячи людей жаждут посетить Бабу и получить Его благословения, Он может не только точно сказать, кто из них готов следовать по внутреннему пути к единению с Богом внутри него, но и указать, какой путь лучше всего подходит для каждого в достижении этой цели. Он рекомендует путь бхакти, или преданности, для большинства людей, живущих в этой современной юге, или веке, так как это — самый надежный метод для всех. Но даже в том случае, когда многим людям посчастливится вступить на аналогичный путь, действенные шаги по этому пути бывают весьма разными, как и различны испытания, которые определяют прогресс и понимание каждого отдельного преданного.

Баба говорит о себе, что является божественным Аватаром, который явился в мир в это время великого напряжения, чтобы помочь человечеству вновь познать древнюю мудрость, с помощью которой можно отвратить беду. Другие божественные "Аватары", такие как Рама и Кришна, аналогичным образом принимали человеческое подобие в прошлые периоды чрезвычайных кризисов, чтобы помочь людям и направить их по тому же пути. Первоочередная и поставленная Им самим задача Бабы — сначала обучить людей своей родной Индии и вновь связать эту страну и ее народ с древним наследием ведических доктрин, которым пренебрегли в пользу материалистических аспектов западной культуры и обычаев. Он также милостиво простирает Свою любовь и внимание на людей всего мира, которые нашли свой путь к Нему.

В этом миниатюрном отчете о моем собственном, очень личном опыте общения с Бабой я рассказал о Его многочисленных, разнообразных ролях как мудрого учителя и духовного гуру, как любящего родителя — отца и мать в одном лице, как друга и утешителя, исцелителя и психолога. Кроме того, я попыталась показать Его многочисленные макрокосмические грани как дипломата и организатора, советчика и воспитателя, а также, и прежде всего, как всемирного лидера.

Есть много людей, которые способны намного лучше представить Его многогранную личность и наполненную деятельностью жизнь, так как они когда-то ежедневно находились в Его непосредственном окружении в течение длительных периодов. Такая тесная близость позволяла им наблюдать за Ним во всех возможных обстоятельствах и вместе с тысячами разных людей. Многие знали Его с тех пор, как Он был ребенком, и наблюдали за Его развитием годами.

Я посещала Его лишь на короткие периоды с годичными интервалами. Однако, оглядываясь назад на те кратковременные посещения, я виду, как вырисовывается картина, раскрывающая метод, который Он применял, чтобы обучить меня. Эта картина отражается также в более обширном плане, который Он составил, чтобы приступить к выполнению мировой задачи в это неспокойное время истории и эволюции мира. Так как мир населен отдельными людьми, оба подхода необходимы для того, чтобы этот план стал зримым и действующим.

Для того, чтобы настоящий отчет имел смысл, он должен обязательно касаться моего личного опыта, поскольку этот опыт является основой всего, что удалось узнать о Нем. Хочу, однако, подчеркнуть, что моим твердым намерением было, прежде всего, представить Его и Его учение со ссылкой только на саму себя потому, что через Его влияние на мою жизнь можно мельком увидеть, как в окне или в зеркале, влияние, которое Он оказывает на жизнь всех, кто ищет Его помощи.

Моя надежда заключается в том, что многие люди, которые прочтут эту книгу, почувствуют тягу к Бабе и Его учению и пожелают присоединиться к Его последователям, чтобы способствовать выполнению Его миссии в этом беспокойном мире. Однако необязательно находиться с Его физической формой в Индии, и Его не так легко найти, поскольку Он заявил, что удалится из поля зрения общественности. С этим решением перекликается одно из Его самых последних посланий "Внутренний путь, а не разговоры". Другими словами, каждый, кто готов и хочет сделать попытку, может непосредственно установить контакт внутри себя с той искрой Божественного, присущего каждому и любому живому существу. Я надеюсь показать, как этого можно достичь.

ВЫРАЖЕНИЕ БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего, хочу принести мою искреннюю благодарность Саи Бабе за Его физическое присутствие в мире и за возможность, которая предоставляется всем, кто так жаждет позволить Ему зажечь искру Божественного внутри каждого человека.

Я также почитаю и благодарю эту самую искру в неисчислимом множестве людей, которые самыми разными способами и с такой любовью помогали мне написать эту книгу.

Я хочу выразить мою глубокую признательность моему мужу Сиднею, нашей дочери Шейле и нашей покойной дочери Лорне за все, чему они научили меня.

В частности, я благодарю Сиднея за его поддержку на протяжении многих лет и во время подготовки этой книги и Шейлу за ее бесценную помощь в продуманном и тщательном издании рукописи.

ГЛАВА 1

"Кто есть Саи Баба? Он — любовь, любовь, любовь". Я все еще слышу веселый голос Бабы, поющий этот маленький припев, когда Он вошел однажды в комнату для интервью в своем ашраме. Повторяя его тихо, Он шел легким шагом, чтобы приветствовать собравшихся преданных, которых Он пригласил на групповое интервью. Так, в своей неподражаемой манере, Он отвечал на вопрос, который всегда на первом месте в душе каждого. Его собственное, кажущееся на первый взгляд простым, заявление — на самом деле истина. Однако сам Он ним в коме случае не прост.

Впервые я услыхала о Бабе в апреле 1972 г. за несколько дней до того, как мой муж Сидней и я отправились в поездку в Северную Индию, в мое второе посещение этой страны. За несколько дней до нашего отъезда мы зашли в местный книжный магазин, чтобы купить что-нибудь для чтения во время длительной поездки, предстоящей нам. Когда я потянулась к верхней полке, чтобы вытащить книгу, в то же самое время выпала другая книга, едва не стукнув меня по голове. Я подняла ее и сразу же была поражена портретом человека, выглядевшего самым поразительным образом, на обложке под названием "Баба" Арнольда Шульмана. Помню свое удивление по поводу того, что это был святой человек, которого я никогда не видела и о котором я никогда не слыхала раньше. Хотела бы я знать, как я пропустила Его, так как прочла все, что смогла найти, о восточных учителях и их методах. Кроме того, этот человек выглядел так необычно, что, конечно, однажды увидев Его, я не смогла бы Его забыть. Его лицо не было типично индийским, хотя я едва различала остальные черты, так как мое внимание было приковано к Его глазам, которые, казалось, пронизывали меня до мозга костей.

Я научилась в результате своей работы замечать то, что я стала называть "знаками", помогавшими мне в повседневной жизни, поэтому я посчитала этот конкретный случай за знак к тому, чтобы более внимательно посмотреть на эту книгу, упавшую мне не на колени, а почти на голову. Когда я перелистала ее, надеясь обнаружить возможное послание для меня, я задержалась , чтобы более тщательно рассмотреть несколько других портретов Бабы. На них Он был представлен с разным выражением и в разных положениях, но всегда одет в одно и то же простое длинное платье оранжевого или красноватого цвета. Его темные волосы были похожи на ореол вокруг головы, а Его необыкновенные глаза, казалось, господствуют над всем. Когда я изучила каждый портрет, я почувствовала, что меня очень сильно потянуло к Нему, и захотела больше узнать о нем. Поэтому я добавила эту книгу к другим, которые уже выбрала для чтения во время нашего приближающегося путешествия. Однако, притяжение было настолько непреодолимым, что я начала читать прежде, чем мы вышли из дома. Я была очарована концепцией Саи Бабы, но еще более — необычным способом, которым Он, казалось, говорил со мной со страниц книги. Вскоре я обнаружила, что у меня возникает чрезвычайно сильное желание познакомиться с Ним лично и по возможности скорее! Я взглянула на график, который мы составляли, и поняла, к своему ужасу, что практически вообще невозможно было даже попытаться организовать свой визит к Нему, пока мы будем в Северной Индии. Мы будем слишком далеко от любого из Его домов в Уайтфилде, в окрестностях Бангалора, или в ашраме в Путтапарти в штате Андра-Прадеш, находящихся на юге Индии. Наш маршрут был распланирован заранее со всеми перелетами и подтвержденными заказами на номера в гостиницах. Мы должны были выехать через несколько дней, которые не оставляли нам времени, чтобы попытаться внести какие-либо изменения. Как я ни пыталась мысленно перестроить маршрут, я не находила никакой лазейки даже для полета к Нему, что сильно расстроило меня.

С тех пор я неоднократно слышала, как Баба говорил, что никто не может посетить Его, если и пока Он не пожелает того, так как выбор времени имеет очень важное значение в жизни человека. Несколько лет спустя нам пришлось наблюдать, насколько верно это утверждение, когда нескольким друзьям, которые собирались сопровождать нас, чтобы увидеть Бабу, что-то мешало отправиться в последнюю минуту. Один за другим они перечеркивали свои планы вследствие неожиданных ситуаций, которые возникали в их жизни, удерживая их от отъезда из дома в назначенное время. Например, одна молодая женщина собиралась вылететь на самолете в Индию из Парижа. Она ездила в аэропорт три дня подряд только для того, чтобы узнать, что по разным причинам самолет не вылетает. В конце концов она отчаялась и отменила свой полет. Некоторое время спустя, когда каждый оглядывался назад, становилось совершенно очевидно, что никому из них, возможно, не удалось уехать из дому в то время.

Но ничего этого я не знала во время моего первого знакомства с Бабой благодаря книге, которую я только что прочла, и мною все больше овладевало чувство крушения надежд при перспективе поехать в Индию, но все же не иметь возможности познакомиться с Ним. Именно в таком тоскливом настроении я отправилась в ту поездку.

Наша первая остановка была в Рангуне в Бирме, где мы впервые побывали одиннадцать лет назад в январе 1961 г. до того, как к власти пришла военная хунта. В то время я полюбила как эту страну, так и ее людей. Нам дали рекомендательные письма к некоторым семьям, жившим в Рангуне, и мы приобрели несколько замечательных друзей, с которыми время от времени переписывались.

При новом режиме страна была закрыта для посещений в течение нескольких лет. Как только мы услыхали, что порядки смягчились и туристам было разрешено оставаться на семь дней, включая дни приезда и отъезда, мы решили воспользоваться возможностью вернуться туда. Мы страстно хотели вновь увидеть наших друзей и сами взглянуть на перемены, о которых лишь намекалось в газетах и лишь косвенно упоминалось в письмах наших друзей. Мы хотели также вернуться в центр медитации в Рангуне, где мы изучали буддистский вариант медитации, или тренировку ума, называемую сатипаттханой. Этот метод был введен Буддой и распространен в Бирме буддийскими жрецами, или Махаси Саядо, как их называют. Во время нашего прежнего визита нам предоставили привилегию пройти краткий курс медитации под непосредственным наблюдением действующего Махаси Саядо, а это оказалось настолько стоящим событием, что мы надеялись получить разрешение повторить курс, хотя бы на несколько дней.

Это второе пребывание совершенно отличалось во всем от нашего предыдущего. Как только мы прибыли в Рангун, мы были глубоко поражены, увидев множество признаков вырождения во всех отношениях этой прелестной страны. Нас особенно поразили перемены в людях, которых мы помнили в высшей степени очаровательными, дружелюбными, гостеприимными и самыми счастливыми из всех встреченных нами где-либо на земном шаре. Теперь, когда мы оглядывались на улицах по сторонам, мы видели атмосферу уныния и безнадежности. Мы заранее известили друзей о нашем прибытии, о том, что мы вновь посетим их, поэтому мы установили контакт с каждой семьей, как только мы обосновались в гостинице. Все они были безмерно рады увидеть нас снова, так как мы были для них глотком свежего воздуха из внешнего мира, от которого они были отрезаны на протяжении стольких лет. Но мы остро ощущали также их неприкрытый страх, что их увидят в обществе иностранцев, и выяснили, что теперь они живут под постоянным надзором военной полиции. Когда-то они были процветающими гражданами в преуспевающей стране и чередовали периоды ухода в центр медитации со своей работой. Теперь они были буквально пленниками в собственной стране, боялись говорить о чем-либо из опасения, что полиции будет сообщено о малейшем нарушении жестких правил. В наш последний день они отбросили все предосторожности, и мы собрались все вместе на прощальный обед. Мы наслаждались веселой вечеринкой, напоминавшей те, которые мы проводили с ними в тот первый раз. На следующее утро, когда мы должны были уезжать, все она настояли на том, чтобы проводить нас в аэропорт. Последний взгляд на них, как они теснились маленькой кучкой, махая нами улыбаясь сквозь слезы, заставил нас почувствовать себя виноватыми. Мы покидали их, приговоренных к жизни без надежды на освобождение, тогда как мы могли свободно ехать куда угодно в мире, только пожелай, твердо зная, что возвратимся в страну, где мы не только свободны, но и можем жить полной жизнью при сравнительно незначительных ограничениях. Когда наш самолет взлетел и они превратились в крошечные фигурки на земле, мы подумали, увидим ли мы их снова, и когда.

В таком мрачном настроении мы полетели в Калькутту, где должны были сделать очень короткую остановку на ночь перед продолжением полета в Дарджилинг. когда я взглянула вниз из самолета, чтобы в последний раз увидеть эту страну, которая раньше доставляла мне такое наслаждение, я внезапно вспомнила о крушении собственных надежд перед выездом из дому, когда поняла, что не смогу увидеть Бабу во время этой поездки. Я сравнила это с тяжелым повседневным разочарованием, омрачавшим жизнь бирманского народа, который не питал никаких надежд на освобождение в ближайшем будущем, и я устыдилась собственного нетерпения. Много позже я узнала, что такое понимание типично для многих людей после того, как они впервые услышали о Бабе. Каким-то непостижимым способом, не поддающимся обучению, Он умудрялся учить тех, кто устанавливал с Ним даже малейший контакт, где бы те люди ни находились.

Как будто для того, чтобы доказать это, случилась странная вещь, пока мы находились в гостинице в Калькутте в ту ночь. Перед обедом мы решили размять ноги, одеревеневшие от полета, бродя в окрестностях гостиницы и по магазинам, расположенным вокруг нее. Мы обнаружили еще открытый антикварный магазин, поэтому мы вошли в него, чтобы посмотреть. Я, право, была поражена, увидев большой портрет Саи Бабы на конторке владельца, который встал, чтобы приветствовать нас, когда мы вошли. У меня мелькнула мысль, что я не заметила бы портрета Бабы, если бы не прочла недавно книгу о нем. Владелец заметил мой интерес и спросил с удивлением, знаю ли я, кто такой Баба. В свою очередь, я спросила, не является ли он последователем Бабы. Он ответил, что не только он сам, но и несколько членов его семьи являются преданными Бабы. Он хотел узнать, как я услыхала о Бабе. Я рассказал ему о книге Арнольда Шульмана, он, в свою очередь, предложил мне прочесть другую книгу — "Саи Баба — чудотворец" Говарда Мерфета, австралийца, так как тот был человеком, познакомившим его с Бабой. Он дал нам адрес книжного магазина, расположенного неподалеку от гостиницы. Он полагал, что магазин все еще открыт, и там, возможно, имеется экземпляр на складе.

Прежде, чем уйти, я спросила, нет ли в его магазине каких-либо ювелирных изделий древних моголов. Он ответил, что сейчас у него нет ни одного, но у его брата, который имеет аналогичный магазин в Нью-Дели, есть прекрасная коллекция. Услыхав, что мы собираемся посетить этот город, он дал нам визитную карточку брата. Когда мы взглянули на нее, мы удивились, увидев, что его брат был тем человеком, которого мы встретили, когда были в Индии в 1967 г. и которого мы снова собирались повидать в этот раз. Мы переписывались с ним и, кроме того, со времени нашего первого знакомства, несколько раз встречали его в Соединенных Штатах. Мы были искренне удивлены, узнав, что он и его семья были также преданными Бабы. Фактически, нам трудно было поверить в это известие, так как он всегда скептически относился к духовным верованиям и производил впечатление агностика, отравляя религиозные занятия своей жене. Я точно помню мысль о том, что, если Баба смог произвести впечатление на этого человека, значит, Он должен быть чрезвычайно могущественным и убедительным.

Мы поблагодарили хозяина магазина за его помощь и поспешили в книжный магазин, надеясь, что он все еще открыт и там имеется в запасе экземпляр книги, которую он рекомендовал. по мере того, как мы все более вовлекались в орбиту действия Бабы, мы обнаруживали, что каким-то странным образом обстоятельства складываются так, что мы находим то, что нам нужно, точно в надлежащее время. В качестве прекрасной иллюстрации этого мы обнаружили, что магазин все еще открыт, и любезный продавец смог найти экземпляр этой книги, засунутой на полке за другие книги. Она была очень пыльной, но, к счастью, целой. Теперь я могла надеяться прочесть больше о Бабе, даже если не смогу повидать Его в эту поездку.

С тех пор я начала замечать, что, где бы мы ни были, Его портреты появлялись в самых неожиданных местах, как если бы Он приветствовал нас по пути. Мне пришло в голову, что Он мысленно сопровождает нас с помощью Своих изображений и книги о нем.

Многие годы я искала метод, который помог бы мне в дальнейшем продвижении по духовному пути. Мои поиски приводили меня во многие места и к многочисленным учителям и их методам. Во всех них я нашла нечто, представляющее интерес, но этот интерес никогда не был достаточным для того, чтобы полностью увлечь или убедить меня в том, что я нашла нужный путь. Поэтому я продолжала поиски, как только представлялась возможность.

Прежде чем отправиться в теперешнюю поездку, мы собирались, помимо намерения вернуться в Бирму, чтобы посетить центр медитации, встретиться с Гори Кришной, жившим в Шринагаре в Кашмире. Я стала переписываться с ним после того, как прочла его интересную книгу "Кундалини". В этой книге он рассказал о своем личном опыте, о нечаянном пробуждении его кундалини после многих лет медитации. Он живо и детально описал необычайное воздействие этого события на все аспекты его жизни. Когда он, наконец, изучил природу этого явления, он, в конце концов, направил свой путь к состоянию необычайной ясности. На основании своей теории, которая возникла из его собственного опыта, он разъяснял, что кульминацией этого состояния является расширенное сознание. Он был уверен в том, что одинаково возможно для многих других духовных учеников достичь этого состояния, если снабдить их необходимыми инструкциями о том, как регулировать этот процесс и, таким образом, избежать смятения, в которое он сам был повергнут. Он был также убежден, в том, что открытия, которые он сделал на этом пути, представляют интерес как для науки, так и для религии. Он видел средство объединения этих двух предметов в совместной попытке найти метод, который поможет человечеству противостоять отрицательным силам, которые становятся все более активным в нашем мире. Он привлек внимание нескольких выдающихся ученых и надеялся заручиться их помощью для начала исследований. С помощью имеющихся древних книг на эту тему, наряду со своими личными наблюдениями и опытом, он надеялся разработать надежный курс обучения для тех мужчин и женщин, которые решили участвовать в предлагаемом эксперименте и которые будут отобраны комиссией в качестве подходящих кандидатов.

По прибытии в Шринагар мы позвонили ему по телефону. Он пригласил нас провести день с ним в его доме и рассказал нам о своих надеждах и планах в отношении экспериментов, которые он наметил в общих чертах. Они были весьма интересными, но почти сразу же, как мы встретились, я почувствовала, что, хотя это был еще один метод, который стоил того, чтобы рекомендовать его другим, он был не для меня. Поэтому, выпив с ним чаю, мы поблагодарили его и пошли своей дорогой.

Следующая остановка была в Нью-Дели. Мы созвонились с нашим другом-антикваром и рассказали о неожиданной встрече с его братом в Калькутте. Он был удивлен и обрадован и предложил встретиться по возможности скорее. После того, как мы обменялись приветствиями и рассказали ему новости о брате, мы поведали о нашем разговоре про Саи Бабу. Тогда он рассказал нам о том, как он и его семья поехали повидать Бабу и теперь были Его преданными. Он услаждал нас историями о Бабе и Его чудодейственных способностях, о Его всепобеждающей любви и о Его простом, но мудром учении, и все это еще больше возбудило у меня к личному контакту с Ним. Я испытала острую боль сожаления, что в данный момент это невозможно. Наш друг посочувствовал мне и подарил портрет Бабы, сделанный во время Его последнего визита к Своим многочисленным преданным в Нью-Дели. Я была рада получить свой первый портрет Бабы, который был более личным, чем портреты в книгах.

Во время нашего совместного обеда я упомянула, что страдаю расстройством желудка, вызванным, вероятно, какой-то пищей, которую я съела за обедом на экскурсионном судне прошлым вечером. наш друг дал мне крошечный конвертик с напечатанным на нем изображением Бабы. Он добавил, что это вибхути, или священный пепел, который можно принимать как лекарство. Он заставил меня погрузить палец в сероватый порошок с легким запахом и втереть немного в центр лба и щепотку — на язык. Он добавил, что я могу применять ее как лечебное средство всякий раз, когда возникнет необходимость. Это было моим первым приобщением к вибхути Бабы. Я приняла его с благодарностью и использовала, как было указано без малейшего колебания. Позже я поняла, что это было совершенно необычно, так как я очень осторожно отношусь к приему всего, что могло бы вызвать аллергию.

Затем он предложил нам по возвращении домой встретиться с американцем, с которым он познакомился, когда был в ашраме Бабы, и который может рассказать нам о своем опыте. Он дал нам его фамилию и адрес в Сан-Франциско. Когда мы расставались, он произнес новую странную фразу "Саи Рам", которую нам пришлось слышать много раз как при встрече, так и при прощании. Она просто означает, что Саи — Бог, так как Рам — это Рама, признанный божественныйАватар для индийцев. Эта фраза обычно сопровождается жестом, в котором обе руки сложены ладонями вместе, как в молитве, перед собой. Она передает приветствие от Бога, постоянно пребывающего в одном человеке, Богу, обитающему в другом. Этот жест, называемый намаскар, очень распространен в Индии.

ГЛАВА 2

Вскоре после нашего возвращения в Лос-Анджелес мы полетели в Окленд навестить нашу старшую дочь Шейлу. В то же время мы решили попытаться установить контакт с человеком, фамилию и адрес которого наш друг дал нам в Нью-Дели. Он, по-видимому, переезжал несколько раз, и когда мы, наконец, нашли его, мы были разочарованы, узнав, что он больше не является последователем Саи Бабы. Он присоединился к группе, руководимой другим учителем. Однако, когда он услыхал, что мы живем в Лос-Анджелесе, он сказал, что несколько центров Саи Бабы, действующих в Калифорнии, расположены там. Он дал нам адрес и номер телефона одного такого центра в Голливуде, который был ближе всего расположен к тому месту, где мы жили в то время.

По возвращении домой я позвонила в центр и поговорила с Дженет Бок. Она и ее муж Ричард были руководителями центра. Она очень любезно сообщила недельный график работы и предположила, что нам, возможно, интересно было бы посетить открытое собрание. Такие собрания проводятся каждую пятницу вечером для тех, кто, подобно нам, заинтересован в том, чтобы больше услышать о Бабе. Мы решили побывать там в следующую пятницу.

Когда мы прибыли в центр, то обнаружили, что собрание проводится на нижнем этаже огромного, построенного без плана, дома. Когда мы подошли к парадной двери, то услыхали пение и почувствовали аромат горящего ладана. На наш стук дверь быстро открылась, и мы оказались перед группой людей, сидящих скрестив ноги на полу и поющих на чужом языке, который мы приняли за хинди. Мы поспешно опустились на пол рядом с ними, но меня сразу же попросили передвинуться. Мне спокойно объяснили, что на таких собраниях мужчины и женщины сидят, как правило, отдельно: мужчины — с одной стороны помещения, женщины — с другой, и между обеими группами оставлен узкий проход. По своему невежеству я села рядом с мужем на мужской стороне — ошибка, которую я позаботилась никогда не повторять.

Много позже, в ответ на наш вопрос, о таком расположении, нам объяснили, что это — обычай, соблюдаемый на религиозных собраниях в Индии и являющийся одним из тех, который чтит Баба. Своим происхождением этот обычай обязан тому, что любое ненужное отвлечение внимания затрудняет для большинства людей сосредоточение на духовных упражнениях, особенно во время медитации. Тесная близость лица противоположного пола может оказаться одним из факторов, наиболее отвлекающих внимание, особенно в том случае, когда люди сидят рядами на полу, часто настолько тесно, что их тела соприкасаются. Такой тесный контакт может вызвать возбуждение, которое сильно затрудняет успокоение деятельности ума и отвлечение мыслей от внешнего мира с целью сосредоточения их на внутреннем. Мы поняли эти соображения, хотя сначала нам показалось это странным, так как по обычаю в западных церквях и храмах целые семьи сидят на одной и той же скамье. Однако через некоторое время этот обычай утратил свою странность.

Это первое собрание было также нашим первым введением в пение бхаджанов, которые представляют собой духовные песни, подобные гимнам. Так как мы не знали ни слов, ни мелодии, мы не могли принимать участие в пении, поэтому я воспользовалась представившейся возможностью, чтобы осмотреться.

На стенах был развешан целый ряд портретов Бабы. В конце комнаты возвышался алтарь, к которому мы все сидели лицом. На алтаре стояли вазы с цветами, зажженные свечи в подсвечниках, горящие палочки ладана и несколько портретов Саи Бабы. Я почувствовала сильное волнение, когда вспомнила алтари, которые я так часто видела в детстве в Англии и на которых вместо изображения Саи Бабы были изображения Иисуса Христа, Богоматери и Распятие. Я думала, что все забыла, когда переехала в США. Вовлекалась ли я в другую религию после того, как отвернулась от официальной религии вскоре после отъезда из Англии, так как она не давала ответы, которые я искала? Очевидно, я не смогу ответить на этот вопрос до тех пор, пока не узнаю больше о Бабе и Его учении. И с этой мыслью я отбросила все сомнения.

Однако, бхаджаны сильно отличались от церковных гимнов, которые я пела ребенком, поэтому я обратила на них все свое внимание. Я заметила, что несколько человек, как мужчин, так и женщин, аккомпанировали пению на индийских барабанах, маленьких металлических тарелочках и фисгармонии. В сочетании эти простые инструменты создавали очень приятный эффект, совершенно отличающийся от мрачной органной музыки моей юности. Я стала также понимать, что мужчина и женщина по очереди вели бхаджаны. Каждый из них начинал бхаджан, пропев одну строфу, которую затем хором повторяли все, кто знал слова. Так повторялось несколько раз во все убыстряющемся темпе, пока последняя строфа снова не начинала звучать очень медленно. Все представление было очень волнующим.

Я смотрела на людей, собравшихся там, и видела, что они представляли множество разных типов и были разного происхождения. Они были всех возрастов — от детей, спавших на полу возле своих матерей, до стариков, сидевших в задней части помещения на стульях, предусмотрительно поставленных для тех, кому, возможно, было бы трудно сидеть, скрестив ноги на полу. Две характерные особенности, которые, казалось, были присущи каждому — огромный энтузиазм при пении бхаджанов и явно ощутимую любовь к Бабе, струившуюся из их глаз.

Должна признать, что я стала чувствовать себя весьма странно, участвуя, пусть даже в малой степени, в столь явном групповом поклонении изображению Бабы, как будто Он был Богом. В своей работе, которой я занималась много лет, я всегда была против поклонения человеку, каким бы выдающимся он ни был. Здесь же я сидела с группой людей, вслух поклоняющихся Саи Бабе, который, конечно, имел человеческое тело, хотя и выглядевшее совершенно особенным! Но, вопреки моим сомнениям, меня неудержимо тянуло к Нему и особенно к одному Его портрету в центре алтаря, на котором было запечатлено Его сияющее улыбкой лицо в ореоле черных волос. Когда я смотрела на него, я начинала осознавать свою совершенно нелогичную уверенность в том, что Он улыбается непосредственно мне. Кроме того, каким-то странным образом я ощущала, что Он знает все, о чем я думаю, о моих сомнениях, и однако все понимает и снисходительно улыбается, как бы говоря: "Да, это естественно и правильно, что ты задаешь вопросы и даже сомневаешься сейчас, но вскоре ты поймешь".

Моя глубокая задумчивость была внезапно нарушена, когда пение окончилось, и человек, которым, как я узнала позже, был Дик Бок, объявил, что предстоит короткая медитация. Теперь я оказалась в более привычной стихии, так как мы практиковали несколько разных форм медитации на протяжении многолетних поисков смысла жизни. Я обрадовалась предоставленной возможности уйти в себя после того, как была атакована столь многочисленными странными событиями. По прошествии, казалось, нескольких секунд, хотя прошло почти десять минут, медитация завершилась пением на этот раз песни, произносимой речитативом всеми. Пока она исполнялась, я заметила движение в рядах людей и увидела, как маленький кувшин, содержащий ту же самую приятно пахнущую золу, иливибхути, которую мне давали в Нью-Дели, передается по кругу. Когда его передали мне, женщина, сидевшая рядом со мной, показала жестом, чтобы я приложила золу ко лбу и немного положила на язык. Я погрузила палец в мягкий серый порошок и, когда я делала это, то вспомнила, как впервые сделала так. Я вдруг поняла, что у меня прошло расстройство желудка, от которого я страдала в то время, гораздо быстрее, чем можно было бы ожидать. Был ли факт моего быстрого выздоровления результатом того, что я приняла вибхути? При этой мысли у меня забегали мурашки. Может быть, мое воображение сыграло со мной шутку, или вибхути действительно помогло? Я передала кувшин женщине, сидевшей рядом со мной, и наблюдала, как он совершает свой путь по рядам и, наконец, возвращается на алтарь, где его поставили за аналогичным кувшином, который обошел мужскую половину.

Собрание закончилось показом фильма, снятого Диком Боком в Индии. В фильме был показан Баба, проходящий через толпы людей, которые собрались, чтобы увидеть Его, как в Его доме близ Бангалора, так и в Его ашраме в Путтапарти, в деревне, где Он родился. Я была очарована этим первым зрелищем Его, медленно проходящего среди преданных. Иногда Он улыбался или останавливался, чтобы побеседовать с кем-то в толпе. Он часто поднимал руку в жесте благословения, в то время как все лица были обращены к Нему в надежде получить взгляд или слово от Него. Вскоре я стала осознавать удивительное влияние, исходящее от Него даже в фильме. Я вспомнила аналогичное ощущение, которое я испытала при чтении обеих книг о Нем, как будто Он дотягивался до меня с печатных страниц. Чем больше я наблюдала за Его легкой, одетой в оранжевое, фигурой, грациозно скользящей среди толп, пока шел фильм, показывающий Его в разных местах, тем сильнее становилось мое первоначальное желание полететь, чтобы увидеть Его. С глубокой внутренней убежденностью я понимала, что не удовлетворюсь до тех пор, пока не узнаю Его непосредственно, через собственный опыт общения с Ним.

Как только фильм закончился, все пришли в движение. Боки заметили нас, когда мы пришли на собрание, а так как мы были новичками, они пришли поприветствовать нас. Это было не только начало дружбы, но и шагом к Бабе для нас.

Время от времени мы посещали собрания и начали знакомиться и беседовать с другими преданными. Некоторые из них уже видели Бабу, тогда как другие, подобно нам, хотели побольше узнать о нем от тех, кто уже встречался с Ним. У многих было что рассказать о своем опыте общения с Ним, и мы жадно слушали эти рассказы.

После этого моя душа была полна всем тем, что я увидела и услышала об этом замечательном человеке. Мы засыпали Боков и других преданных вопросами. Так мы узнали о многих Его гранях и бесчисленных способах, которыми Он воздействует на тех, кто соприкасается с Ним, будь то в Индии или дома. Казалось, что Его влияние не ограничивается ни временем, ни местом. Чем больше мы о Нем слышали, тем более необъяснимым представлялся Он нам.

Когда я оглядываюсь назад на то первое обращение к Бабе, я чувствую такую признательность, что мое непреодолимое желание немедленно увидеть Его, когда мы были в Северной Индии, не исполнилось. К тому времени, когда мы познакомились с Ним, мы были гораздо лучше подготовлены к его фактическому присутствию, посетив собрания, побеседовав с последователями, увидев фильм о Его повседневной жизни, прослушав записи с Его пением бхаджанов или чтением лекций и прочитав о Его учении во многих индийских книгах, переведенных на английский.

Результатом этой постепенной подготовки было то, что мы узнали значение многих новых слов и фраз и научились также произносить их прежде, чем отправились в Индию. Сначала, когда мы усыхали, как свободно употребляют их те, кому было известно их значение, я подумала, смогу ли я когда-нибудь произносить их с такой легкостью или употреблять их в подходящих случаях. Если они казались мне такими странными, они, возможно, были такими же и для других.

Следует сначала объяснить значение слова "преданный", хотя оно не индийское. Я уже употребляла это слово, чтобы провести различие между теми людьми, которые уже были приверженцами Бабы, и новичками, подобными нам, которые слышали о нем, но хотели узнать больше подробностей, прежде чем составить мнение или принять какое-то решение или обязательство. Слово "преданный" обозначает человека, полностью преданного кому-то или чему-то и чья жизнь целиком отдана избраннику, делу, идеалу или интересу.

Быть преданным Бабы — значит быть настолько заинтересованным в Нем и Его учении, что они занимают первое место в жизни того человека. Очевидно, существуют многочисленные разные степени преданности, а следовательно, и множество типов так называемых последователей в соответствии с их пониманием Его задачи: от тех, кого притягивает к Нему лишь поверхностно, до тех очень немногих, кто посвятил свою жизнь Ему и обращается к Нему за наставлениями. Последние, говорит Баба, "столь малочисленны, что я могу пересчитать их по пальцам на одной руке!"

Сам Он выделяет три типа последователей. Во-первых, есть люди, которые слышат, чем Он учит, но ничего не используют на деле, и поэтому остаются без изменений.

Затем есть такие, которые слушают, что Баба говорит им делать, но понимают Его слова настолько буквально, что, если бы Он приказал им следовать по определенному пути, они последовали бы по нему, не учитывая никакие возможности обойти препятствия, которые мешают их прогрессу. Они обычно пытаются пройти свой путь полностью или стараются устранить препятствия вместо того, чтобы иметь достаточно здравого смысла и обойти это препятствие или преодолеть его каким-то другим способом, с умом пользуясь Его наставлениями.

К третьей группе относятся те, кто слушает Его наставления и применяет их наилучшим из возможных способов в каждой ситуации, которая встречается в жизни, приспосабливая эти наставления к данному случаю. Эта группа старается жить по наставлениям Бабы, а не просто слушать их и думать о них. Баба настаивает, чтобы все будущие последователи вошли в эту группу.

Большая ошибка, которую совершают многие, — надеяться, что, как только человек скажет, что он — последователь Бабы или кого-либо другого учителя или системы, он немедленно и сверхъестественным путем становится абсолютно честным, мудрым, бескорыстным, надежным, любящим и вообще совершенным. Очевидно, это вообще не тот случай. Обязательное развитие, которое ведет к перемене, — это медленный, поэтапный процесс, к тому же и весьма продолжительный. Следовательно, абсолютно неправильно ожидать мгновенного совершенства от других или от себя. Это предупреждение, будучи принято близко к сердцу, может уберечь будущих последователей от огромного разочарования и горечи. Я слыхала о многочисленных примерах разочарования и негодования в результате доверия, возникшего по отношению к человеку только потому, что он заявил, что является приверженцем Бабы. По-видимому, все мы должны использовать наш природный ум и способность понимать, чтобы решить для себя, заслуживает ли какой-то человек доверия, вместо того, чтобы считать, что он стал чистым, как выпавший снег, с момента его встречи с Бабой.

Другое слово, которое мы часто слышали на протяжении тех первых нескольких недель, — это "Аватар" при упоминании Баба. Нам объяснили, что божественныйАватар — воплощение Бога, пришедшего на землю в физическом облике, чтобы вновь вдохновить людей во времена огромного напряжения. Это понятие упоминается в "Бхагавад-Гите", которая в переводе с санскрита означает "Песнь Бога" и является частью "Махабхараты", одного из великих классических эпосов Индии. Гита, как часто называют эту книгу, — это диалог в лирической форме между Кришной, божественным Аватаром того времени, и Арджуной, воином, которого Кришна наставляет.

Баба перефразировал Кришну: "Для защиты добродетели, для уничтожения грешников и для установления справедливости на твердой основе Я воплощаюсь из века в век".

Даршан — еще одно слово, часто употребляемое в беседе между последователями. Мы часто слыхали, как кто-нибудь говорит, что получил даршан Бабы или посетил даршан, будучи в Индии. Нам сказали, что это слово происходит от санскритского слова даршана, которое обозначает "видение", и стало обозначать силу, подъем или благословение, которое, верят, присутствующий получает в присутствии великого человека.Это — индийское понятие, и людям с Запада немного трудно понять его, так как в нашей культуре нет ничего эквивалентного этому. Наиболее точное сравнение — это благословение, даваемое папой римским, чаще всего с балкона, толпе, ожидающей внизу, чтобы получить такое благословение.

Большинство индийцев пройдут огромное расстояние, чтобы хотя бы мельком увидеть своего избранного учителя, йога, или другого святого человека и получить этот дар. Именно в надежде получить даршан Бабы собираются огромные толпы, где бы Его ни ожидали, часто простаивая много часов, собравшись задолго до Его запланированного прибытия. Мы впервые наблюдали это явление в фильмах, показанных в центре Саи Бабы, а позже — в Индии, когда мы испытали это непосредственно на себе и ощутили магнетизм Его присутствия.

Слово "вибхути" показалось нам странным сначала. Буквально оно означает чудо или изумление. В виде золы оно символизирует конечный продукт, в который можно превратить все материальные предметы, в основном с помощью огня, который в то же время очищает их. В таком случае зола служит напоминанием о том, что все те вещи, которыми мы страстно желаем обладать, превратятся, в конце концов, в золу или пыль и, следовательно, не имея больше ценности, не могут доставлять постоянное удовольствие или быть полезными. Так как зола является основным веществом, она может представлять все что угодно. В этой связи ее можно использовать для лечения, защиты, очищения или придавать ей символическое значение, какое бы ни требовалось, в любое время.

Я уже упоминала о пении бхаджанов на собраниях, которые мы посещали. Это — песни или гимны, восхваляющие различные качества Бога. Считается, что, повторяя одно или несколько из многочисленных имен Бога, певец настраивается на энергию, стоящую за ними, и получает оттуда благословение.

Необходимо также пояснить слово "ашрам", особенно потому, что оно не имеет синонима на Западе; ближе всего по значению — уединенное жилище или монастырь. Буквальное значение этого слова — место, где у человека нет никакой шрамы, он не вступает в борьбу, в конфликт или не прилагает никаких усилий, место, где можно найти покой, небеса. В Индии это слово обычно обозначает всю местность вокруг гуру или учителя, где могут жить люди во время приобщения к Его учению. Ашрамы обычно расположены в отдаленных местах, вдали от суеты и раздоров больших городов, так что внимание гостей во время медитации или применения наставлений, даваемых гуру, отвлекается в наименьшей степени. Большинство ашрамов — чрезвычайно просты. Они представляют минимум приюта и пищи для паломников, основное значение придается внутренней жизни, а не внешней, как случае мирского существования.

Гуру — учитель. Когда этот термин употребляют в отношении духовного наставника, он обозначает того, кто ведет учеников от тьмы к свету и действует как поводырь к духовному освобождению, указывая путь, который ведет к разрушению иллюзии.

Саи Баба — божественный Аватар и гуру, который живет в ашраме, где Его преданные получают Его даршан. Он материализуетвибхути для исцеления их тел, умов и душ и иногда руководит ими при пении бхаджанов.

В дополнение к индийским словам существуют разнообразные обычаи, правила и руководства, предписывающие надлежащее поведение, позу и стиль одежды, необходимые в ашраме, которые нам следует знать.

В конце 1972 г. мы стали серьезно обсуждать, в какое время лучше всего нанести наш первый визит Бабе, и решили поехать в январе, когда мы все равно собирались уехать, чтобы отпраздновать 30-ю годовщину нашей свадьбы.

С тех пор, как у меня появилась возможность путешествовать с моим мужем, я старалась включать в каждую поездку по меньшей мере одно место или одного человека, дающего вдохновение, чтобы эта поездка была осмысленной, а не просто экскурсионной. Но эта предстоящая поездка к Бабе будет первой, которую мы когда-либо планировали с единственной целью познакомиться с вдохновляющими человеком. По этой причине приготовления должны были отличаться от предыдущих.

Как только местным преданным Саи стало известно, что мы собираемся поехать в Индию, мы получили множество полезных советов от тех, кто там уже побывал. Дженет Бок дала нам экземпляр брошюры, которую она написала и которая содержала полезные советы и инструкции весьма практического характера.

Нас предупреждали, что невозможно наверняка заранее знать, где может находиться Баба. Нам придется подождать, пока мы не прибудем в Бангалор, чтобы узнать, где Он находится — в своей резиденции в Уайтфилде близ Бангалора или в свое ашраме в Путтапарти в штате Андра-Прадеш, приблизительно в четырех часах езды от Бангалора.

Нам рассказали также об особых нормах поведения и одежды, предназначаемых для посетителей дома и ашрама Бабы. Многие обычаи в Индии очень отличаются от обычаев на Западе. Поэтому было крайне необходимо ознакомиться с ними перед отъездом, во избежание шокирования индийцев или себя самих в результате ошибок, пусть даже неумышленных. Так как места, которые мы посетили, были, фактически, местами поклонения, от посетителей ожидали, что они будут относиться к этим местам, как к церквям или к храмам. Мы нашли, что эти простые руководства основаны на здравом смысле и хороших манерах и содержат лишь очень немного правил, касающихся местных обычаев. Мы уже привыкли к раздельному расположению мужчин и женщин на собраниях, которые мы посещали. Так как я не курю, не употребляю спиртные напитки, наркотики и не ем мяса, эти ограничения не составляли никаких проблем. Однако стиль одежды, которого мы должны, как ожидали от нас, придерживаться, совершенно отличался от нашего привычного стиля. Индийские женщины носят сари, поэтому большинство западных женщин предпочитают носить в ашраме то же самое. Если же по какой-то причине ношение сари представляет проблему, допустимым вариантом является длинное платье свободного покроя типа блинного восточного халата, который носят с шалью или покрывалом, закрывающим грудь и руки, чтобы скрыть контуры женской фигуры. Как и случае с раздельным расположением, это необходимо во избежание любого ненужного отвлечения внимания. Я решила купить отрез материала для одного сари перед объездом и подождать с покупкой других до Индии, где был гораздо лучший выбор тканей. Меня заверили, что я смогу приобрести маленькие кофточки, или чоли, в любой из многочисленных мастерских, которыми изобилует Индия. Это очень мало походит на готовую одежду для женщин, за исключением хлопчатобумажных юбок, которые надевают под сари. В большинстве магазинов, где продают сари, имеется портниха, которая шьет только чоли. Они также подрубают неровный край сари и часто пришивают ленту по подрубленной кромке, чтобы сари падало аккуратными складками. Это особенно необходимо в случае тонких тканей.

Имеется готовая мужская одежда, но портные также шьют мужские рубашки и простые брюки, похожие на пижамные, в очень короткий срок, гарантируя, что они будут сидеть лучше. Обычно мужчины вокруг Бабы носят белое как символ чистоты, так как Он советует: "Если вы держите свое тело в чистоте, душе будет гораздо легче следовать этому примеру". Он также указывает: "Когда вы посещаете мой ашрам, вы должны придерживаться норм поведения, предписанных для посетителей".

Сейчас есть в продаже брошюра под названием "Подготовка к Присутствию", в которой изложены указания Бабы и которая весьма полезна для тех, кто собирается поехать в Путтапарти. Имеется также брошюра о здоровье, содержащая медицинские советы и составленная д-ром Майклом Гольдштейном. В ней перечислены различные оздоровительные меры, которые рекомендуется принять как перед отъездом, так и во время пребывания в Индии. К ним относятся профилактические меры и полезные лекарства, которые следует взять с собой на случай болезни.

Целесообразно проконсультироваться с местным отделом здравоохранения, чтобы узнать, что рекомендуется предпринять. У них всегда имеется, в соответствии с информацией, список мест по всему миру, где наблюдаются вспышки некоторых наиболее тяжелых заболеваний, например, холеры. Гепатит очень распространен в Индии, так что не лишне будет сделать укол гамма-глобулина за день или около того до отъезда, так как он действует только в течение нескольких недель.

Так как мы собирались лишь посетить Бабу, наш багаж был очень легким и простым. Позже мы услышим одно из Его излюбленных изречений: "Путешествуешь налегке — быстро добираешься".

ГЛАВА 3

Мы решили попасть в Индию через Бомбей, главным образом потому, что с ним связаны наши самые значительные воспоминания по первому посещению. Именно там мы познакомились с Ньяйа Шармой, гуру, который наставлял нас в методах медитации,а также обучал нас специальным методам лечения. Я поддерживала с ним тесный контакт с помощью писем до самой его смерти. Как раз перед смертью он написал мне письмо, в котором просил поддержать молодого индийского студента из Бомбея, который в то время учился в Массачусетском технологическом институте в Бостоне, а потом перешел в Калифорнийский университет в Санта-Крусе, чтобы продолжать учебу. Мы хотели встретиться с его родителями, которые жили в Бомбее, чтобы сообщить им из первых рук новости об их сыне и в то же время узнать подробности смерти Шармы, которая была огромным ударом для нас.

Как будто для того, чтобы закрепить наше решение, однажды, когда мы обсуждали предстоящую поездку, Дик и Дженет Бок случайно упомянули о том, что во время их последней поездки к Бабе им прочли несколько листов из Книги Бхригу, экземпляр которой был у пандита(пандит — ученый мудрец.), живущего в Бомбее.

Мы слышали от друга об этой замечательной книге незадолго до того, как отправиться в предыдущую поездку по Индии. Тогда мы узнали, что существует несколько экземпляров первоначального текста у пандитов, сумевших перевести ее с языка, на котором она была написана. Во время нашей прежней поездки мы включили в наш маршрут два из тех мест, где находились экземпляры: один — в Катманду в Непале, другой — в Пуне, недалеко от Бомбея. Однако явно нам было еще не время получать наставление. В Катманду нам сообщили, что сестра короля, в доме которой находилась эта книга, уехала в длительное путешествие, а комнату, где книга хранилась, заперла и ключ взяла с собой. В Пуне нас встретили новостью, что пандит, хранивший эту книгу, заболел полиомиелитом, и поэтому не может принять нас.

Нам сказали, что эта необыкновенная книга упоминается в Бхагавад-Гите и изначально была написана на пальмовых листьях мудрецом по имени Бхригу, который, как говорят, узнал содержание во время глубокой медитации. В этой книге описана жизнь некоторых людей, которые придут когда-нибудь в будущем, чтобы справиться о ней.

Когда я впервые услыхала об этой книге, она меня зачаровала, но в то же время я не поверила. Я хотела увидеть ее своими глазами и услышать своими ушами любое послание, которое могло бы содержаться в ней для меня, хотя и маловероятно, чтобы оно было. Я решила, что лишь после этого смогу поверить, что человек, живший тысячи лет назад, смог каким-то образом заглянуть в будущее и описать людей, живущих в настоящее время. Китайская "Книга Перемен", или "Ай Чинг", — единственная книга, которая, насколько мне известно, чем-то напоминает эту книгу, хотя сведения в ней более общие и не указаны никакие конкретные имена и даты, касающиеся современных людей.

После разочарования от нашей неудачной попытки заглянуть в книгу в ту поездку, теперь это выглядело так, как если бы нам предоставили еще один шанс найти экземпляр в Бомбее. Мы не знали, что он находится там, когда были в Бомбее раньше. Как странно, что тогда никто не упомянул об этом экземпляре. Нам казалось еще более очевидным, что тогда еще не пришло для нас время увидеть книгу, и мы надеялись, что это время приближается.

В обычае преданных передавать личные письма к Бабе с кем-нибудь, кто отправляется посетить Его, так как это дает гарантию, что они будут переданы Ему прямо в руки, в не будут оставлены на милость ненадежной почты. Нам дали большой пакет с письмами из Голливудского центра, которые мы должны были взять с собой, чтобы передать Бабе. Я редко волнуюсь при мысли о поездке до тех пор, пока действительно не окажусь на борту самолета и он не поднимется в воздух. Лишь тогда я уверена, что действительно мы находимся в пути, так как столько всего может случиться, что задержит отъезд. Но на этот раз очень трудно было оставаться спокойной и еще труднее было представить себе, что мы вскоре окажемся в присутствии Бабы и, надеюсь, получим наш первыйдаршан от него.

Так как теперь мы были в Индии не впервые, мы не испытывали такого сильного воздействия, которое эта, совершенно иная культура, оказала на нас в первый раз и которое я все еще живо вспоминаю. Все органы чувств были буквально атакованы достопримечательностями, звуками и запахами этой огромной страны и ее кишащего населения, как людей, так и животных. Индия имеет очень отчетливый запах, который захватывает приезжего сразу по прибытии. Действительно, это — распространяющаяся повсюду атмосфера, имеющая не отчетливый аромат, а состоящая из многочисленных запахов, ни один из которых не преобладает. В ней присутствуют зловоние немытого тела и мочи, острые запахи различных специй, запахи женских духов и запах разнообразных готовящихся кушаний. Надо всем этим висит сильный, едкий запах, создаваемый тысячами маленьких открытых очагов, на которых готовят еду. Так как в Индии не хватает дров, стало привычным использовать в качестве топлива коровий навоз. Тысячи коров бродят по улицам без присмотра. Так же, как во многих других странах собирают навоз, чтобы использовать его в качестве удобрения на полях, здесь его собирают для топлива. Женщины и дети вручную делают из него лепешки, которые высушивают на жарком солнце до тех пор, пока они не становятся достаточно твердыми, чтобы служить топливом. Они дают ровное тепло на протяжении длительных периодов времени. Однако удушливый дым с сильным запахом тяжело висит в воздухе, особенно по вечерам, когда семьи собираются ужинать.

В Бомбее, являющимся прибрежным городом, круглогодичная жара и влажность создают в сочетании обстановку, аналогичную довольно известному смогу, который окутывает Лос-Анджелес, когда меняется погода. Но несмотря на все это, Бомбей — очень интересный город, и мы восхищаемся им.

Вскоре после прибытия мы стали расспрашивать о местонахождении Книги Бхригу, и нам дали фамилию и адрес пандита, хранившего эту книгу. Так как он говорил только на хинди, Боки любезно сообщили нам имя и адрес переводчицы, услугами которой они пользовались. Мы позвонили ей по телефону и попросили ее условиться о нашей встрече с пандитом и быть нашим проводником и переводчиком.

Как только мы втроем прибыли в дом пандита, он пригласил нас в крошечный садик за домом и стал измерять наши тени астрологической линейкой. Эта процедура, по-видимому, давала информацию, необходимую ему, чтобы найти те страницы в книге, на которых, возможно, упоминалось о нас. Вернувшись в дом, мы были зачарованы видом сотен рядов тесно уложенных пальмовых листьев, каждый из которых был покрыт древними письменами и странными знаками. Пандит начал искать по рядам, и, наконец, вынул три листа и стал задавать нам вопросы, чтобы помочь ему убедиться в том, действительно ли мы упомянуты в каким-нибудь из них. Его вопросы касались конкретных событий в нашей жизни, например, года, в который мы поженились, числа пола наших детей и дат основных происшествий, например, несчастных случаев или тяжелых болезней. Путем исключения он выбрал два листа, оба из которых, как он сообщил нам, относились к супружеской паре, которая прибудет вместе в настоящее время, чтобы проконсультироваться с Книгой. Они также подходили по другим данным, которые мы сообщили ему. Затем он начал читать с листа, предположительно касающегося моего мужа.

Он не имел заранее никакой информации о ком-нибудь из нас, однако рассказал нам о многих вещах, которые действительно имели место, включая возраст моего мужа, когда мы приезжали в Бомбей вместе в 1967 г. и тот факт, что в то время мы встретили мастера медитации, у которого мы учились. Затем он сообщил нам, что теперь мы на пути к еще более великому мастеру, из чьих портретов иногда выделяется зола. Никто из нас не произнес ни слова, показывающего, что он прав, и, сообщив нам несколько дополнительных личных подробностей о моем муже, он взял лист, который относился ко мне. Он повторил рассказ о встрече с первым учителем медитации и о том, что мы собираемся встретиться со вторым учителем, гораздо более великим. Затем он добавил, что этот учитель даст мне кольцо, свои фотографии, священную золу, лекарство и свои любовь и благословения. В тот момент, должна признаться, я утратила всякий интерес, так как то, что он только что предсказал, казалось вообще слишком неправдоподобным. Тогда мы даже не знали, где будет Баба и увидим ли мы Его, не говоря уж о подарках от Него. Кроме того, я надеялась, что Баба, если мне посчастливится встретиться с Ним, даст мне не подарки, а окажет помощь на моем внутреннем пути к просвещению или единению с Богом.

Я вспомнила о нашей первой встрече с Шри Ньяйа Шармой, нашим прежним гуру, который, как говорили, тоже материализовывал предметы в качестве подарков для некоторых людей. С некоторым смущением я задним числом вспомнила о том, как я намекала ему, что надеюсь получить от него духовные наставления, а не психические феномены или волшебство, и научиться медитации в предпочтение осязаемым подаркам. Он любезно улыбался и кивал головой из стороны в сторону в типичной южноиндийской манере, принимая и понимая мое желание. После этого он сосредоточился на повседневных занятиях, на которых обучал нас методу медитации, пригодному для нас обоих.

Не зная о моей отрицательной реакции, пандит продолжал читать, а я продолжала, скорее механически, принимать к сведению то, что он говорил. Он закончил несколькими цветистыми предсказаниями для нас обоих, после чего мы поспешно ушли.

На обратном пути в гостиницу мы обсуждали это последнее событие. Я сказал мужу, что искреннее стыжусь обращения к предсказателю будущего, особенно потому, что всегда избегала их в прошлом, предпочитая узнавать судьбу по мере ее развертывания день за днем. Когда мы вошли в номер, в отвращении от своего ребячества я бросила заметки, которые сделала во время чтения, в задний карман своего чемодана, надеясь таким образом выкинуть их из головы. Не знаю, что побудило меня сохранить эти заметки вместо того, чтобы уничтожить их.

На протяжении остальных нескольких дней нашего пребывания в Бомбее мы навестили родителей юного протеже Шармы и узнали от них истинную причину смерти гуру. Он помог одному из своих учеников освободиться из лап черного мага. В отместку тот человек обратил свою отрицательную энергию на Шарму и заставил его перенести сердечный приступ, который закончился смертью. Они ответили, что он пытался сделать это, так как знал, что гороскоп указывал на приближение этого особого момента, когда он окажется уязвимым для нападения и, возможно, умрет. Они осмелились высказать догадку, что тот черный маг также знал об этом критическом моменте и использовал свое знание, чтобы поразить сердце Шармы на расстоянии, так как его космограмма показывала, что сердце — самый слабый его орган.

Это проникновение в возможную причину его внезапной смерти помогло прояснить ее для меня. Я была чрезвычайно потрясена и опечалена, когда впервые услыхала об его уходе, однако была приведена в замешательство, когда перечитала его несколько последних писем ко мне. Эти письма, начала я понимать, указывали на то, что он, возможно, осознавал свою приближающуюся кончину. Предположение, что она, возможно, была вызвана черной магией, пришедшее мне на ум вскоре после того, как мы консультировались с Книгой Бхригу, еще больше убедило меня в том, что я не хочу иметь ничего общего с любой магией, включая сообщения, которые я слышала и читала, о способности Бабы материализовывать предметы. В таком настроении мы готовились сделать следующий шаг в Бангалор, чтобы найти Бабу.

ГЛАВА 4

Мы обнаружили, что Бангалор — один из самых чистых и наиболее привлекательных индийских городов, которые мы посетили. Он, с его многочисленными парками и огромным разнообразием цветущих деревьев и кустов, окаймляющих улицы, в высшей степени заслуживал свою репутацию "Города-сада Индии". гораздо позже мы узнали, что это — сравнительно новый город и что его районы были распланированы вместо того, чтобы произвольно разрастаться во всех направлениях. Его преимуществом был также приятный климат на протяжении большей части года вследствие расположения на некоторой высоте. В общем, решили мы, этот город — наиболее подходящее в мире место для Бабы и Его миссии.

Как только мы добрались до нашей гостиницы, мы позвонили по телефону д-ру Бхагавантаму, известному физику, одному из преданных Бабы и Его ведущему переводчику. От него мы узнали, что Баба находится у себя в Уайтфилде. Он предложил нам взять такси, чтобы успеть на полуденный даршан, который должен был начаться где-то после четырех часов. Он объяснил, что в обычае Бабы выходить из дома каждое утро около девяти часов, а затем днем, чтобы дать даршан толпам, которые ежедневно ждут Его появления перед домом. Мы поблагодарили его и быстро вычислили, что у нас хватит времени, только чтобы распаковать багаж, освежиться, надеть подходящую одежду и выехать на послеполуденный даршан. Я была в восхищении от сари и почувствовала благодарность за то, что предусмотрительно подготовилась к этому. У меня все еще не было чоли, чтобы носить с сари, поэтому я решила носить обычную блузку, пока не куплю что-нибудь в городе. Перед тем, как я вышла из дому, мне показали, как задрапировать этот отрез материи вокруг талии и положить конец складками, которые аккуратно и легко свисают с одной стороны, чтобы можно было свободно ходить. Однако, одной трудно было повторить все этапы, и только что приобретенный опыт оказался совершенно бесполезным, особенно когда я так спешила, чтобы вовремя прибыть на даршан. Наконец, мне удалось намотать материю, но я очень нервничала и больше всего боялась, что потеряю ее в самый неподходящий момент. Материя была так ненадежно закреплена, просто засунута под резинку нижней юбки. Много позже мне показали, как пользоваться большими английскими булавками, и с тех пор, немного попрактиковавшись, я избавилась от прежних сомнений и научилась обращаться с сари.

Наконец, надлежащим образом облачившись в одежду нового стиля, вместе с мужем, одетым в белые хлопчатобумажные рубашку и брюки, мы отправились на такси в нашу первую поездку в Уайтфилд, о котором мы столько слышали. Поездка была восхитительной, но и довольно раздражающей, так как наш шофер рыскал из стороны в сторону по ухабистым дорогам, чтобы не столкнуться с пешеходами, играющими детьми, коровами и собаками. Все они бродили посреди дороги, не обращая внимания на приближающуюся машину, несмотря на непрерывный сигнал автомобильного рожка, один из самых резких звуков в Индии, как мы установили.

Когда мы подъехали к воротам, ведущим к дому Бабы, мы были целы и невредимы, хотя и несколько потрясены нашей ужасной поездкой. Мы вышли из такси и вошли в главные ворота, где сразу же очутились перед сотнями людей, уже собравшихся и сидевших на земле аккуратными рядами, ожидая появления Бабы. Я заметила, что мужчины и женщины сидели отдельно, справа и слева трехполосной дороги, которая вела к тяжелым железным воротам. Сквозь ворота виднелись контуры большого, расползшегося во все стороны дома. Мы стали пробираться вперед, чтобы найти место, но нас быстро остановили мужчина и женщина, поспешившие к нам, чтобы попросить снять обувь. Нас предупреждали, чтобы мы не забывали сделать это, но от волнения, что действительно находимся здесь, мы совершенно забыли об этом. Смущенные своей ошибкой, мы бросили обувь в отдельные кучи для мужчин и женщин с каждой стороны ворот и снова двинулись к соответствующим местам.

На протяжении многих лет я слышала, что это Мастер выбирает своего ученика, а не наоборот, поэтому перед отъездом из дома я решила не делать ничего, чтобы привлечь внимание Бабы. Я решила оставаться на заднем плане и мысленно попросить дать знак, который показал бы мне, что Он должен быть моим следующим учителем. Пока я шла босиком по шероховатой, неровной земле к женской стороне, мои ноги дрожали от непривычной боли, которую причиняли острые камешки и гравий. Я посмотрела вперед и предусмотрительно выбрала место в тени одного из прекрасных старых деревьев, которые обрамляли подъездную дорогу. Я не хотела сидеть в первых рядах, где мои светлые волосы и бледное лицо выделялись бы среди темнокожих и черноволосых индийских женщин. В те дни я была одной из лишь очень немногих посетителей с Запада. Я очень осторожно опустилась на землю, постаравшись не наступить на край своегосари, которое, я боялась, могло бы в результате упасть к моим ногам. Я вздохнула с облегчением, когда мне удалось сделать этот первый шаг, однако хотела бы я знать, как я собираюсь встать снова, когда придет время. Все ждали терпеливо, в тишине и молчании, и я стала спрашивать себя, сколько я смогу высидеть без движения. Голая земля становилась тем тверже, чем дольше я сидела там, и мои кости грозили проткнуть мою плоть и кожу, так как мой коврик не был особенно мягким. Чтобы отвлечь свои мысли от своего неудобного тела, я посмотрела на окружающее. Вверху на деревьях свисали с ветвей обезьяны, издававшие смешные звуки и бросавшие листья и куски коры на головы людей, собравшихся внизу, к неописуемому восторгу детей. Когда я взглянула на ряды женщин, сидевших столь терпеливо впереди меня, я заметила, что одни из них погружены в медитацию, другие читают книги о Бабе, тогда как некоторые пишут или копируют знак "АУМ" много раз в маленьких блокнотиках. Но подавляющее большинство просто сидело; их взгляд был обращен к дому, из которого должен был появиться Баба, как будто они не хотели потерять ни единой секунды, когда Он покажется.

Там было также несколько человек в инвалидных креслах или лежащих на носилках и много явно больных детей, которых матери держали на руках, принеся их в последней надежде, что Баба вылечит их. Я вспомнила посещение исцеляющей святыни в Лурде и снова почувствовала такое же непреодолимое сострадание, которое заполнило меня при виде всех тех отчаянно надеющихся людей, молящих об исцелении себя самих или своих близких. Вся эта сцена заставила меня задуматься. Когда я смотрела на всех этих ожидающих людей, я думала, какая боль, какое горе, какая потеря или какая глубокая тоска побудила их прийти к Бабе.

Эти безмолвные раздумья заставили меня, в свою очередь, заново взвесить собственные причины, приведшие меня сюда. Когда я впервые прочла о Бабе, не чудеса, которые, как говорили, Он творит, не исцеления, которые Он несет, не Его способность материализовывать такие предметы, как кольца, кулоны и медальоны, потянули меня к Нему. Мой последний опыт в Бомбее подтвердил это. Надежда освободиться от привязанности к материальному миру и достигнуть, в конце концов, осмысления жизни, которую Он подает всем, кто готов следовать Его учению, была тем магнитом, который притягивал меня к Нему. Я искала способ достижения такой свободы на протяжении большей части своей взрослой жизни. Теперь, когда я сидела здесь, ожидая вместе с толпой прихода Бабы, хотела бы я знать, окажется ли Он тем подходящим поводырем, который поведет меня к этой цели.

После того, как, казалось, прошло несколько часов, хотя на самом деле прошло, вероятно, менее часа, почти осязаемая тишина воцарилась в толпе, которая к тому времени значительно увеличилась. Вытянув шею, я смогла лишь уловить мимолетную вспышку оранжевого, когда Баба приблизился к витым железным воротам, которые обеспечивали Его дому какую-то степень уединенности. Затем Он появился у всех на виду, и я увидела Его впервые. Меня обуревали самые разные чувства, сменявшиеся настолько быстро, что я не могла понять их сразу. Но в одном я была уверена: Он был трепетно-живым более, чем кто-либо, кого я видела за всю свою жизнь. Однако, я с удивлением заметила, что Он был даже меньше ростом, чем я ожидала, судя по Его фотографиям и фильмам, которые мы видели. Сейчас, когда я наблюдала за Ним на расстоянии, я поняла, что Его крепкая шея, широкие плечи и голова с копной черных волос, образующих темный ореол, — все это производило впечатление, что Он — крупный человек. Однако я заметила, что Его тело было легким и чрезвычайно грациозным. Его обычное длинное оранжевое одеяние доходило до ступней и не имело никаких украшений, за исключением двух крошечных золотых пуговиц, расположенных на планке, скрывающей разрез и проходящей вниз от круглой горловины без воротника.

Он прошел через ворота и ступил на подъездную дорогу, которая была украшена сложным рисунком, состоящим из лепестков цветов разного цвета, образующих цветочный ковер. Казалось, Он плывет, а не идет по нему, медленно дрейфуя от одной стороны дороги к другой между рядами плотно сидящих мужчин и женщин. Иногда Он останавливался поговорить с кем-нибудь, дать благословение, нарисовать символ "АУМ" на грифельной доске ребенка, которую тот нетерпеливо протягивал Ему, или оказать другие маленькие знаки внимания так же, как мы видели, когда смотрели фильмы о Нем. Но на этот раз Он все это делал лично, на наших глазах и в атмосфере, наэлектризованной предчувствиями толпы. Возможно, больше всего меня поразило то, как Его глаза стремительно осматривали людей, как будто наблюдая и прислушиваясь, чтобы настроиться на их нужды и обстоятельства. То и дело он взмахом руки поднимал кого-нибудь и приказывал ему или ей идти к Его дому и ждать Его там для личной беседы. В таких случаях на лицах отобранных людей нередко можно было увидеть выражение явного восторга.

Я наблюдала с глубоким интересом, но все еще придерживалась решения не прилагать никаких усилий к тому, чтобы привлечь Его внимание. Вместо этого я мысленно молила Его подать мне знак, показывающий, что, если Он — Учитель, я должна следовать за Ним. Он продолжал грациозно ходить взад и вперед между обеими сторонами дороги. Я затаила дыхание, когда Он легко подплыл к женской стороне совсем недалеко от того места, где я сидела; но Он ни разу не посмотрел в мою сторону. Затем Он прошел мимо меня на несколько футов дальше. Когда я наблюдала, то подумала про себя: "Итак, вот ответ. Он — не мой гуру". С тяжелым сердцем я поняла, что должна продолжать искать дальше. Не успела я принять это решение, как Он повернулся, посмотрел прямо на меня и сказал: "Итак, вы приехали!" При этих словах Его лицо озарилось самой лучистой улыбкой, какую я когда-либо могла представить, подобной солнцу, внезапно показавшемуся из-за тучи и осветившему все, чего оно коснулось. Я была настолько ослеплена этой улыбкой, что потеряла всякое представление о времени и месте и мой ум полностью освободился от привычных беспокойных мыслей. Не имею представления, как долго это продолжалось, прежде чем Он повернулся и продолжил путь между рядами, ибо, казалось, время остановилось.

Итак, теперь я знала! Поскольку Он вступил в контакт, когда я просила мысленно, Он должен быть моим следующим гуру. Я позволила этому пониманию в полной его значимости врезаться в мою память и испытала чувство облегчения от того, что мой ревностный поиск заканчивается именно здесь. Но я еще не знала, что это было началом чрезвычайно мучительного периода духовного поиска, который сразу же предстоял мне.

Как только Баба завершил обход и вернулся в дом, толпа начала рассеиваться, и мы поехали обратно в гостиницу. В этот раз я не обращала внимания на сумасшедшую езду, на постоянно звучащий сигнал автомобильного рожка, на внезапные толчки и повороты, когда мы мчались по ухабистым дорогам. Я все еще ощущала тепло внутри и снаружи от лучистой улыбки Бабы, которая пронзила меня до мозга костей.

После того первого, имеющего важное значение, контакта мы дважды в день носились взад и вперед между гостиницей и Уайтфилдом. Я обычно находила место в тени одного из деревьев и быстро входила в повседневный распорядок дня. Я чувствовал себя совершенно как дома среди сотен индийцев. Я заметила также едва уловимую перемену, происходившую во мне: как губка, я впитывала в себя их более неторопливое и лишенное напряжения отношение ко всему, это так резко контрастировало с нашим стремительным и осознающим быстротечность времени образом жизни на Западе. До нашего приезда я часто думала, как я смогу переносить долгие часы сидения и ожидания, которые, как я слышала, составляли значительную часть распорядка дня как в Уайтфилде, так и в ашраме. Но теперь, когда я находилась здесь, я с удивлением обнаружила, насколько быстро и легко приспосабливаюсь к изменению ритма. Вместо того, чтобы скучать по своему привычному деятельному повседневному режиму, я обнаружила, что, фактически, наслаждаюсь непривычной роскошью: просто сидеть, позволяя происходить этому изменению темпа. Я бы никогда не поверила, что такое возможно. Мне всегда необходимо было научиться быть более терпеливой, так что это будет отличной практикой.

Я никогда не пыталась наблюдать за ежедневным потоком посетителей разного рода, который вливался в сад дома Бабы из всех районов Индии и из многих стран.

Другим источником интереса был Колледж для мальчиков, расположенный в саду вблизи места, отведенного женщинам для даршана. С самого первого дня я заметила аккуратных, одетых в белое мальчиков, бесшумно сновавших по различным зданиям, неся в руках пачки книг. Когда я спросила некоторых индийских женщин о колледже, они рассказали, что наряду с колледжем для девочек в Анантапуре (штат Андра-Прадеш), это был один из первых колледжей, которые Баба собирается открыть в каждом штате Индии. Мне рассказали, что Он намерен воскресить прежние ценности, изложенные в Ведах и других древних книгах, и преподавать их. Таким путем Он надеется отменить конкурирующие и материалистические методы современного западного воспитания. Его цель — революционизировать всю систему образования, сделав большой упор на человеческие ценности, на моральные и духовные принципы в дополнение к обязательной академической учебной программе. Он предвидит, что студенты, воспитанные и обученные этим методом, со временем попадут в различные учреждения, связанные с государственной службой, образованием, законодательством, медициной и торговлей. Они подействуют как дрожжи, поднимающие общий уровень сознательности страны и ее людей. Когда я наблюдала за мальчиками, проходящими по саду, в те первые дни, меня больше всего поразили их безупречный вил и пристойное поведение и особенно — их сияющие глаза и жизнерадостные лица.

На основании этого моего первого, весьма ограниченного, наблюдения за ними, я сделал вывод, что они, по-видимому, подтверждают знание системы Бабы, вывод, который, как я обнаружила с тех пор, был оправданным.

Мы посетили Колледж для девочек лишь несколько лет спустя, когда нам представилась возможность сравнить их и больше узнать о программе Бабы для женщин. Кроме того, позже мы были вовлечены в обширную сеть программ, предназначенных привлечь детей разного возраста к учению Бабы.

Во время этого первого посещения мы лишь уловили мимолетный проблеск далекоидущего воздействия влияния Бабы. Мы старались узнать больше каждый раз, как возвращались.

ГЛАВА 5

Через несколько дней после нашего приезда Баба пригласил нас на первое интервью, остановившись перед моим мужем, когда тот сидел в рядах для даршана, и велев ему быть у Него дома к девяти часам на следующее утро.

Оттуда, где я сидела, я видела, как Баба остановился и что-то коротко сказал ему, и мне было очень любопытно услышать, что случилось. По окончаниидаршана и после того, как толпа стала рассеиваться, я поспешила найти Сиднея, страстно желая услышать, что он мне сообщит. Когда он рассказал мне об интервью, запланированном на следующее утро, я безмерно обрадовалась.

Мы уже знали, что, когда Баба приглашает на интервью мужа или жену, другой приглашается автоматически, если Он не оговаривает противоположное. Я волновалась, как ребенок, по поводу того, что казалось бы невероятная мечта может осуществиться.

При перспективе поговорить непосредственно с Бабой мысли и вопросы начали проноситься в голове. Я знала, что не должна упускать такую ценную возможность; но что говорят, очутившись лицом к лицу с Ним? Несколько человек рассказывали, как во время беседы они не могли ничего вспомнить. Я познакомилась с этим в то время, как Он впервые приветствовал меня. Я лишь надеялась, что это не повторится на предстоящем интервью, потому что мне не хотелось пропустить ничего из того, что случится, или что Баба, возможно, скажет нам. Наконец, я просто решила подождать до тех пор, пока нас не позовут; наблюдать за тем, что происходит, и тогда решить, что говорить или делать. Другими словами, я, казалось, инстинктивно, знала, что мы должны прислушиваться к намекам Баба, а не готовиться заранее.

Через день после нашего приезда я купила несколько недорогих сари из быстросохнущих материй. Поэтому к тому времени, как нас пригласили на интервью, я точно знала, что одета надлежащим образом в индийском стиле и что у меня, кроме того, есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к этой одежде.

На следующее утро мы поднялись рано, приняли ванну и тщательно оделись и прибыли к дому Бабы немного раньше девяти часов. Когда мы достигли железных ворот, из которых, как мы видели, Он появлялся каждый день, чтобы дать даршан, они открылись, чтобы впустить нас. Баба, должно быть, предупредил, что ожидает нас, ибо в противном случае они оставались бы закрытыми для нас. Мы прошли короткое расстояние до входной двери, и нас проводили на длинную, совершенно просторную веранду, похожую на комнату, которая проходила по передней части дома. Моему мужу указали место слева от двери, где он должен был присоединиться к группе индийцев, уже сидевших, скрестив ноги, вдоль стены, явно ожидая появления Бабы. Меня направили направо от двери, где я заняла свое место в аналогичном ряду женщин, сидевших на полу, прислонившись к стене.

Я заметила, что все остальные женщины в этот первый раз были индианками. Они улыбались и кивали головой, но молчали, поэтому я занималась тем, что рассматривала помещение. Непосредственно напротив входной двери был проход под аркой, ведущий в заднюю часть дома, через который можно было видеть входы в несколько помещений, где взад и вперед сновали женщины, выполнявшие домашнюю работу. На стене напротив нас висело много портретов Бабы, каждый из которых показывал различные аспекты постоянно меняющейся личности. Немного вправо от прохода, под аркой стояло большое, крепко сколоченное кресло и подходящая к нему скамейка для ног, обитые темно-красным плюшем. Сложенный белый платок свисал с одной ручки кресла, а на обеих ручках и в центре скамейки для ног были аккуратно разложены крошечные букетики цветов. Это явно предназначалось для Бабы.

Простые, грубой фактуры ковры с яркими цветными узорами покрывали пол, а часы, висевшие над проходом, во всеуслышание отсчитывали минуты, пока мы все сидели, ожидая появления Бабы.

Внезапно вновь установилась знакомая тишина, в которой скрыто ощущалось волнение, и все головы быстро повернулись направо. Баба появился в дверном проеме, через который можно было видеть марш лестницы, ведущей туда, где, как я узнала позже, находились Его личные комнаты.

Он величественно вплыл в комнату и, проходя мимо того места, где я стояла вместе с другими женщинами, спросил: "Как поживаете?" и быстро отошел к мужской стороне комнаты прежде, чем я смогла собраться с мыслями, чтобы ответить ему. Потому мне сказали, что так и случается чаще всего. Баба неизменно застает людей врасплох, как бы они ни старались подготовиться. По-видимому, это — один из многочисленных, разнообразных методов обучения. Он напомнил мне способ обучения в Дзен, при котором наставник намеренно наносит удар ученику, чтобы попытаться поймать его врасплох и создать "пространство между двумя мыслями", через которое можно проникнуть за барьер, поставленный деятельным, сознательным умом ученика, и достичь его подлинной сущности внутри него. Я видела, как Баба бросал яблоко или какой-нибудь другой предмет кому-либо, пытаясь достичь того же результата. Однажды Он легко бросил пучок бетеля мне, как бы говоря: "Пробудись от своего сна и вернись в реальность".

Когда Он подошел, чтобы присоединиться к мужчинам, он приветствовал их каким-то замечанием на телугу, своем родном языке. Это заставило их рассмеяться и расслабить свою напряженную позу. Они все встали, сложили руки перед лицом в привычном жесте, приветствуя Бабу.

С того момента Баба ходил взад и вперед по комнате, замечая множество вещей, требующих Его внимания. Иногда он останавливался поговорить с мужчинами, поприветствовать вновь прибывших, которые проскальзывали в комнату время от времени, и внимательно выслушать то, что они хотели рассказать Ему или о чем-то попросить Его. Там постоянно присутствовали главы штатов, политики, директора колледжей, главы крупных компаний и другие выдающиеся люди, которые искали совета Бабы относительно какого-то аспекта их работы и жизни. Иногда Он садился в свое красное плюшевое кресло, перебирая огромную пачку писем, которые приходили ежедневно. Он легко прикасался рукой к некоторым письмам, как будто благословляя их отправителей, открывал другие и просматривал содержание, третьи оставлял на будущее, чтобы, полагаю, вернуться к ним позже. пока я наблюдала, меня наполняла благодарность за то, что мне предоставлена такая возможность видеть, как Он занимается своими повседневными делами. Я изумлялась Его, казалось, неистощимой энергии и невозмутимому спокойствию. Он явно был полностью занят каждую минуту дня; хотела бы я знать, отдыхает ли он когда-нибудь.

Вскоре я приспособилась к ритму стояния, когда бы Он ни появился, и сидения на полу, когда Он выходил из комнаты, следуя указаниям находившихся рядом со мной женщин, которые были больше меня знакомы с повседневным распорядком. Иногда, когда Он неожиданно входил и выходил через короткие промежутки времени, нам не всегда удавалось быстро подняться вовремя, и Он смеялся и махал рукой, показывая, чтобы мы оставались сидеть.

Через некоторое время я перестала думать о проходящих минутах, как вдруг один из мальчиков из колледжа влетел в комнату через открытую дверь, схватил платок с ручки большого красного кресла, где тот лежал, и поспешно вышел с ним. одна из женщин наклонилась ко мне и объяснила, что Баба, должно быть, собирается выйти из дома, чтобы дать даршан ожидающей толпе, и Ему нужен платок, чтобы стирать следы вибхути после того, как Он материализует его для тех, кто в нем нуждается. Я представила себе сцену, когда вспомнила, что при просмотре фильмов, показанных в Лос-Анджелесе, заметила одного из верных преданных, идущего за Ним и держащего платок, чтобы передать Ему после того, как Он материализовал вибхути для кого-то.

Мы все уселись ждать возвращения Бабы. Когда Он вновь появился, то обвел взглядом комнату и, заметив д-ра Бхагавантама, подозвал его к Себе и кивнул моему мужу, чтобы он присоединился к ним. Хотела бы я знать, был ли это знак, который Он собирался нам подать в отношении обещанной беседы. Не глядя на меня, Он пошел к двери, ведущей внутрь дома. Конечно, хотелось бы мне знать, должна ли я последовать за Ним; вероятно, это входило в Его намерения, так как, усмехаясь моей нерешительности, Он показал мне жестом, чтобы я тоже вошла.

Он вошел в маленькую, скудно меблированную комнату, расположенную слева от входа, и предложил нам сесть. Мы собирались сесть отдельно, как обычно, но Он протянул руки, чтобы пододвинуть нас ближе друг к другу и, снисходительно засмеявшись, сказал: "Здесь со Мной вы можете сидеть вместе". Теплота Его тона и Его широкая приветливая улыбка сразу же позволили нам почувствовать себя непринужденно. Мы сели рядом на пол у Его ног, когда Он занял свое место в большом красном кресле, похожем на то, которое стояло в наружном помещении. С помощью д-ра Бхагавантама, тоже сидевшего на полу и выполнявшего обязанности переводчика, началась наша первая беседа.

Мы знали, что первый вопрос Бабы всегда: "Чего ты хочешь?" адресуется обычно сначала мужу, если Он видит супружескую пару. Я часто слышала, что о Нем говорят, что Он дает людям то, чего они хотят, в надежде, что, в конце концов, они захотят того, что Он пришел дать этому миру: освобождение от рабства майи, иллюзии мира желаний, или нереальности.

Когда Баба задал этот вопрос моему мужу, тот быстро ответил, что надеется, что Баба сможет вылечить меня от сильных головных болей, которыми я страдала с детства. Баба на мгновение посмотрел на меня проницательно и, сочувственно кивнув, сказал: "Да! Да!" Затем Он приступил к детальному анализу моего физического состояния: д-р Бхагавантам переводил с телугу на английский. Баба говорил очень быстро и употреблял сложные медицинские термины, которые никто из нас не был в состоянии понять и которые я не смогла бы выговорить, даже если бы попыталась сделать заметки. Кроме того, у меня создалось четкое впечатление, что Он беседует с д-ром Бхагавантамом почти так же, как если бы нас там вообще не было. Наконец, Он повернулся ко мне и сообщил мне на английском языке: "У тебя пять головных болей, а не одна". Эта новость очень удивила меня, и я, должно быть, показала свой испуг, потому что Баба быстро наклонился ко мне и мягко сказал: "Не волнуйся. Я помогу тебе". С этим обещанием и улыбкой при виде моего явного облегчения Он вытянул правую руку и, глядя многозначительно на моего мужа, типичного, скептически настроенного юриста, демонстративно закатал рукав своего платья выше локтя. Затем, повернув руку ладонью к полу, Он начертил в воздухе несколько маленьких кругов между нами. показав жестом д-ру Бхагавантаму, чтобы тот передал Ему использованный конверт, Он быстро сложил пальцы вместе и всыпал в него небольшое количество вибхути, которую Он явно сотворил из воздуха прямо у нас на глазах. У меня не было времени прореагировать на этот наш первый опыт видения того, как Он материализует что-то в нашем присутствии, прежде чем Он вручил мне конверт и стал рассказывать, как применять вибхути. С помощью перевода д-ра Бхагавантама Он проинструктировал меня смешать очень маленькую щепотку его с водой, молоком или какой-либо другой жидкостью до образования пасты и наносить ее на переносицу каждое утро после пробуждения. В то же время я должна была сконцентрироваться на центральной точке моего лба и мысленно представить себе то же место на Его голове. Затем Он поднял правую руку с колена, где она свободно лежала после материализации вибхути и показал маленький круглый значок из легкого тусклого серебристого металла, на поверхности которого было изображение Его головы. Я в удивлении разинула рот при виде еще одной материализации, последовавшей вскоре за первой. Он довольно улыбнулся, видя мое изумление, мягко сказал по-английски: "Это поможет тебе сосредоточиться", и, показывая на центральную точку Своего лба на изображении, велел д-ру Бхагавантаму сказать мне, что я должна применять вибхути таким способом на протяжении следующих пяти дней, пока Он будет в Мадрасе. Он добавил, что примет меня по возвращении, чтобы дать дополнительные инструкции.

Я никогда не пойму, как в этот момент я собралась с духом сказать Ему, что, если бы Он спросил меня, чего я больше всего хочу, чтобы Он дал мне, так это, сказала бы я, не исцеление моей головной боли, хотя я была бы счастлива избавиться от нее. Он засмеялся и спросил, чего же я хочу, поэтому я сказала, что моим самым горячим желанием было, чтобы Он помог мне достичь просветления, освобождения и возможности единения с Богом. Он улыбнулся, кивнул головой и снова сказал по-английски: "Да, я знаю. Но сначала следует укрепить тело. После этого я начну учить тебя". С этим обещанием Он встал, показывая, что беседа окончена, и протянул руки над нашими головами как благословение. Когда мы вышли из комнаты для интервью, чтобы вернуться на наши места на веранде, я была в изумлении от всего, что произошло. В моей руке были крепко зажаты пакет вибхути и значок с Его изображением. У меня вновь появилась надежда освободиться от головных болей, и я решила применять вибхути регулярно каждый день и следовать Его указаниям совершенно точно до Его возвращения, когда Он обещал вновь повидать нас. Я едва могла поверить в это. Я была до краев наполнена всем тем, что случилось. Мой ум стремился усвоить и рассмотреть в перспективе все, что я испытала. Я решила, что это даже хорошо, что пройдет несколько дней прежде, чем мы сможем снова увидеть Его, потому что я сомневалась в том, что смогла бы управиться с чем-то еще в тот момент.

ГЛАВА 6

Во время отсутствия Бабы мы решили посмотреть некоторые из других ашрамов на юге, о которых мы слыхали. Очень рада, что мы сделали это, поскольку это дало нам возможность оценить эффект учений отдельных гуру, которые каждый из них разработал, а также помогло нам сравнить их методы с методами Саи Бабы.

Сначала мы поехали в ашрам Ауробиндо в Пондичерри. В то время им управляла Мать. Она была очень старая и немощная и даровала беседы лишь в очень редких случаях до своей смерти через год или около того. Однако чувствовалось ее могущественное присутствие, нависающее над ашрамом. Из окна верхней комнаты она могла смотреть на могилу Ауробиндо, или самадхи, которая была окружена массой самых разнообразных ею цветов, многим из которых она дала новые причудливые названия. Она родилась во Франции и привезла с собой в Индию не только любовь к духам, но и знание того, как их изготавливать. Она основала маленькую фабрику и научила некоторых из живших там учеников изготавливать и продавать их в качестве дополнительного подспорья для общины ашрама.

Там было много других мелких, но процветающих предприятий, управляемых преданными, включая типографию, где печатались книги Ауробиндо, книжный магазин, где они продавались, лабораторию, где изготавливались аюрведические лекарства, клинику, где они применялись, несколько кафе и булочных, гостиниц и множество других учреждений. Они были разбросаны по всему городу, часто на некотором расстоянии от главного ашрама. Несколько постоянно проживающих там человек из Индии и с Запада показали нам некоторые из этих предприятий и рассказали нам об учении, обычаях и нормах поведения. Нам сообщили, что при входе в ашрам каждый житель должен, как от него ожидают, пожертвовать какую-то сумму денег, которые пойдут на общее содержание общины и на которые будут также удовлетворяться его потребности. Нас представили нескольким супружеским парам, которые занимали те же спальные помещения, но все же дали обет безбрачия, пока живут в этом ашраме.

В Ауровилле же, в близлежащем образцовом городе, который строит интернациональная бригада рабочих, безбрачие было делом индивидуального выбора. В то время, как нам показывали разрастающуюся общину, мы видели много счастливых детей, уже посещающих прекрасные современные школы, построенные здесь.

Общим впечатлением, которое у нас создалось в ашраме Ауробиндо, была процветающая община, чьи члены посвятили себя духовной жизни, нов то же время оставались деятельными и полезными в виде самостоятельной группы внутри города. Их образ жизни, по-видимому, представляет собой компромисс между жизнью в миру и полным отказом от нее. Фактически, не слишком удивляло то, что этот ашрам, руководимый практичной француженкой, совершенно иной в этом отношении.

На обратном пути в Бангалор мы заехали в Тируваннамалаи, где Рамана Махарши основал ашрам. Он уютно расположен у подножия Аруначалы, священного холма, как говорят, одного из десяти центров сосредоточения силы земли. Этот ашрам, хотя и один из самых простых, был весьма знаменит могущественной атмосферой, пронизывающей его, и мы ощутили это, как только вступили в сад. Хотели бы мы знать, обусловлена ли она близостью священного холма и природного силового центра. Обычно посетители обходят холм вокруг босиком. К счастью, мы договорились остаться на ночь, так что у нас было достаточно времени, чтобы прогуляться. Когда мы прошли почти половину пути вокруг холма, то наткнулись на другой маленький ашрам, руководимый постоянно живущим там йогом и его помощником, тоже целителем. Оба они ревностно занимались духовными делами, но мы не ощутили той странной силы, которая была так явна в ашраме Рамана Махарши, хотя мы находились как раз рядом со священным холмом. После короткой, но приятной остановки у обоих йогов мы вернулись к исходной точке, сделав ритуальный круг вокруг холма. По возвращении в ашрам Рамана Махарши мы встретили одного из Его первых учеников и остановились поговорить. Он рассказал нам, что Учитель обещал наблюдать за ашрамом и своими преданными после того, как Он покинет физическую сферу, и что, как ясно живущим в ашраме, Он держит держит свое обещание и все еще мысленно присутствует. Затем он повел нас в комнату для медитации, в которой Махарши обычно наставлял учеников. Большая, почти в натуральную величину фотография Махарши стояла на диване, на котором Он обычно сидел. Когда я посмотрела на фотографию, то у меня создалось явное и слегка нервирующее впечатление, что Его глаза следуют за мной, где бы я ни находилась в комнате, как будто он действительно все еще присутствовал там сам. С тех пор, как я походила по ашраму, меня все время преследовало странное ощущение, что, стоит лишь повернуть за угол, как Он подойдет ко мне, настолько сильным было Его невидимое присутствие.

Мы также поднялись по холму, чтобы посетить крошечную пещеру, в которой Он провел многие годы в глубокой и почти непрерывной медитации прежде, чем стал учить, — практика, которой придерживается большинство святых в первые годы подготовки к своей миссии. Наш сопровождающий предложил нам посидеть и поразмышлять немного в покой и тишине, которые окутывали это место подобно легкому и успокаивающему туману. Хотя я занималась медитацией много лет, мне редко удавалось войти так плавно и легко в это состояние и оставаться в такой глубокой задумчивости столь долго. Это было яркое событие, одно из тех, которые я никогда не забуду.

Мы слыхали, что вдова Артура Осборна, автора нескольких книг о святых и на духовные темы, живет недалеко от ашрама. Нам сказали, что она с удовольствием знакомится с людьми с Запада, поэтому мы решили навестить ее. Она оказалась самой очаровательной и милой хозяйкой, которая пригласила нас остаться на послеполуденный чай. Хотя я родилась в Англии, я не любила пить чай, поэтому я вздохнула с облегчением, когда она заварила его из листьев камфорного базилика, обильно произрастающего в ее саду. Она сказал, что этот чай успокаивает нервы, и мы нашли его восхитительным. Нас познакомили с ее двумя любимыми мангустами, которые очень весело скакали по саду. Но хозяйка сказала нам,что они превращаются в злобных фурий, как только покажется змея.

Когда она услыхала, что мы недавно посетили Саи Бабу, то спросила, читали ли мы книгу ее покойного мужа о жизни Ширди Саи Бабы. Мы знали, что Он был, как утверждали, предыдущим воплощением Сатья Саи Бабы, но нам мало было известно о Его жизни, поэтому мы приобрели экземпляр этой книги. Мы поблагодарили нашу хозяйку за теплый прием и вернулись в ашрам, где присоединились к другим за ужином в большом зале. Мы все сидели на полу перед тарелками из пальмовых листьев. Несколько мальчиков обходили вокруг, неся большие ведра с пищей, от которой шел пар и которую они раскладывали большой ложкой на листьях; сначала накладывали белый рис, который затем поливали жидким растительным соусом. Мы ели пальцами и только правой рукой по индийскому обычаю. Мы наблюдали за некоторыми другими гостями и старались подражать им в том, как они скатывали небольшой шарик из риса, погружали его в жидкость и отправляли в рот быстрым движением руки. Нам удавалось выполнять этот ловкий прием в весьма жалком варианте. Это была очень простая, но довольно сытная еда. Мы узнали, что в большинстве ашрамов человеку разрешается оставаться на трое суток и кушать эту простую еду бесплатно, если тот не может заплатить, прежде, чем продолжать свой путь. По истечении третьего дня предполагается, что будет уплачена небольшая сумма. Многие странники живут так, переходя из одного ашрама в другой, оставаясь на три дня в каждом и следуя дальше. Той ночью мы спали на полу на тонких матрацах в хижине без стен, которая была приятно прохладной после гнетущей жары днем. На следующее утро, после простого завтрака, состоявшего из идли, южноиндийского эквивалента оладьев, мы продолжили наш путь в Бангалор.

Я добросовестно выполняла инструкции Бабы, принимая вибхути и глядя на Его изображение ежедневно в течение предписанных пяти дней, поэтому мне было любопытно услышать, что Он хочет, чтобы я делала после этого. однако по возвращении в мы узнали, что Он уступил мольбам своих преданных в Мадрасе и согласился продлить свое пребывание с ними еще на несколько дней.

Поэтому мы решили совершить еще одну короткую поездку в Мангалор в Ашрам Ананды, основанный покойным Папа Рам Дасом и руководимый со дня Его смерти Его супругой матушкой Кришна Баи. Мне всегда хотелось познакомиться с духовно развитой женщиной. Я всегда твердо верила, что женщины так же способны к духовным занятиям, как и мужчины, а может быть даже в большей степени! Поэтому я обрадовалась случаю познакомиться с такой женщиной.

Ашрам Ананды, если говорить об удобствах, был одним из наиболее простых ашрамов. Однако в нем царили такие мир и покой, которые я стремилась найти, проходя по всем ашрамам, пока не убедилась, насколько все они отличаются друг от друга.

Матушка Кришна Баи была крохотной, хрупкой пожилой женщиной. У нее был постоянный хриплый кашель, который заставлял ее часто сплевывать в сосуд, поставленный возле нее с этой целью. Позже мы узнали, что она болеет прогрессирующим туберкулезом. Вокруг нее было много преданных, в основном пожилых женщин и несколько молодых людей, трогательно заботившихся о ней. Нам даровали беседу, в течение которой она говорила очень мало, а, по большей части лишь улыбалась и кивала головой. Я ясно ощущала, что энергия в этом ашраме убывает прямо пропорционально ухудшению ее здоровья, но это безмятежное место дарит последователям мир и покой, в которых они проживут остаток своей жизни. Это место было почти таким же мирным, как и здоровым.

Некоторые посетители упоминали Шакти Деви, другую духовно развитую женщину, чей ашрам был расположен на другой стороне Мангалора. Она имела репутацию очень могущественной женщины и весьма отличалась от матушки Кришна Баи, поэтому мы решили посетить ее на обратном пути в Бангалор. Мы переночевали в Ашраме Ананды, в пустой комнате, похожей на ту, которую мы занимали в ашраме Рамана Махарши. К этому времени мы немного попривыкли спать на полу и есть с пальмовых листьев, лежащих на земле, хотя начали замечать приступы боли в пояснице, вызванные тем, что приходилось сгибаться во время еды. Мы поднялись рано, снова съели на завтрак идли и, получив благословение матушки, которое должно было охранять нас в нашем путешествии, покинули это безмятежное место и направились в близлежащий городок Мангалор.

Там мы расспросили, где находится ашрам Шакти Деви, и нам сказали, что нам повезло, что мы прибыли в воскресенье, так как это именно тот особый день, когда Матушка благословляет все молодые супружеские пары, которые приходят со страстным желанием получить ее даршан.

Когда мы подъехали к прекрасному новому зданию, где жили Матушка и некоторые из ее последователей, нас проводили в главный зал. Он был уже полон людей, но нам освободили место, сдвинувшись немного плотнее с добродушием, с улыбками и легкими кивками одобрения по поводу того, что мы пришли увидеть и услышать их любимую Матушку.

Спустя некоторое время Она вышла из-за занавеса в задней части помоста, в центре которого стоял стул, так что все могли без труда видеть Ее. Какой контраст между больной маленькой женщиной, которую мы только что покинули, и этой женщиной, которая сейчас стояла перед нами, улыбаясь и принимая восторженные приветствия, обращенные к ней. Она была высокой, полной и излучала энергию. У Нее был глубокий, звучный голос и сверкающие глаза, которые, казалось, одним движением охватывали каждого, когда Она оглядывала собравшуюся толпу. Она начала говорить на своем родном языке, но через несколько минут перешла на запинающийся английский. Почти извиняющимся тоном Она сказала: "Мама очень плохо знает английский и надеется, что вы сможете понять его". Это было адресовано непосредственно супружеской паре с Запада и нам, единственным неиндийцам в комнате. Пожилая индийская женщина, сидевшая передо мной, наклонилась и прошептала, что Матушка посещала школу только до третьего класса. Она сообщила эту новость с той же гордостью и любовью, с какой мать говорит о достижениях своего ребенка.

Внезапно Матушка откинулась назад на своем стуле, глубоко вздохнула и закатила глаза так, что стали видны только белки. Затем Она погрузилась в состояние глубокой медитации, что, по-видимому, было сигналом для всех тоже погрузиться в медитацию. И снова, к своему удивлению, я легко и быстро погрузилась в глубины сознания и пришла к заключению, что Матушка, должно быть, поднимает уровень сознания всех присутствующих, когда сама достигает еще более высокого уровня сознания.

Приблизительно через час Она начала выходить из одного состояния сознания и перешла в другое, совершенно отличное от предыдущего и от полностью сознательного состояния, в котором Она впервые появилась перед нами. Теперь Она казалась необычайно чуткой и возбужденной. К нашему огромному удивлению, Она начала быстро говорить на беглом английском, будучи, очевидно, вдохновляема и направляема силой, рождающейся за пределами ее собственного сознательного "я".

Она говорила о святости семейных уз и святой общей ответственности обоих родителей за мудрое воспитание своих детей. Это преподносилось в сильной и убедительной манере и производило огромное впечатление на аудиторию, что подтверждалось тем, как жадно люди впитывали Ее слова. Когда она закончила говорить, многие молодые пары, иногда сопровождаемые своими детьми, которые ходили или сидели на руках родителей, стали приближаться к помосту и подниматься по небольшой лестнице, ведущей на него, чтобы получить Ее благословения на предстоящую неделю. Возлагая руку на головы каждой пары, Она обращалась к ним с несколькими словами, которые часто заставляли их смеяться. Каждая пара быстро возвращалась на свои места, чтобы дать другим возможность получить благословение. Когда все, кто желал, получили ее благословение, Она повернулась к нам и, улыбаясь, кивнула, чтобы мы поднялись к Ней. Мы вступили на помост. Когда Она положила руку нам на головы, я ощутила поток, идущий от Ее руки по моему позвоночнику. В то же время я осознавала любовь, струившуюся из Ее глаз, когда Она тепло улыбалась нам.

После этих двух весьма разнообразных событий в обоих ашрамах мы поехали обратно в Бангалор, страстно желая увидеть Бабу и надеясь, что Он пригласит нас, как и обещал, на беседу. По пути мы обсуждали различные ашрамы, где мы побывали на протяжении прошедшей недели. Мы оба заметили одну общую тенденцию. Адепты были горячо преданы своим избранным гуру, часто до такой степени, что стремились принизить всех других в попытке возвысить того, кого они избрали. Я могла весьма легко понять их преданность своему гуру и относилась к ней с уважением, но их потребность критиковать того, кого избрали другие люди, сильно раздражала и печалила меня, особенно в том случае, когда они нападали на Саи Бабу. Я решила попытаться спросить Его, как объяснить такое критическое отношение, при первой же возможности, если она мне представится. Я не получила ответа в то время, но позже я слышала, как Баба сказал во время одной из своих лекций, что по одну сторону от Него находится огромное число людей, которые любят и восхваляют Его, тогда как с другой стороны имеется большая группа, которая желает опорочить Его. Когда Его спросили, как Он поступает в таком случае, Он ответил: "Я благословляю обе группы".

Когда мы возвратились в Бангалор, то обнаружили, что Он тоже только что вернулся из Мадраса и возобновит ежедневные даршаны на следующее утро.

ГЛАВА 7

После нашего посещения других ашрамов и возвращения Бабы из Мадраса мы вскоре включились в повседневный распорядок, выезжая каждое утро и после полудня на даршан и занимая наши места в толпе последователей, нетерпеливо ждущих предвкушаемого благословения от одного Его вида.

До моей встречи с Бабой я, по своему невежеству, воображала, что Он будет окружен атмосферой мира и покоя, и что все будут излучать любовь и сострадание. Как я ошибалась! Я была поистине шокирована, обнаружив, что дело обстоит иначе. Иногда казалось, что вместо мира и любви царит хаос. Каждый, по-видимому, неистово стремился хоть мельком увидеть Бабу и, в конце концов, привлечь Его внимание и мысленно умолять об интервью или о чем-то еще, чего они желали. Я наблюдала, как люди состязались друг с другом, стараясь занять лучшие места, к которым, по слухам, Он чаще всего подходил ежедневно. С этой целью они без колебания проталкивались или толкали локтями друг друга отнюдь не с любовью или бескорыстием. Добровольцы, мужчины и женщины, назначенные помогать и направлять посетителей и вообще поддерживать порядок, были, за редким исключением, весьма нелюбезны. Временами они старались изо всех сил быть неприятными и резко властными.

Сначала я ужасалась и начинала сомневаться в том, что любовь Бабы оказала какое-то влияние на этих так называемых преданных. Затем я стала прислушиваться к рассказам, которые, по-видимому, указывали на то, что сам Баба, казалось, умышленно возбуждал в людях всевозможные отрицательные эмоции. В то же время Он учит, что эти самые эмоции противоречат духовному образу жизни, который Он пропагандирует, и поэтому их следует подавлять. Мягко выражаясь, я была смущена всем тем, что наблюдала, и хотела бы знать, не слишком ли болезненно я реагирую и правильны ли мои выводы? Если так, какой была причина этого? Постепенно, раз за разом, картина стала проясняться по мере того, как я наблюдала и разговаривала с людьми, наблюдая за Бабой в действии.

Обучая медитации и давая консультации, я обнаружила, что большинство людей совершенно не отдают себе отчета в собственном отрицательном отношении, эмоциях и поступках. Это продолжается до тех пор, пока они не начинают разбираться в себе и принимать на себя ответственность за свою жизнь, понимая, что способны произвести необходимые изменения в себе сами. Могло быть так, что Баба возбуждал все подавляемое отрицательное, скрытое в людях, чтобы дать возможность этому проявиться и стать ясно видимым всем? Конечно, такая вероятность, по-видимому, существовала.

Вследствие этого озарения я начала замечать, что людей часто размещали в ашраме в непосредственной близости к тем, кто, по всей вероятности, вызывал в них такие эмоции, как раздражение, гнев, зависть, ревность и множество других отрицательных реакций. Иногда в результате взаимодействия друг с другом может быть приобретен опыт взаимопонимания. Но часто возникали очень опасные ситуации, причиняющие обоюдное беспокойство. Я слышала такие замечания, как: "Я не знаю, что пришло мне в голову, но такой-то довел меня до такого состояния, что я полностью вышел из себя, чего никогда не случалось со мной, так как я всегда стремлюсь держать свое настроение под строгим контролем", или: "Никогда бы не подумал, что я завистник, но сегодня меня пожирала зависть, когда Баба улыбнулся такому-то и проигнорировал меня, сидевшего рядом".

Чем больше я наблюдала, тем больше начинала понимать роль, которую Баба играет в жизни людей либо непосредственно, либо через других и различные ситуации. Я заставила себя по возможности в большей мере осознавать собственные отрицательные черты, скрытые во мне, которые, без сомнения, будут выведены на чистую воду, пока я ежедневно нахожусь в непосредственной близости к Бабе и Его необыкновенной энергии. Вскоре я обнаружила, что этот процесс был не очень-то приятным. Фактически, временами он был весьма мучительным.

Баба действовал подобно гигантскому прожектору, просвечивающему нас и выставляющему внутреннюю и внешнюю сущность каждого в мельчайших подробностях на всеобщее обозрение. Однажды, когда я старалась по-новому заглянуть внутрь себя, я внезапно поняла, что не находилось абсолютно никакого места, куда бы я могла убежать или спрятаться, даже если бы захотела. Я могла увиливать и корчиться, но в душе знала, что мне должны указать на мои недостатки и слабости прежде, чем я смогу избавиться от них и заменить их более положительными свойствами. Я старалась наблюдать за своими реакциями на людей и обстоятельства и сознательно отказываться от отрицательных эмоций, как только я стану отдаваться себе отчет в них, вместо того, чтобы возмущаться и подвергать критике других. Как только я приступила к этому, то поняла, что мне предоставляется исключительная возможность выполнить эту самую трудную задачу непосредственно там, в присутствии Бабы, где ее можно было осуществить гораздо легче и быстрее, чем если бы я попыталась сделать это одна и дома. С тех пор я старалась сосредоточиться на своей вновь поставленной задаче вместо того, чтобы поддаться искушению отвернуться от нее, отвлекая свое внимание на все то, что окружало меня.

Через несколько дней Баба позвал нас на другую беседу, на этот раз приблизившись ко мне, когда я сидела на даршане, и велев мне быть в Его доме следующим утром в девять часов и "привести банду". В голове у меня мгновенно завертелось множество вопросов. Как я могу привести банду вовремя? Где я смогу найти ее? Какую банду Он хочет, чтобы я привела? Он бросил мне это приглашение, когда подошел к тому месте, где я сидела, а затем быстро продолжил свой путь. Внезапно Он повернулся и, очевидно, в полной мере насладившись моим смущением, добавил, широко улыбаясь: "Мужа, конечно",<$FИгра слов: band — банда, husband — муж.> после чего я присоединилась к веселью индианок, сидевших возле меня. Они, очевидно, слышали эту шутку раньше и были очень позабавлены этой маленькой сценой, разыгравшейся перед ними.

На следующее утро мы снова прибыли к Его дому немного ранее девяти часов. Утро прошло, наступил полдень, и пришло время Ему подняться в свою комнату, где мальчики из колледжа, которым была дарована привилегия в тот день, приготовили ланч для Него. Когда Он собрался уйти и все другие гости стали расходиться, мы оба подумали, что же нам делать. Как бы читая наши мысли, Баба остановился, сказал моему мужу, что мы должны снова прийти днем, и поднялся по лестнице в свою комнату. Мы спросили кого-то из индийцев, когда мы должны вернуться, и нам сообщили, что Баба обычно спускается снова около четырех часов.

Мы поехали обратно в гостиницу на ланч. Затем мы предприняли короткую прогулку, так как окостенели от сидения на твердом полу все утро. Мы приехали обратно незадолго до четырех часов и сидели в ожидании Бабы. Когда Он промчался мимо меня по пути к мужской стороне, то одарил меня веселой улыбкой и сказал: "Ача". Это было новое и странное слово. Позже я спросила одну из индианок, сидевших возле меня, что оно обозначает. Очевидно, оно имеет несколько значений. Это слово выражает одобрение, разрешение или согласие и иногда аналогично нашему "окей" или "хорошо". Баба продолжал заниматься своими делами, как обычно, и мы все вошли в повседневный ритм сидения, пока Его не было в комнате, или стояния, как только Он входил.

Через некоторое время Он появился в дверном проеме, ведущем внутрь дома, и кивнул, подзывая, сначала моему мужу, а затем мне, чтобы мы следовали за Ним в ту же комнату, где Он принимал нас во время нашей первой беседы. Снова Он показал, чтобы мы сели вместе на полу у Его ног, тогда как сам Он сидел в своем кресле. С помощью г-на Кастури, переводчика, он сразу же начал поддразнивать моего мужа, который является заядлым читателем, притворившись, что берет воображаемую книгу, листает ее страницы с большой скоростью, закрывает и кладет ее на пол рядом с ним, быстро берет другую книгу и поспешно просматривает ее, быстро переворачивая страницы. Он повторил эту пантомиму несколько раз, приговаривая при этом: "ТАК много книжных знаний, но недостаточно преданности. Преданность очень важна". Его манера поддразнивать была настолько восхитительной, что мой муж не смог обидеться или почувствовать себя уязвленным подразумеваемой критикой. Мы оба весело смеялись по поводу великолепной пантомимы Бабы.

Затем Он обернулся ко мне, но сказал моему мужу: "У твоей жены есть преданность". С этим замечанием Он снова поразил нас, сделав рукой несколько маленьких кругов в воздухе и быстро схватив блестящий предмет, чтобы тот не упал на землю. Он протянул руку ко мне, и я увидела на Его ладони серебряное кольцо со вправленным в него тускло светящимся камнем. Он попробовал надеть его на несколько пальцев моих обеих рук и, наконец, решил оставить его на левом указательном пальце. Удовлетворенный тем, как подошло кольцо, Он сказал, пусть оно остается там, за исключением тех случаев, когда я буду чистить углубление на камне. Затем он велел потереть камнем в центре моего лба, когда бы я ни почувствовала головную боль, чтобы устранить первоначальную причину.

Мои мысли мгновенно обратились ко времени более чем двадцатилетней давности, когда меня привлекли к участию в процессе воскрешения в памяти того, что, по-видимому, было частью моих прошлых жизней. Во время одного из таких возвращений я отождествила себя с тибетским монахом. По мере расширения опыта я поняла, что в качестве составной части своей духовной подготовки он добровольно замуровал себя в пещере на определенный период времени. Целью этого одиночного заключения было сведение к минимуму внешних влияний, чтобы сосредоточиться на воспроизведении символов всех своих желаний и, таким образом, избавиться от них. За выполнением этого задания наблюдал его наставник, верховный лама, который жил в близлежащем ламаистском монастыре и поддерживал телепатическую связь со своим учеником. Таким путем ученик постепенно научился видеть мысленные образы на внутреннем экране за лбом. Однажды, когда телепатическая связь между ним и его учителем внезапно нарушилась, он не смог продолжать регулировать поток образов. Когда они угрожали затопить его, он, в неистовой попытке остановить этот процесс, стал биться головой о стену пещеры с такой силой, что травма мозга стала, в конце концов, причиной его смерти.

Когда я установила связь между этим событием и тем, что Баба приказывал мне делать с кольцом, то громко воскликнула: "О, Баба!" Он мягко улыбнулся и ответил: "Да! Да! Я знаю все об этом. Я помогу тебе". Все еще ошеломленная, я мысленно спросила себя: "Откуда Он может знать об этом?" Баба улыбнулся и кивнул головой, как будто подслушал мои мысли. По-видимому, Он действительно знал, и с тех пор было много подобных примеров Его способностей. С каждым новым случаем я вновь ощущала благоговейный страх, внушаемый Его осведомленностью о сокровенных подробностях не только моей теперешней жизни, но и прошлых воплощений.

Кольцо изготовлено из специального сплава, называемого "панчалоха", который используется для ритуальных предметов в Индии. Этот сплав похож на серебро, но, в отличие от него, не тускнеет. Камень — это лунный камень, который, как я установила много позже, представлял собой самый подходящий и значимый выбор. Однажды, когда я листала книгу о символике драгоценных камней, я наткнулась на значение лунного камня. Я с удовольствием узнала, что этот камень — древний символ третьего глаза, находящегося в центре лба, точно там, где Баба велел мне потереть камнем кольца, когда у меня заболит голова. Так называемый третий глаз — это внутренний экран, который тибетский монах пытался разбить в совей неистовой попытке остановить поток образов, затопляющих его ум и приводящих его в состояние безумия. Был ли лунный камень в кольце предназначен исцелить старую травму? Я, конечно, надеялась на это. Баба сказал моему мужу, что у меня есть преданность. Я надеялась, что осознала, что должны быть преданность Богу, а не человеку, , пусть даже учителю, поскольку только Бог может помочь и всегда помогает, когда бы мы ни попросили.

Несколько позже я вспомнила другой, весьма многозначительный факт. Когда я была студенткой и посещала колледж в Англии, где родилась, мне подарили кольцо, почти идентичное по форме кольцу, которое Баба дал мне. Оно было сделано из серебра с похожим камнем также из серебра. Его дал мне человек, в котором годы спустя я узнала верховного ламу, под чьим телепатическим руководством я работала, будучи замурована в пещере. Давая мне это новое кольцо, Баба показывал мне, что моя прошлая жизнь действительно была такой, как вспоминалась мне.

Баба закончил беседу, велев приходить к Его дому каждый день до тех пор, пока для нас не наступит время вернуться домой, когда Он даст нам напутствие. Я находилась все еще в состоянии шока от всего, что случилось только что, и лишь позже ощутила воздействие того, что Он сейчас велел нам делать.

ГЛАВА 8

На протяжении следующих двух недель наш повседневный распорядок претерпел изменения. Вместо сидения снаружи в рядах для даршана мы шли прямо в дом Бабы и садились вместе с другими, которых Он пригласил для интервью. В некоторые дни мы, фактически, меньше видели Его, чем если бы мы все еще сидели снаружи, где Он ходил по рядам мужчин и женщин, часто по полчаса за один раз. По четвергам и воскресеньям, которые были днями бхаджанов, Он иногда оставался снаружи в течение часа.

Тем не менее, я была рада предоставленной возможности разобраться в моих впечатлениях и, что даже более важно, продолжать анализировать в себе то, к чему бы прожектор Бабы ни привлек мое внимание. Поэтому я мысленно благодарила Его за предоставленный мне шанс сосредоточиться с наименьшим рассеянием внимания по сторонам. Однако, находясь однажды в доме, я поразилась тому, что чем ближе мы были к Бабе и Его огромной энергии, тем сильнее и быстрее росло напряжение. Это было похоже на то, как если бы мы находились в котле под давлением.

Когда Баба физически не присутствовал в комнате, мы обычно разговаривали друг с другом тихими голосами, чтобы легче переносить длительные периоды сидения на полу со скрещенными ногами. Вскоре я поняла, что в доме ежедневно разыгрывается меньшая, но более напряженная сцена, чем снаружи, поскольку преданные реагировали друг на друга и на Бабу. Действие было более сдержанным, что лишь усиливало эмоции. Где были мир и покой, любовь и сострадание, которые я надеялась найти и которые мы испытали в Ашраме Ананды? Как бы в ответ на мой вопрос пришла мысль о том, что бесполезно подслащивать бурлящие эмоции. Конечно, в конце концов, гораздо полезнее встать лицом к лицу с нашими неосознанными недостатками и слабостями, пока мы находимся здесь, в присутствии Бабы. Здесь мы могли мысленно искать Его помощи и впитывать Его энергию, помогающую нам приобрести мудрость и силу, посредством которых мы преодолеем их. Таким внезапные догадки вспыхивали спонтанно в моей душе в ответ на некоторые из моих вопросов, но они не уменьшали беспокойство и депрессию, обусловленные ежедневной рентгеноскопией себя, столь близкой к анализу, который проводил Баба.

Именно в этот период многочасового сидения в доме на мена набрасывались разнообразные сомнения.

Как я уже упоминала, на протяжении многих лет до того, как я услыхала о Бабе, я руководствовалась внутренними побуждениями. Самым важным аспектом этого учения было научиться освобождению от зависимости от людей, предметов, мест, фактически, от всего, что служит символом надежности и мешает поиску надежности исключительно в пребывающем в душе Боге или в высшем "Я". Я применяла этот метод многие годы, как некое лечение, помогающее людям достичь такой независимости. Многие из них говорили о свободе, которую они получили, разорвав связи с преходящими символами надежности, которые в силу самой своей природы должны вызывать разочарование.

Поэтому я была потрясена, когда осознала, что здесь я быстро привязываюсь к Бабе, индийскому учителю. Хотя Он сам провозгласил себя божественнымАватаром, Он являлся в образе очень реального и жизнеспособного человеческого тела. Когда я вспоминала все предостережения, которые слышала столь много лет, во мне начинала бушевать настоящая битва между доверием ко всему неоценимому учению, полученному мною в медитации, и несомненно сильной привязанностью к Бабе, которая у меня быстро разрасталась. А как насчет предостережения, которое я получила во время жизни на Тибете?

Как если бы этого было недостаточно, я чувствовала абсолютную уверенность в том, что Баба наблюдал мое внутреннее смятение. В то же время я отчетливо сознавала, что Он не может решить эту конкретную проблему за меня. Сама ее природа требовала, чтобы я нашла собственное решение помимо Него, так как Он был причиной. Когда я сидела в Его доме, скорчившись на твердом полу, я умоляла помочь мне решить мою проблему смятения. Не помогало и тогда, когда я вспоминала, как сама просила Бабу подать знак, указывающий на то, что Он должен быть моим учителем.

Когда Он ходил взад и вперед по дому, отдавая свое время и внимание выполнению сотен требований, Он часто останавливался, чтобы сказать кому-нибудь слово. Иногда Он садился поговорить с группой мужчин — в основном руководителей центров Саи Бабы, влиятельных глав индийских предприятий, с учителями и студентами из Его Колледжа для мальчиков. Эти разговоры и беседы велись обычно на телугу, но в более общих беседах, в которых мы все могли участвовать, Он либо говорил по-английски, либо просил одного из своих переводчиков переводить Его.

Он часто говорил, что редко выбирает конкретную тему для беседы, предпочитая отвечать на невысказанные вопросы и нужды отдельных лиц в группе, к которой Он обращается. В то время я не слышал об этом Его методе приспособления своих речей к аудитории. Поэтому меня обычно заставало врасплох, когда Он вплетал в свою беседу сообщение или ответ на какой-нибудь из вопросов, с которыми я боролась, а потом посматривал на меня, как бы говоря: "Помогает ли тебе это понять?"

Одна тема, которую Он часто подчеркивал, начала оказывать на меня влияние и, в конце концов, вывела меня из затруднительного положения, в котором я оказалась. Он недвусмысленно заявлял, что мы—не тело, и поэтому не должны отождествляться с ним. Он неоднократно подчеркивал, что наше истинное "Я" просто занимает тело, в котором мы рождаемся. Эти тела подобны жилищам или оболочкам, позволяющим нам жить в материальном мире. Далее Он объяснял, что нас притягивает к другому телу каждый раз, как мы входим в земную сферу, в соответствии с нашими кармическими потребностями, и что каждое тело — преходяще, тогда как наши истинные "Я" бессмертны. Кроме того, Он упоминал другой очень интересный момент. Он говорил, что все наши проблемы вызваны нашими желаниями, которые непосредственно связаны с нашими личными или телесными потребностями, а не проистекают из нашего истинного "Я". Он обещал, что, если мы захотим лишь попытаться понять эту истину, мы сможем лучше укрощать свои желания и освобождаться от их господства, что является необходимой предпосылкой к окончательному достижению просвещенности.

Однажды Он сел на пол на мужской стороне комнаты, что служило знаком того, что Он собирается побеседовать неофициально или положить начало вопросам и ответам. В этот день Он начал говорить по-английски: "Некоторые из вас ссылаются на меня, как на Бога, но вам не удается закончить ссылку. Я тоже говорю, что каждый из вас — также Бог, но вы еще не знаете этого". Чтобы проиллюстрировать это мнение, Он часто объявляет, что расскажет маленькую историю. Рассказывать эту историю Он начинал на телугу с последующим переводом. Он начинал с того, что уподоблял людей электрическим лампочкам разной мощности в Ваттах. Затем, показывая на Себя, пояснял, что Его можно уподобить лампочке в тысячу Ватт, которая может давать большую энергию, а мы подобны лампочкам в двадцать, сорок шестьдесят и сто Ватт в соответствии со своим индивидуальным развитием. Затем он обратил внимание на тот факт, что все мы должны помнить важную вещь: все эти лампочки питаются одним и тем же электричеством независимо от их индивидуальной мощности. Иначе говоря, свет внутри каждого из нас — это Бог, но все мы проявляем этот свет с разной интенсивностью. Далее Он расширял эту тему, убеждая нас остерегаться поклонения Его физической форме или любой другой, как единственной форме Бога. Вместо этого Он советовал всем нам признать Бога как "Я" в каждом независимо от того, насколько оно скрытое или тайное. Высказав свое мнение, Он сказал снова по-английски, улыбаясь одной из своих ослепительных улыбок: "Именно это я пришел сообщить миру".

Мне была знакома эта концепция благодаря чтению и обучению, которое я прошла в прошлом с помощью медитации. Я была твердо уверена в том, что понимаю ее смысл. Однако что-то в том, как Баба изложил эту концепцию, заставило меня сосредоточиться на ней, так что она приобрела новый смысл. Спокойно и без усилий, как я почувствовала, разрозненные кусочки мозаики становились на место, раскрывая постепенно всю картину. В результате я смогла яснее понять, что Баба означал для меня. Он был внешним и видимым проявлением или воплощением моего собственного Бога-"Я" или Атмана. Поэтому Он был осязаемым напоминанием Его внутренней вечной реальности в противоположность физическому телу со всеми его аппетитами, слабостями и конечным превращением в пепел.

Ламаистский монах в той тибетской жизни не знал этой истины, поэтому в силу своего невежества он доверился учителю-человеку, обманувшему его ожидания, когда он больше всего нуждался в нем. Поскольку он не знал никакого высшего авторитета, к которому можно обратить за помощью, когда смертный обманывает его ожидания, его одолели те самые желания, которые он с таким трудом пытался искоренить и которые он не мог контролировать только своей собственной волей.

Поток облегчения омыл меня и смыл все мои оставшиеся сомнения. На еще более глубоком уровне своего сознания я поняла, что Баба, действительно, является воплощением Бога в человеческом облике внутри нас. Как таковой, Он никогда не покинет и не обманет нас, как учителя-люди, склонные поступать так по самой своей природе.

Когда разгадка этой загадки, над которой я билась, ослабила напряжение, я по-новому посмотрела на Бабу. Когда я повела себя так, Он повернул голову и взглянул на меня своим испытующим взглядом. Понимающая улыбка осветила Его лицо и он кивнул головой, как бы говоря: "Теперь ты начинаешь понимать". Вскоре после этого Он вышел из комнаты, чтобы заняться своими многочисленными повседневными делами, и это дало нам возможность поразмыслить надо всем, чем Он учил нас.

С тех пор я без принуждения и с большой отдачей участвовала в повседневном ритуале. Кроме того, я с большой открытостью воспринимала то, что бы ни хотел дать нам Баба то ли в Своих неофициальных разговорах, то ли на более высоком уровне Своей любви и энергии, которые Он излучал так трепетно и постоянно.

Когда я оглядываюсь на это первое посещение, то сомневаюсь, что полностью отдавала себе отчет в том, насколько счастливы мы были тем, что нам была дана возможность находиться в Его присутствии каждый день и впитывать все, что мы могли вместить, вместить из Его любви и благословений. В последние годы Он все больше занимался выполнением своей миссии, в основном в Индии. В результате у Него оставалось все меньше времени на личные встречи и индивидуальные беседы.

Как только я освободилась с помощью Бабы от своих сомнений и начала понимать и принимать Его значение в моей жизни, меня стала приводить в восторг возможность наблюдать за Ним. Бесчисленные перемены выражения — от чрезмерной суровости до трогательной нежности в полной гамме — были удивительными. Я видела, как Он подтягивался, казался выше, чем был на самом деле, и положительно выглядел богоподобно — в своем подобии Шивы, как Он сам называет это. Иной раз он был похож на проказливого маленького мальчика, когда смеялся и поддразнивал, ободряя всех нас своим шутливым способом, точно так, как, должно быть, делал юный Кришна.

Я поражалась также Его неутомимой активности. Но, возможно, что меня изумляло больше всего, так это Его осведомленность буквально обо всех и обо всем, которая создавала впечатление, что Он был постоянно настроен на весь мир и на каждого в нем.

Я наблюдала также, что, когда Он говорил с кем-нибудь, то отдавал тому человеку все Свое безраздельное внимание, так что каждый чувствовал в тот момент, что он или она — единственный человек в мире для Него. Затем чары рассеиваются, и Он идет дальше, чтобы снова так же точно заняться еще кем-нибудь.

Временами, слегка наклонив голову, Он, казалось, прислушивался к слышимым голосам, а иной раз можно было видеть, как Он рисует какие-то знаки рукой или указательным пальцем в воздухе, как будто общается с невидимыми существами.

Время от времени прибывали другие посетители с Запада. Джек и Виктория Хислопы, который были преданными Бабы в течение нескольких лет, вошли в Его дом однажды утром вместе с другой американской супружеской парой. Как только Баба вошел в комнату, Джек начал, почти задыхаясь, говорить Ему: "Мы хотим поблагодарить тебя, Свами, за спасение наших жизней прошлой ночью". Баба улыбнулся и ответил: "Да, то было своевременно. Вы были все настолько потрясены, что никто из вас не позвал Свами. что никто из вас не позвал Свами. Но Свами спас вас все равно". Баба часто называет себя Свами. Затем Он обернулся к мужчинам, уже сидевшим в комнате, в основном — индийцам, и стал оживленно рассказывать на телугу об этом происшествии.

Позже в тот же день мы также услышали эту историю от обеих пар. Оказалось, что в какой-то момент они все ожидали лобового столкновения с быстро движущейся машиной, которая, как они видели, приближалась к ним. Как раз тогда, как все все они пристегнули ремни и приготовились к аварии, каким-то таинственным образом машина уже была позади них. Позже они решили, что это было абсолютно невозможно, так как там не было достаточно места, чтобы машины могли разминуться, поскольку мешал большой автобус.

Вcе они выглядели пристыженными, когда поняли, что Баба прав и что они были слишком потрясены, чтобы сделать что-нибудь, кроме как ждать аварии, которая, все они были в этом уверены, должны была произойти.

Каким-то странным образом замечание Бабы произвело на меня несоразмерно глубокое впечатление, как будто Его слова были выжжены в моем мозгу. Мгновенно я мысленно дала обет постараться вспомнить и позвать Его, если бы мне когда-либо потребовалось помощь. Я вспомню эту сцену и слова Бабы, неизгладимо запечатлевшиеся в моей памяти, лишь год спустя после нашего следующего визита, когда был угнан самолет, на котором мы летели из Бомбея в Лондон.

Почему я так сильно прореагировала на слова Бабы? Могло бы быть так, что Он предупреждает меня о том, чтобы я не забыла позвать Его на помощь, подчеркивая, что, в отличие от учителя в тибетской жизни, Он не обманет меня? Знаю только, что это произвело на меня столь глубокое впечатление, что я не позабыла позвать Его на помощь в нескольких случаях. И каждый раз помощь приходила.

На протяжении того времени, когда Баба был в Мадрасе, а мы посещали другие ашрамы, у меня были очень сильные головные боли и тошнота, которые я относила тогда за свет жары и влажности. Но по возвращении в Бангалор на несколько дней, где погода была более мягкая, случился другой, поистине ужасный приступ. В то утро мы пошли, как обычно, в дом Бабы, несмотря на головную боль. Я надеялась, что Он как-то избавит меня от мучительной боли. Как только Он увидел меня, то быстро материализовал какие-то большие белые пилюли и велел мне съесть их. Затем Он позвал Нанду, одну из женщин, живших в Его доме. Когда она спешно прибежала, Он велел ей уложить меня в одной из комнат и остаться при мне. Головная боль стала даже еще более сильной, так что я совершенно не осознавала, что Баба время от времени входил и растирал мой лоб рукой. Я услыхала об этом позже, когда выздоровела. По-видимому, я была настолько больна, что Нанда забеспокоилась. Позже она рассказала мне, что Баба увещевал ее, говоря: "Не волнуйся. Она не умрет. Она проживет долго". Следуя распоряжениям Бабы, я оставалась на ее заботливом попечении весь день, не возвращаясь в гостиницу на ланч. Вечером, когда настало время всем уйти, мы вернулись в гостиницу.

На следующее утро мы вернулись в дом, и как только Баба увидел меня, сидящую вместе с другими женщинами, то сказал: "Итак, ты все еще воюешь со мной!" Я пришла в ужас и выпалила, не подумав: "О, нет, Баба, я не воюю с тобой", на что Он ответил: "Нет, не ты, болезнь. Тебя там даже не было вчера".

Между тем, я поняла причину этих головных болей. У меня всегда была чрезвычайно сильная аллергия на мононатрийглутамат, вкусовую добавку, которая подается в США под фирменным названием "Акцент" и щедро употребляется в китайских ресторанах. Мы ели китайскую пищу в Мангалоре, а потом — в Бангалоре накануне этого последнего приступа. Без сомнения, это было причиной обоих приступов головной боли.

На следующее утро Баба вручил мне маленький пакетик бетельного ореха, когда проходил мимо меня к мужской стороне комнаты. Когда Он делал это, то сказал: "Нарушение пищеварения; не Индра Деви". Это замечание приводило меня в недоумение многие годы, пока я не начала понимать, что нарушение пищеварения — это противодействие принятию пищи. Мое тело, конечно, сопротивлялось мононатрийглутамату, но теперь я видела, что противодействие, о котором Он упоминал, имело более глубокий смысл. Я — единственный ребенок чрезвычайно властной матери, которая так боялась, что меня избалуют, что мешала исполнению любого желания, которое у меня могло возникнуть. Единственным выходом для меня было сопротивляться ей, чтобы сохранить свою индивидуальность. Но вместо того, чтобы защищаться, я ушла в себя и умышленно старалась быть по возможности более незаметной, чтобы не привлекать ненужного внимания с ее стороны. Впоследствии я всегда избегала быть в центре внимания и ужасно боялась совершить какую-нибудь ошибку, которая заставила бы ее обрушить свой гнев на мою голову.

Индра Деви не проявляла такой нерешительности в разговорах или в том, чтобы быть на виду. Она отзывчива и полна энтузиазма и способствовала представлению Бабы тысячам людей, как только появлялась возможность. Когда я, наконец, поняла значения замечания Бабы, я поразилась Его проницательности и смогла лучше понять Его метод постоянного побуждения меня к тому, чтобы предлагать свои услуги, разговаривать и стараться быть на виду, обучения меня сохранению равновесия между сопротивлением и защитой.

За несколько дней до того, как мы запланировали вернуться домой, Баба спросил нас, когда вылетает наш самолет. Когда мы сообщили Ему, что запланировано вылететь утренним рейсом в Бомбей в определенный день, Он велел нам упаковать багаж, погрузить его в такси и приехать в Его дом на прощальную беседу. Мы уже знали, что это — одна из Его любимых маленьких забав, который индийцы называют лилами. Это доставляло Его преданным много часов беспокойства, пока они не выучили урок, который Он намеревался преподать им — терпение и доверие, когда Он даст достаточно времени, чтобы успеть на самолет. Однако, это был наш первый опыт в этом испытании, и мы оказались совершенно неподготовленными к последовавшему напряжению. В утро нашего отъезда мы сделали, как Он сказал, и подъехали к Его дому на такси, загроможденном всем нашим багажом.

Я столкнулась с дополнительной и типично женской проблемой, что надеть! Как могла я надеть тонкое сари для беседы, все же это недостаточно теплая одежда для полета с предстоящими остановками в местах с холодным климатом? Наконец, я решила надеть сари поверх моей одежды и снять его позже либо в такси, либо в самолете. Оказалось, что это решение не было мудрым, так как в это время года наступала сильная жара.

Баба приветствовал каждого из нас, когда вошел в комнату в то утро, и, улыбаясь, снова спросил, когда вылетает наш самолет. Когда мой муж сказал Ему, Он ответил: "Это — поздний рейс. Увидимся". С этим загадочным замечанием Он вышел из комнаты. В течение следующих двух часов каждый раз, как Он появлялся, мы ожидали, что Он позовет нас на беседу, но Он даже не глядел ни на кого из нас. Нам дали возможность поволноваться и помучиться, и мы все больше расстраивались и беспокоились по мере того, как утекали минуты, и боялись, что опоздаем на самолет. Вдобавок к моему беспокойству, мне было жарко от лишней, которая была под сари. Наконец, когда мы покорились тому, что, вероятно, пропустим наш рейс, Баба быстро вошел в комнату и кивком подозвал нас обоих с самым невинным выражением на лице, как будто не имел никакого представления о том, в каком напряжении мы были. Мы были уверены в том, что Он не только знает о нашем беспокойстве, но и намеренно провел это испытание этой веры и доверия. Боюсь, мы не слишком хорошо проявили себя на этом первом испытании. Когда мы последовали за Ним в комнату для бесед, Он подбадривающе улыбнулся, чтобы дать нам возможность почувствовать себя непринужденно после пережитого напряжения.

В тот день моему мужу подарили исключительно привлекательную фотографию Бабы, сделанную Сохан Лалом, старым преданным из Нью-Дели, с которым Он сидел и разговаривал на протяжении прошлых нескольких дней. Он держал ее в руке, когда Баба увидел эту фотографию, Он взял ее и написал на ней: "С любовью и благословениями" и подписался "Сатья Саи Баба". Затем Он продолжил беседу.

Помимо прочего, мы спросили Его, когда мы должны вернуться. Прежде, чем ответить, Он направил указательный палец прямо на меня, подобно школьному учителю, собирающемуся задать вопрос. Затем Он сказал: "Сначала пойми, что тебе нет необходимости возвращаться, чтобы увидеть незначительное тело", указывая на себя. После минутной паузы, Он добавил: "Найди меня в своем сердце". Он наблюдал, какой эффект произвели эти слова на меня. Я знала, что Он напоминает о моей недавней борьбе с идеей иметь учителем человека, с которой я, наконец, справилась с Его мысленной помощью. Подтверждал ли Он теперь решение, которое я, наконец, нашла, что Он символизирует Бога внутри каждого из нас? Когда Он увидел, что я поняла Его замечание, то добавил со Своей ослепительной улыбкой: "Но ты возвратишься, чтобы возродиться". Потом Он объяснил, что Его физическое присутствие позволяет последователям зарядиться Его энергией. Прошло много лет прежде, чем я поняла, что этим предостережением не привязываться в Его физическому облику Он подготавливал почву для особого обучения меня в будущем.

Мы ушли с Его благословениями, звучащими в наших ушах, и с большим конвертом, заполненном маленькими пакетиками с вибхути. Мы поспешили к ожидавшему такси, надеясь, что водитель сумеет доставить нас в аэропорт вовремя, чтобы поспеть на самолет.

Когда я сняла свое сари и осталась в одежде западного стиля, которую я носила под ним, я почувствовала, что этот простой акт символизирует изменение отношения, уже происходящее при подготовке к нашему возвращению на Запад и в земной мир самолетов самолетов и календарных планов.

Естественно, мы прибыли в аэропорт с достаточным запасом времени, чтобы зарегистрироваться прежде, чем объявили наш рейс!

Наше короткое, но богатое событиями пребывание с Бабой подошло к концу, но я знала, что я уже не тот человек, который приехал увидеть Его не так давно в первый раз. Слишком много я получила от Него и от Индии, чтобы остаться без изменения. Но больше всего я попала под Его влияние. Я была совершенно уверена, что это влияние будет воздействовать на меня в той степени, в какой я допущу это, вспоминая Его наставление поддерживать контакт с Его двойником в моем собственном сердце.

Мы обещали нашим друзьям в Бомбее остановиться на несколько дней по пути домой. Когда они услыхали, что мы посетили ашрамы вдобавок к тому, что видели Бабу, они решили, что мне, возможно, было бы приятно встретиться с Ананда Майа Ма, которая, оказывается, находилась в то время в городе с некоторыми своими учениками.

Я была в восторге от возможности познакомиться с другой духовно развитой женщиной. Наша хозяйка повела нас в дом, где жила Ананда Майи Ма. Когда мы вошли ворота, к нам подошли несколько очень дружелюбных индийцев. Когда мы вошли в ворота, к нам подошли несколько очень дружелюбных индийцев Они сказали, что Матушка принимает посетителей, и, если мы хотим получить ее благословение, то можем присоединиться к веренице людей, которые гуськом входили в дом, где она находилась. Когда мы дюйм за дюймом двигались в очереди, мой первый взгляд на нее через открытую дверь принес мне потрясение. Она показалась старой и изможденной, с нечесаными волосами и худым, похожим на скелет, телом, завернутым в серовато-белое хлопчатобумажное сари. Когда же я подошла к ней ближе и она посмотрела вверх, чтобы приветствовать меня, ее беззубая, но лучистая улыбка осветила все лицо. Я мельком представила, какой же красавицей, должно быть, она была в молодости. Казалось, она обволакивает меня своим взглядом, и я почувствовала, что она может видеть меня насквозь, проникая в самую мою суть, но без осуждения, как поступил так недавно Баба. Она просто кивнула головой, приветствуя меня и вручая цветок, который держала, и снова улыбнулась, когда я пошла дальше, освобождая место для других, пришедших получить ее благословение. Итак, я познакомилась с тремя духовной развитыми женщинами Индии, очень отличающимися друг от друга. Я почувствовала энергию, исходящую от каждой из них, но ни одна не притягивала меня так, как Баба. При осознании этого что-то успокоилось внутри меня, и я поняла, что мои поиски завершились. Я нашла того, кто может дать мне то, в чем я нуждаюсь.

На следующий день мы отправились домой. Когда я распаковывала багаж, то нашла листки с записями, которые я сделала во время чтения Книги Бхригу. Я собиралась бросить их в корзину для ненужных бумаг, но что-то остановило меня, и я решила прочесть их прежде, чем выбросить. Я обратилась к той части, которая предположительно касалась меня, и прочла, что я собираюсь посетить учителя, на изображениях которого иногда образуется зола. Когда я продолжила чтение, то была поражена, просмотрев перечень вещей, которые он, как сообщалось, даст мне, потому что они были именно теми, которые Баба так недавно дал мне: кольцо, вибхути, лекарство, свое изображение и свои любовь и благословения. Кольцо, которое Он материализовал, чтобы вылечить головную боль одного типа; немного вибхути, чтобы вылечить головную боль другого типа; Его изображение на оловянном диске, чтобы помочь мне сосредоточиться на центральной точке Его лба; Его любовь и благословения — надпись на фотографии, которую дал нам Сохан Лал.

Это новое доказательство того, что так много в небесах и на земле выходящего за пределы человеческого понимания, произвело на меня огромное впечатление.

Я с пренебрежением отнеслась к посланию из Книги Бхригу, но теперь, когда Баба подтвердил по меньшей мере часть его, я решительно покорилась. Но все же хотела бы я знать, как человек, живший тысячи лет назад, смог заглянуть в будущее и предсказать, что два человека с Запада приедут в Индию и остановятся в Бомбее по пути к Саи Бабе, чтобы проконсультироваться с этой книгой. И что еще более странно, как он смог точно предугадать, что Баба даст одному из них? В тот момент у меня было больше вопросов, чем ответов.

ГЛАВА 9

После того, как мы пришли в себя от тягот поездки и нарушения суточного режима организма в связи с перелетом через несколько часовых поясов на реактивном самолете, я попыталась разобраться в многочисленных и разнообразных впечатлениях от своего опыта общения с Бабой. Я была вполне уверена в том, что Его влияние окажет сильное воздействие на все сферы моей жизни, так как невозможно находиться в присутствии такой могущественной личности и не быть глубоко затронутой либо в положительном, либо в отрицательном смысле. Мои собственные реакции на него были определенно положительными. Но чтобы дать этому опыту возможность проявиться в моей повседневной жизни, я не остаться просто умозрительным воспоминанием, я должна буду, несомненно, приложить огромные усилия и проявить самоотверженность со своей стороны.

Его последние слова перед тем, как мы оставили Его, постоянно звучали у меня в голове: "Найди меня в своем сердце!" Это было именно тем, я знала без сомнения, что я должна попытаться сделать, если надеюсь избежать ловушки, привязавшись в Его физической форме в Индии вместо двойника внутри меня.

В результате своего погружения в размышления я знала, что все мы с детства запрограммированы на привязанности к людям и вещам, и что такие привязанности следует разорвать прежде, чем мы свободно сможем полностью соединиться с Богом внутри нас. Но, к своему ужасу, я вскоре обнаружила, что это была нелегкая задача для меня или для кого-нибудь другого. Постепенно мы вернулись к нашей повседневной деятельности. Мы продолжали посещать ежедневные собрания в местном центре Саи Бабы, больше понимая сейчас, что мы испытали, находясь с Бабой. Многие из преданных просили нас поделиться своим опытом, но я не решилась сделать это. Лишь когда прошло достаточно времени, чтобы я смогла переварить все то, о чем узнала, я почувствовала, что способна точно передать свои впечатления.

Кроме того, уроки, которые я получила на протяжении многих лет, неоднократно предостерегали против слишком поспешных разговоров о любом опыте, имеющем глубокий смысл. Причина этого предостережения состоит в том, что энергию, которую дает этот опыт, необходимо сохранить и защитить с тем, чтобы она полностью вошла в сознание и стала неотъемлемой и эффективной частью жизни человека. Кроме опасности рассеяния этой энергии, если рассказать об опыте слишком скоро, есть также вероятность, что человек, с которым этим опытом делятся, может прореагировать отрицательно, с сомнением, завистью, ревностью или с другими аналогичными эмоциями. такая реакция может вызвать сомнения в человеке, который приобрел опыт, и даже отрицательно повлиять на него. Отрицательные эмоции обладают способностью иссушать и приносить вред новому ростку, требующему, подобно нежному молодому растению, заботы и защиты до тех пор, пока он не станет достаточно крепким, чтобы противостоять им. Когда имеющий многозначительный смысл опыт сможет в течение определенного времени закрепиться и стать неотъемлемой частью человека, такая опасность значительно уменьшается.

Некоторым людям трудно противостоять искушению рассказать о своем опыте слишком быстро. Они могут поддаться убеждению тех, кто надеется уловить отражение Бабы; возможно, они хотят показать, насколько они счастливы тем, что им пришлось повидать Бабу; возможно, они даже хотят поразить своих слушателей тем, что Баба разговаривал с ними, даровал им беседу или каким-то образом заставил почувствовать свое значение. Если удастся избежать всех таких соблазнов и преданные смогут сдержать себя и подождать, пока не усвоят свой опыт, их отчет будет гораздо более впечатляющим и полезным. Их опыт, кроме того, расширится, а не сократится, будучи разделен.

Преданные часто оплакивают тот факт, что утратили ощущение наполненности, с которым они возвратились домой после встречи с Бабой. Это частично обусловлено влиянием "культурного шока" в результате их быстрого возвращения в мир Запада. Если же они воздерживаются от слишком поспешного обсуждения своего опыта, эта угроза может стать гораздо меньшей. Вышеуказанное предостережение относится к преждевременной попытке поделиться своим опытом с другими преданными, а также с друзьями и знакомыми. Что касается последних, я обнаружила, что даже более необходимо выждать какое-то время и затем говорить о Бабе только в том случае, если они проявят неподдельный интерес и если что-то внутри меня настоятельно требует, чтобы я сделала это.

Многие из наших друзей, услыхав, что мы ездили в Индию познакомиться со святым человеком, проявляли любопытство или скептицизм. Некоторые были настроены явно враждебно и решили, что мы — сумасшедшие или, хуже того, направляемся прямо в ад.

После возвращения в первый раз я почувствовала, что слишком недавно попала под влияние Бабы и приобщилась к Его учению, чтобы выдерживать вопросы, которые мне задавали, и противостоять сомнениям, которые выражали люди часто с удивленно поднятыми бровями, поэтому я решила, что лучше говорить слишком мало, чем слишком много. С того времени я неоднократно слышала, как Баба говорит, что не нуждается в том, чтобы кто-нибудь рекламировал Его, так как он устанавливает контакт с людьми тогда, когда они готовы принять то, что Он имеет предложить им. Однако это не означает, что Его преданные должны скрывать тот факт, что следуют Его наставлениям. Существует очень тонкая грань между тем, чтобы избегать преждевременного обсуждения или когда обстоятельства не не способствуют такому обсуждению, и отказом поделиться опытом, когда человек с неподдельным интересом хочет услышать о Бабе. Каждый человек должен см определить эту грань путем проб и ошибок.

Самая суть проблемы для меня была связана со многими из людей, с которыми я работала. Некоторых из них приводил в ужас тот факт, что я, казалось, насмехаюсь надо всем, что мы узнали на протяжении многих лет о сопутствующих проблемах привязанности к учителю в человеческом облике. В то время, на все еще слишком ранней стадии моих взаимоотношений с Бабой, у меня было очень мало ответов на эти возражения. По-видимому, мало что я могла сказать, чтобы убедить их, что я не выступаю против того, что мы получили. Я пыталась объяснить, что Бабу нельзя отнести к той же категории, как других учителей, и что для меня Он символизирует Бога внутри каждого из нас. Но мне приходилось ждать до тех пор, пока не проникну глубже в суть дела, прежде чем почувствую себя более твердой в своей вере.

Другой темой, вызывающей горячие споры, была способность Бабы материализовывать различные предметы по желанию и явно из воздуха. Благонамеренные друзья постоянно напоминали мне, что во всех древних книгах дается множество предостережений в отношении использования сиддхи, или мистических способностей. Признано, что они могут иметь место в определенных пунктах на внутреннем или духовном пути. Если же претендент на такие способности начинает предаваться чувству удовлетворения и гордости при их использовании, его эго может начать слишком раздуваться. Его духовный прогресс на пути к просвещенности может приостановиться, если он слишком долго остается на этом уровне.

Я пыталась, но тщетно, объяснить, что, поскольку Баба — божественный Аватар, Его нельзя сравнивать с обычными искателями и что такие правила к Нему не относятся. Мой собственный опыт тоже заставил меня поверить, что в основе Его материализаций лежала определенная причина. Например, кольцо, которое Он материализовал для меня, предназначалось для исцеления головной боли конкретного типа. Аналогичным образом, маленький металлический значок Он материализовал с целью помочь мне зримо представить ту область на Его голове.

Несколько лет спустя я прочла статью о беседе между Бабой и издателем индийского журнала, в которой Его попросили объяснить причину производимых им материализаций. Баба: "то, что Я делаю, не является ни магическим, ни проявлением способности сиддхи. Для Меня это своего рода визитная карточка, чтобы убедить людей в Своей любви к ним и обеспечить их преданность в обмен. Поскольку любовь бесформенна, Я прибегаю к материализации как к свидетельству Моей любви. Это просто символ".

Затем собеседник спросил: "Все же не понимаю, почему Вы должны материализовывать кольца, браслеты, часы и всякие безделушки". На это Баба ответил: "Большинство людей желают получить талисман, символизирующий мою защиту, поэтому Я снабжаю их этими вещами. Когда их одолевает беспокойство, они ощущают прикосновение кольца, браслета или часов, напоминающее обо Мне и призывающее меня на помощь, так что Я могу помочь им. С другой стороны, если я дам им что-то, что они не смогут носить, они, вероятно, спрячут это и забудут. Главное заключается в том, что эти безделушки или талисманы, как бы вы их ни называли, дают людям чувство безопасности и защиты, необходимое им во время тревоги или кризиса, и создают символическую связь, преодолевающую огромные расстояния между ними и мной. Когда преданные нуждаются во мне, эти предметы шлют послание как бы по беспроволочной связи и я мгновенно прихожу на помощь".

Кольцо, которое Он материализовал для меня, подействовало именно как такая связь между Ним и мною, когда на следующий год наш самолет был угнан и я в отчаянии призвала Его на помощь.

Несмотря на то, что многие люди, которых я знаю, не верили в Бабу, я вскоре начала обнаруживать положительные свидетельства Его воздействия на мою жизнь, особенно на мою консультативную работу. Я еще не упоминала Бабе об этой работе, и Он не касался ее. Однако, я была уверена в том, что Он полностью осведомлен о ней, если судить по Его очевидному знанию столь многих других граней моей жизни.

Одним из главных символов моей работы является треугольник. Этот треугольник используется с целью связать консультанта и человека, ищущего помощи, с их Высшим "Я", или Богом внутри. Для того, чтобы достичь такой связи, оба человека представляются сидящими друг напротив друга в точках A и B, между которыми проходит линия света, соединяющая их на земном уровне, образующем основание треугольника. Затем они визуально представляют линию света, проходящую по позвоночнику каждого вверх, через их головы и продолжающую идти к точке C, вершине треугольника. Эта точка C (обозначающая высшее сознание) представляет Бога внутри нас, часто называемого Атма, самим Христом, самим Буддой и многими другими именами. Вскоре эта точка C становится обозначением Высшего Сознания. Я установила, что большинство людей, даже самозваных атеистов и агностиков, верят в свою мудрость, которая периодически дает почувствовать себя в их жизни, особенно во время кризиса. Следовательно, они способны принять идею Высшего Сознания. Иногда его символизирует такая фигура, как Христос, Будда, ангел, мудрец или другой, более абстрактный символ типа яркого света или звезды. Как для консультанта, так и для ищущего помощи важно попросить Высшее Сознание направлять курс так, чтобы ни один из них не смог определить, что должно произойти.

Теперь, когда Баба символизировал для меня Высшее Сознание, я начала зримо представлять Его в вершине треугольника всякий раз, когда работала, и просила руководить курсом через меня. Вскоре я обнаружила, что не имеет значения, знают ли люди, с которыми я работаю, о Бабе. Они могли все еще использовать собственные символы или фигуры, представляющие их Высшее Сознание. Когда же я работала с преданными Саи Бабы, мы зримо представляли Его на вершине треугольника и просили направлять курс через нас.

Так как Баба ясно дал понять, что не нуждается в том, чтобы мы рекламировали Его или действовали как миссионеры, я никогда не делала никакой попытки обрушить свою веру на тех, кто приходит работать со мной. Однако в разных комнатах нашего дома висят Его фотографии, так что, если кто-нибудь спрашивает о Нем, я свободно отвечаю на их вопросы. Но я никогда не заставляю принять Его только потому, что я так делаю. Я работала с людьми многих разных верований, некоторые из которых решили больше узнать о Бабе, тогда как другие решили оставаться в своей собственной вере.

После того, как я пробыла дома несколько месяцев, я начала замечать, что моя работа приобрела новую глубину. Когда я просила Бабу внутри себя руководить оказанием помощи тем, кто искал моего содействия в решении своих проблем, мысли и вопросы быстро формировались в моей голове, направляя меня более эффективно, чем когда-либо прежде. Это было похоже на то, как если бы более конкретная форма Бабы в качестве Высшего "Я" давала более конкретные ответы. Так как Баба в Индии был силовой станцией, я обычно также призывала Его на помощь время от времени и приобрела привычку тереть лунный камень в кольце, которое Он материализовал для меня, с тем, чтобы установить прямой контакт с Ним.

Мы привезли с собой несколько книг о Его учении, а другие книги нашли в Центре. Они очень помогли пополнить мое понимание Его миссии в этом мире.

Кроме того, я старалась продолжить самоанализ, который начала, будучи в присутствии Бабы в Индии. Этот самоанализ начал оказывать ощутимое влияние на мою жизнь и работу подобно искусному воздействию дрожжей на тесто. Так прошел год. Когда стал приближаться январь, мы начали думать, не будет ли это слишком рано, если мы поедем к Бабе для подзарядки. Чем больше мы думали об этом, тем сильнее становилось мое желание вернуться к Нему, поэтому мы стали планировать наше второе путешествие.

ГЛАВА 10

Перелет в Индию прошел гладко. Когда мы прибыли в Бангалор, то услыхали, что Баба находится в Уайтфилде. Как только мы добрались до нашей гостиницы, то быстро оделись в одежду для ашрама, с гораздо меньшим трепетом с моей стороны, хотя прошел уже год с тех пор, как я носила сари.

Наше такси подвезло нас к главным воротам, и мы поспешили внутрь, оставив свою обувь в соответствующих кучах, и быстро нашли места в плотных рядах ожидающих мужчин и женщин, уже собравшихся. И на этот раз я снова выбрала место в тени дерева за рядами женщин, а не впереди, где я находилась бы на виду. У нас едва хватило времени, чтобы усесться, когда появилась теперь знакомая фигура. Когда Он появился из двери дома, Его яркое оранжево-красное одеянье и черные волосы четко виднелись через железные ворота. Привычная тишина овладела толпой, когда люди вытянули шеи, чтобы лучше видеть Его. Многие сложили руки, чтобы быть готовыми приветствовать Его, когда Он приблизится.

Когда Он прошел через ворота и стал виден полностью, я почувствовала возбуждение, пронизывающее меня всю. Ощущение счастья ключом забило из глубины и быстро, что снова нахожусь в Его присутствии. Это было подобно возвращению домой и воссоединению с моими настоящими Матерью и Отцом, совмещенными в этом одном маленьком теле. Эта мысль напомнила мне о предыдущей беседе, когда Он предостерегал меня от возвращения только для того, чтобы увидеть "это маленькое тело", но велел найти Его в своем сердце. Однако я была здесь, испытывая волнение при одном взгляде на Его физический облик, который приближался. Это должно быть то, что подразумевается под даршаном. Я знала значение этого термина в теории, но теперь ощущала Его всем моим существом и на многих разных уровнях осознания. Его энергия была настолько мощной, что один вид Его мог произвести в движение внутреннюю реакцию, когда я меньше всего ожидала этого. Возможно, суть, которую я должна была уловить, состояла именно в том, что она должна проявиться в тот момент, когда я меньше всего ожидаю этого и именно поэтому готова принять ее. Тогда как иной раз, когда мой ум бурли от вопросов, ожиданий и желаний, что-то во мне мешало принять Его энергию и ее воздействие. В тот момент я вспомнила одно из Его любимых высказываний: "Я могу дать вам то, чего вы хотите, в надежде, что вы захотите получить то, что я пришел вам дать".

Все эти мысли промелькнули так быстро, что я очень удивилась, когда посмотрела вверх и увидела, что Баба сделал лишь несколько шагов за ворота, пока я была так занята. Как я наблюдала столь много раз годом ранее, Он бродил взад-вперед между мужской и женской сторонами, делая зигзаги при продвижении вперед. Кроме того, что я была счастлива увидеть Его снова, я была, как и прежде, очарована грацией, с которой Он двигался и доброй приветливой улыбкой, предназначенной для всех и освещавшей Его лицо.

Внезапно я осознала, что Он увидел меня, так как двинулся к тому месту, где я сидела. Когда наши глаза встретились, он широко улыбнулся, приветствуя. Затем, к моему крайнему удивлению, Он провел рукой по своему лбу и спросил меня, как обстоят дела с головными болями. Должно быть, я показала свое крайнее удивление, которое очень позабавило Его, и Он очаровательно улыбнулся тому, что захватил меня врасплох. Мне удалось пробормотать, что я все еще страдаю головными болями, хотя они не столь тяжелы и часты. Он кивнул головой и пообещал помочь мне. С этим заверением Он пошел дальше по рядам. Я лишилась дара речи от того, что Он не только вспомнил меня по прошествии целого года, в течение которого Он, должно быть, видел сотни тысяч людей, но и помнил также о том, что я страдала головными болями, и был достаточно обеспокоен, чтобы спросить меня о том, как обстоят дела с этими головными болями.

Инциденты, подобные этому, убеждают тех, кто испытал их, что он обладает исключительными способностями настраиваться на волну каждого человека. Он точно знает, где они находятся в своем внутреннем развитии, как они себя чувствуют и каковы их проблемы. Почему Он решил показать мне это в тот момент, я тогда не поняла. Лишь с тех пор, как мы возвращались несколько раз повидать Его, я стала понемногу все больше проникать в суть Его поступков. Возможно, самое важное заключается в том, что в жизни каждого человека существует естественный ритм и наступает такое время, когда мы становимся более восприимчивыми к учению. Баба может определить такое время и воспользоваться им, однако же как мы ни старались поступать так же по собственной воле, это бывает совершенно бесполезно. Этот урок — ТЕРПЕНИЕ. Сколько раз надо напоминать мне об этом?

В течение следующих нескольких дней мы повидали несколько человек, с которыми познакомились годом ранее. Я стала чувствовать себя меньшей чужестранкой в толпе, когда обнаруживала, что сижу возле кого-то, кого знаю. Я начала также внимательно присматриваться к людям, которых мне случалось встречать каждый день, так как кажущиеся случайными встречи неизменно оказывались весьма многозначительными в том или ином смысле. Это было похоже на то, как если бы нас привлекли к обучению друг друга, уподобив нас зеркалам, в которых отражались грани наших индивидуальностей, которые требовали критического рассмотрения или исправления.

Кроме того, я приобрела повседневную привычку брать с собой одну из многочисленных книг о Бабе, чтобы читать, пока ожидаю, когда Он выйдет надаршан. Одной из таких книг была книга Говарда Мерфета "Чудотворец", которую я хотела перечитать. Я стала глубоко вникать в нее и обнаружила, что она имеет для меня больший смысл теперь, когда я познакомилась с Бабой и могла соответственно относиться к тому, что писалось о Бабе. Время от времени я переставала читать, чтобы поразмыслить над конкретным моментом, надеясь таким образом лучше проникнуть в суть. Когда я уходила в свой внутренний мир, чтобы поразмыслить о конкретном случае, я была в состоянии сравнивать написанное с моим собственным опытом общения с Бабой и приобщения в Его учению.

Однажды я снова обратилась к сообщению норвежского преданного, который нечаянно попал под влияние черного мага и был спасен Бабой. В то время, как я размышляла над действием сил добра и зла в мире и использовании колдовства, чтобы приобрести власть над людьми, я осознала, что вокруг меня возникло напряжение. Оно было достаточно сильным, чтоб проникнуть в мою сосредоточенность. Подняв глаза, чтобы найти причину этого, я испугалась, увидев Бабу, стоящего прямо передо мной и наблюдающего за мной и с насмешливым выражением на лице. Я огорчилась, когда поняла, что настолько погрузилась в книгу, что совершенно не подозревала о Его приближении. Видя мою реакцию, Он снисходительно улыбнулся, чтобы вывести меня из затруднения, и шутливо спросил, разве я предпочитаю читать о нем, когда вот Он здесь собственной персоной, которую я могу лицезреть. Он пошел дальше, сопровождаемый смехом тех, кто слышал Его замечание.

После того, как даршан закончился и Он ушел обратно в дом, мой муж и несколько человек, которых я знала, сказали мне, что все они пытались привлечь мое внимание, чтобы предупредить о выходе Бабы на даршан, но я была слишком погружена в книгу, чтобы заметить их усилия. Я испытала чувство подавленности, когда поняла, что проявилась одна из моих детских привычек отвлекать свое внимание от времени и места, где я находилась, и уходить в собственный внутренний мир, часто с помощью книг. Будучи ребенком, я бессознательно прибегала к этому способу ухода, чтобы защитить себя от тирании моей матери. Хотя сейчас ей было более 103 лет, она все еще пыталась в письмах давать указания мне и моей семье. Книги были не только способом побега, но и собеседниками. Теперь Баба показывал мне, что я должна полностью осознавать внешний мир, сознательно занимать свое место в нем и активно участвовать в жизни как внутреннего, так и внешнего мира, поскольку оба они образуют единое целое. Этот инцидент произвел не меня такое глубокое впечатление, что я пообещала попрактиковаться в проницательности, урок которой был только что преподан мне. Однако мне пришлось столкнуться с тем, что не так легко отделаться от старой привычки. С тех пор я усвоила, что этого можно достичь, лишь делая по маленькому шагу, раз за разом, с терпением, упорством и с помощью Бабы.

Несколькими днями позже нас опять позвали не беседу в девять часов утра на следующий день. Теперь нам был знаком ритм сидения на полу в течение длительных периодов времени, всегда в готовности к приходу Бабы, который был сигналом для всех встать и приветствовать Его. Нам также было известно, что, хотя Он велел нам быть в Его доме в определенное время, это не обязательно означало, что Он тогда и встретится с нами.

Когда я сидела в знакомой комнате, я начала думать о том, как часто и, по-видимому, умышленно, Он заставлял людей ждать. Я слыхала от некоторых более искушенных последователей, что это была одна из Его любимых лил. Я мысленно вернулась на год назад, когда мы ждали прощальной беседы, а такси, заполненное нашим багажом, ждало нас, чтобы отвезти в аэропорт, как велел Баба. Тогда, конечно, показалось, что Он отказался от своей привычки заставлять людей ждать до самой последней минуты, прежде чем кивком позвать на прощальную беседу. Я стала размышлять над этой конкретной лилой и мысленно просила Его показать мне, чему это должно было научить.

Я всегда была очень нетерпелива. Я ненавидела тратить время попусту и очень нервничала всякий раз, когда мне приходилось сталкиваться с нехваткой времени. Сейчас меня осенило, что причина должна заключаться в том, что я сама пытаюсь контролировать или правильно соразмерять время в моей жизни вместо того, чтобы дать возможность своим внутренним часам установить ритм. Если бы дело действительно обстояло так, тогда моя воля или эго должно препятствовать менее строгому отношению ко времени. Как хотелось бы мне знать, могу я изменить эту старую схему теперь, когда так ясно поняла, какое влияние она оказывает на мою жизнь? Если Баба— внешний символ моего Высшего "Я" или Бога внутри, привлек ли Он мое внимание к той области, где мое эго все еще пытается осуществить контроль? Если это так, могла ли я с Его помощью отказаться от своей собственной воли и доверить Ему научить меня, как уступить Его отсчету времени вместо того, чтобы настаивать на своем? Чем больше я рассматривала этот вопрос, тем больше верила в то, что смогу довериться Бабе не только в том, чтобы Он показал мне, как обращаться с этим, но и чтобы Он указал другие области моей жизни, где я все еще пыталась сохранить контроль или позволить воле другого человека возобладать над моей собственной моделью.

С того случая я много раз возвращалась к этому конкретному вопросу как в присутствии Бабы, так и дома. Всякий раз, как я ясно представляла себе эту проблему, быстро отказываясь от своей воли и следовала своему побуждению, то обнаруживала, что немедленно сталкиваюсь с аналогичной проблемой, но в иной сфере моей жизни. Я понимаю, что Баба будет медленно, но неуклонно бороться с властью моего эго до тех пор, пока я постепенно не стану все более и более склоняться к тому, чтобы отдать свою жизнь в руки Бабы, присутствующего внутри меня, или собственного Бога-"я". Это был и все еще есть длительный, медленный, мучительный и непрерывный процесс. Влияние Бабы и Его наставлений должно было заставить меня осознать те сферы моей жизни, где я должна установить принцип "Твоя воля, не моя".

Тем не менее, я вскоре обнаружила, что то, что я мельком увидела путь, которому Баба учит меня, не означает, что я могла бы немедленно стать проницательной , расслабиться и терпеливо ждать, пока Он не позовет нас на беседу. Каждый раз, как Он входил в комнату, я приходила в состояние готовности получить Его сигнал встать и следовать за Ним в комнату для бесед. Иногда Он понимающе улыбался мне, показывая, что полностью отдает себе отчет в моих усилиях расслабиться и терпеливо ждать Его зова. Иной раз Он, казалось, забывал о нашем присутствии, не говоря уж о том, чтобы позвать нас не беседу. Эта игра в кошки-мышки продолжалась весь тот день. В полдень Он начал подниматься по лестнице, собираясь покинуть комнату. Затем Он внезапно, как будто вспомнив, что мы все еще здесь, Он повернулся кругом и сказал моему мужу, что мы должны вернуться после полудня. Поэтому мы поехали обратно в гостиницу в Бангалоре на ланч и вернулись около четырех часов.

День проходил точно так же, а ближе к вечеру Он позвал мальчиков из колледжа петь бхаджаны и жестом приказал нам остаться. Я была в восторге. Я получала полнейшее удовольствие, слушая пение мальчиков, а еще особенно потому, что Баба сам вел несколько бхаджанов. Я временно отвлеклась от неутомимой деятельности моего мозга, когда с удовольствием погружалась в звуки Его мелодичного голоса, наблюдая, как Он рукой отбивал такт или постукивал своими тарелочками. Внезапно Он встал в конце бхаджана, показывая, что вечер заканчивается. Что нам оставалось делать? Мы не могли приехать на следующий день, если Он не пригласит нас. Разве Он забыл, что велел нам приехать? В голове у меня царила сумятица. Снова я покорилась мысли, что на мои вопросы не обязательно будет дан ответ и нам, возможно, придется уехать, не узнав, что же делать. Как бы прочитав мои мысли, как раз тогда, когда собирался покинуть комнату, Он обернулся и велел нам приехать на следующее утро. Мы оба вздохнули с облегчением, потому что теперь знали по меньшей мере то, каким должен быть наш следующий шаг.

Мы продолжали сидеть в доме каждый день, и я, наконец, могла расслабиться и чувствовать себя в силах ждать Его повседневного указания, не пытаясь определить заранее, что мы будем делать. Но это было всего лишь началом отдачи. Вопросы все еще заполняли мой ум, но я больше не требовала немедленных ответов.

Однажды Баба спросил, где я купила сари, которое ношу. Бал жаркий день, и я надела дешевое быстросохнущее сари. Он обратил мое внимание на тот факт, что это сари было почти таким же, какое носила юная дочь другой американской пары. Помню, что я была весьма озадачена Его замечанием, но в то время у меня не было достаточно опыта, чтобы истолковать Его замечания как имеющие более глубокий смысл. За несколько дней до конца моего пребывания в то время, как я разговаривала с другой американкой, которая всегда выглядела очень ухоженной, меня осенила внезапная догадка. Она рассказала мне, что, когда впервые приехала повидать Бабу, то решила, что должна одеваться очень просто, как приличествует садху(Садху — святые аскеты, здесь — стремящиеся к отречению.). Поэтому она не красилась, не делала маникюр и носила только самые дешевыесари. Несколько раз она поймала испытующий взгляд Бабы, направленный на нее. Затем однажды Он приветливо улыбнулся и сказал достаточно громко, так что слышали все, что в Америке госпожа... всегда носила очень привлекательную одежду, а ее волосы были тщательно уложены, но когда она приехала увидеть Бабу, она перестала заботиться о том, чтобы выглядеть привлекательно. Она сказала мне, что сразу же поняла намек, который Он сделал. Потом добавила, что была крайне смущена тем, что ее неуместное рвение выглядеть как садху произвело неверное впечатление и, по-видимому, оскорбило Бабу. С тех пор она прилагала большие усилия к тому, чтобы выглядеть привлекательной и ухоженной, как она это делала дома. Я была весьма признательна за этот полезный намек, несмотря на то, что было слишком поздно воспользоваться им в то время. Теперь я поняла, что Он косвенно намекнул о том, что я одета, как подросток, а не как взрослая женщина, жена преуспевающего адвоката.

Сейчас, когда мы вернулись и, вероятно, будем возвращаться время от времени, я решила купить несколько цветных шелковых сари, более соответствующих моему возрасту и положению. Я восхитительно провела время, перебирая сотни прекрасных тканей и заказывая чоли. Баба сразу же заметил перемену, улыбнулся одобрительно и высказал мнение о моем внешнем виде, как только я появилась в одном из своих новых приобретений.

Затем, однажды утром, стоя в дверях, Он подозвал нас кивком, чтобы мы следовали за Ним в маленькую комнату для бесед. Он позволил нам удобно расположиться на полу у Его ног и без промедления спросил меня, как я себя чувствую и бывают ли у меня головные боли. Я сказала, что все еще иногда страдаю от них, но, по-видимому, они становятся менее сильными и частыми. Он кивнул, улыбнулся и сказал, что вылечит их. С этими словами Он начертил рукой круг в воздухе и высыпал мне в руку немного золы белого цветы, приказав съесть ее, что я быстро и сделала. Она отличалась от вибхути в маленьких пакетиках, была более белой, безвкусной, не имела запаха и была гранулированной, а не порошкообразной.

Затем Он сообщил мне, что другой причиной головных болей были некоторые лекарства, которые я принимала и которые вызвали преждевременное прекращение месячных. Я смутилась и выпалила: "О, Баба, я никогда не принимаю лекарства, так как у меня аллергия ко многим из них". Он настаивал на том, что прав, и резко сменил тему, задав моему мужу какой-то вопрос. Это дало мне возможность собраться с мыслями. Я знала, что всегда с большой осторожностью принимала по возможности меньше лекарств и даже редко принимала аспирин от головной боли. когда беседа закончилась, Баба насмешливо взглянул на меня, как бы говоря: "Что ты собираешься с этим делать?"

В течение нескольких дней после этого инцидента я продолжала размышлять над Его замечанием, и оно продолжало беспокоить меня. До тех пор я была настолько уверена, что Он знает все обо мне в этой теперешней жизни, а также во всех моих прошлых воплощениях. Однако теперь Он настаивал на чем-то, что, я была уверена, не могло быть верным. Сомнения объединились с постоянными вопросами, чтобы мучить меня до тех пор, пока я не почувствовала, что крайне устала и перестала искать на них ответы. Мысленно я просила помочь мне понять, что Он подразумевает под своей последней загадкой и имел ли Он в виду настоящие лекарства или символические, либо психологические.

На следующее утро, как только я проснулась, меня привело в полное сознание воспоминание о поездке, которую мы совершили в Южную Америку по меньшей мере десять лет назад. По предложению д-ра Андриджа Пухарича мы посетили Жозе Арриго, известного бразильского целителя и хирурга, делающего операции на головном мозге у душевнобольных. Наш друг Андриджа был совершенно уверен в том, что Арриго с успехом вылечит мою мигрень. Сам Андриджа был знаком с Арриго и наблюдал за его многочисленными операциями, включая и ту на себе, которые тот делал, пользуясь лишь маленьким карманным перочинным ножом. Вместе с группой врачей он также обследовал сотни благодарных людей, побеседовав с ними, которых Арриго вылечил от разнообразных болезней. Он был настолько уверен, что мне также будет оказана помощь, что предложил условиться со своим бразильским другом, чтобы тот встретил нас и проводил в маленькую деревушку, где Арриго жил и работал, и лично представил нас. Так как мы уже планировали побывать в Южной Америке, я решила, что ничего не потеряю, если добавлю еще одно необычное приключение к длинному списку, который я уже составила в своих поисках избавления от выводящих из строя головных болей, которые стали причиной стольких огорчений и беспорядка в моей жизни.

Когда мы прибыли в Бразилию, то вылетели в город, где жил наш провожатый, и с его помощью наняли машину, чтобы поехать повидать арриго. Сама поездка была настоящим приключением, так как наш сопровождающий говорил на португальском языке и знал лишь несколько испанских слов и еще меньше английских. Никто из нас не знал португальского, но мой муж немного говорил по-испански. С помощью такого совершенно неподходящего средства общения мы попытались объяснить попутчику причины нашего желания посетить Арриго. К счастью, мы все были в веселом состоянии по поводу этой странной ситуации и пользовались языком жестов, чтобы восполнить нехватку слов.

Когда мы прибыли в крошечную деревушку, где жил Арриго, и нашли его дом, то узнали, что его посадили в тюрьму в соседнем городке. Мы догадывались, что такое случается не впервые. Ему предъявили обвинение в том, что он делает операции, не имея диплома врача или лицензии на врачевание.

Мы приехали так издалека, чтобы повидать его, и были расстроены таким поворотом событий, но наш провожатый решил посмотреть, что можно предпринять, чтобы ускорить встречу. По его предложению мы поехали в город, где Арриго содержался в тюрьме. Мы ждали в машине, пока он ходил в тюрьму. Почти через час он появился и весело дал нам понять, что получил разрешение на посещение Арриго днем в обычные часы посещения родственников. Он также упомянул, что мы должны представиться членами семьи Арриго, что сильно озадачило нас, так как мы не смогли бы сказать ему ни слова. Несколько часов спустя нас ввели в голую комнату, где стояли две койки и грубые деревянные скамьи, которыми пользовались тюремные охранники. На одной из коек лежал Арриго, одетый лишь я мятые пижамные брюки, с широкой приветливой улыбкой на небритом лице.

В течение следующих двух часов мы с мужем сидели молча, тогда как Арриго и наш провожатый вели оживленную беседу на португальском языке. Наконец, Арриго встал с койки, посмотрел испытующе на меня и удалился в заднюю комнату, откуда мы вскоре услыхали клацанье пишущей машинки. Через несколько минут он вернулся, держа два маленьких листка бумаги, на которых были напечатаны названия девяти лекарств вместе с инструкциями по их применению. Он, по-видимому, получил эти предписания от своего духовного руководителя Врица, покойного немецкого врача, который часто прописывал лекарства, когда не было показаний к операции или, как в данном случае, она была невозможна.

На обратном пути в машине наш провожатый сумел объяснить, что некоторые из этих лекарств следует принимать орально, а другие—посредством инъекций. К нашему удивлению, он заверил нас, что мы можем достать их у большинства фармацевтов без рецепта врача.

Как только мы прибыли в Рио-де-Жанейро, мы поспешно обошли несколько аптек и сумели купить по нескольку лекарств в каждой, пока не приобрели все. По прибытии в Нью-Йорк мы прошли таможенный досмотр и поехали прямо к нашему другу Андридже. Он постарался сделать перевод на английский всех ингредиентов и инструкций, чтобы удостовериться в том, что я могу принимать эти лекарства без опасения. Сам он сделал мне несколько первых инъекций и научил моего мужа, как делать остальные. Пока я продолжала проходить курс лечения, я чувствовала себя все хуже и хуже, но настойчиво продолжала принимать лекарства. Через несколько недель я возмутилась и прекратила эксперимент, так как чувствовала себя определенно хуже , а не лучше, и предпочла свои головные боли реакции на лекарства. Андриджа всегда считал, что причина того, что я не вылечилась, заключалась в том, что я не приняла все лекарства. После того, как побочные явления исчезли, я стала думать о том, был ли он прав.

Когда воспоминание об этом неприятном эпизоде промелькнуло у меня в голове, я поняла, что, должно быть, Баба говорил именно о тех лекарствах. Как я могла забыть? Я явно подавила это воспоминание. Когда я возвратилась мысленно к тому времени, то внезапно вспомнила, что мой менструальный цикл действительно прекратился совершенно внезапно, приблизительно в то время без каких-либо предупредительных знаков, указывающих, что приближается прекращение месячных. Я не связывала это прекращение с лекарствами Арриго, пока Баба не привлек мое внимание к этому.

Волна облегчения прокатилась по мне, когда я поняла, что Баба действительно знает все обо мне, даже о тех вещах, о которых я сама забыла или которые не вполне поняла. В этом случае Он едва ли мог прочесть мои мысли, как предпочитают верить некоторые.

Трудно было ждать того времени, пока мы прибудем к Нему в дом на следующее утро. Я надеялась, что мне представится возможность сказать Ему, что я вспомнила о том, что принимала лекарства, которые, как Он утверждал, привели к преждевременному прекращению месячных. Как только Он вошел в комнату, то посмотрел на меня с вопросительной улыбкой, как бы спрашивая: "Что ты расскажешь мне сегодня?" я выпалила: "Баба! Я помню, что принимала те лекарства, о которых ты упоминал накануне". Он снисходительно улыбнулся и сказал: "Да, да. Я знаю. Я хочу дать тебе нечто, что поможет". Он прошел к мужской стороне, оставив меня в благоговейном страхе от Его способности узнавать столь многое о каждом человеке.

Я объехала буквально весь мир в поисках лечения моих головных болей. Я консультировалась с многочисленными как ортодоксальными, так и неортодоксальными источниками, и все — без успеха. И вот я здесь, с Бабой, который знает все о моих проблемах, который указал различные причины и пообещал вылечить меня. О чем еще я могла просить? Я поверила, что мои поиски подходят к концу, хотя не знала в то время, как скоро я избавлюсь от головных болей.

ГЛАВА 11

В Индии в течение года отмечается несколько религиозных праздников не только в ашраме Бабы, но и по всей стране. Один из них — Махашиваратри, который бывает где-то между концом февраля и началом марта в зависимости от полнолуния, так как индуистский календарь — лунный. Праздник посвящен Шиве, одной из ипостасей Бога в роли разрушителя. Оба других божества индуистской троицы — это Брахма, созидатель, и Вишну, охранитель и защитник. Менее значительно празднество, посвященное Шиве, бывает каждый месяц в полнолуние и называется просто Шиваратри.

В первый раз, когда мы поехали увидеть Бабу, мы вернулись домой незадолго до того, как начался этот праздник. В этот год мы приехали позже, а праздник пришелся на более раннее время, так что мы смогли посетить его. Поскольку он привлекает тысячи людей, его обычно проводят в ашраме Бабы, где много места и жилья для огромных толп, которые потоком вливаются отовсюду.

По мере приближения праздника среди преданных, собиравшихся каждый день в Уайтфилде, стали распространяться слухи о дне и времени отъезда Бабы в Путтапарти. Каждый хотел точно знать время, чтобы не потерять времени на наем такси приготовление запаса еды, постельных принадлежностей и других предметов первой необходимости, которые следовало взять с собой на все время пребывания там. Самая главная мечта — получить разрешение Бабы ехать в кавалькаде машин, которые следуют за Ним в ашрам.

Так как мы еще не бывали в Путтапарти, нам было любопытно посмотреть на него. Однажды Баба спросил, как долго мы собираемся оставаться в Индии на этот раз. Когда мы ответили, Он улыбнулся и сказал, что в таком случае мы можем поехать с Ним в ашрам на праздник и остановиться в одной из недавно построенных трехкомнатных квартир, предназначенных для посетителей. Несколько дней спустя он отвел нас в сторону и дал нам разрешение, чтобы наше такси ожидало у ворот, готовое последовать за Ним в тот день, когда Он поедет в Путтапарти. Он попросил нас никому не говорить о точной дате. Сначала нас привела в недоумение эта просьба, но потом мы поняли очевидную причину такой предосторожности. Он старался избежать большого числа машин, движущихся по таким узким дорогам одновременно. Такая процессия не только бы перекрыла движение, но и причинила бы беспокойство деревенским жителям, их детям и животным, которые бродят по дорогам, не обращая внимания на шумное приближение машин. Даже в том случае, когда автомобильные рожки подают им предупредительные сигналы, они уступают дорогу с явной неохотой.

Как только Баба сказал нам, когда Он отправится, мы поспешно собрали необходимый багаж и провизию, которые собирались взять с собой. Нас предупредили другие преданные с запада, которые бывали там раньше, о том, что очень острая и пряная индийская пища может оказаться проблемой для меня. В гостинице в Бангалоре я всегда могла заказать легкую пищу, тогда как мой муж мог получить более острые блюда, которые он любит. Но нам сообщили, что в ашраме бывает только очень острая пища. В последние годы для посетителей не из Индии готовят более легкую еду. Индийцы не могут понять, как мы можем любить еду, которая кажется им абсолютно безвкусной.

Среди других вещей мы купили маленькую керосинку, чтобы кипятить воду и варить овощи. Эта покупка, как мы обнаружили, привела к нескольким весьма интересным происшествиям. В назначенное утро с такси, нагруженным нашими покупками и одеждой для ашрама, мы ждали за главными воротами появления машины Бабы, возглавляющей кавалькаду. Мы были удивлены, обнаружив много других машин, также ожидающих, и начали понимать, что в окружении Бабы новости, по-видимому, просачиваются самым необъяснимым образом, несмотря на все меры предосторожности. Как только показалась машина, началось столпотворение, так как водители такси старались хитростью занять место в ряду. Когда мы выехали, они устроили гонки, чтобы перегнать друг друга. Некоторые пассажиры возбужденно подстрекали их вырваться вперед, чтобы мельком увидеть Бабу, когда Он время от времени высовывался из машины, чтобы помахать быстро собирающимся людям, так как слух о Его приближении летел впереди Него. Редкая возможность получить даршан всегда заставляла людей спешить отовсюду. Баба, видя их пыл, велел своему шоферу ехать медленно, чтобы Он мог даровать Свое благословение всем, кто пришел.

Таким путем мы выехали из города и въехали в сельскую местность, проезжая через многочисленные маленькие деревушки по пути, и в каждой собирались люди, жаждавшие даршана Бабы, когда Он проезжал через деревню. Когда мы выехали на свободный отрезок дороги между деревнями, Он пару раз останавливался, чтобы дать нам всем возможность выйти их машин, размяться и отведать освежающих фруктов, которые раздавали мальчики из колледжа, ехавшие с Ним.

Во время таких поездок Баба находился неизменно в праздничном настроении, и эта поездка — наш первый опыт — не была исключением. То и дело Он выходил из своей машины и шел назад, чтобы заглянуть в некоторые из других машин, даря слово, улыбку или поддразнивая пассажиров по поводу огромного количества багажа, который они везли. У Него есть любимая поговорка: "Путешествуешь налегке — быстро добираешься". Он имеет в виду груз привязанностей к материальному имуществу, которое мы несем с собой по жизни и символом которого является багаж, лежащий в наших машинах.

В таких случаях мальчишеская, любящая шутки черта Его характера проявляется в высшей степени и служит источником абсолютного восторга Его преданных точно так, как очаровательный ребенок приводит в восторг родственников и друзей своей живостью.

В этом легкомысленном настроении мы, наконец, прибыли в деревню Путтапарти, где родился Баба и где постепенно вырос Его ашрам. Название Прасанти Нилаям означает Обитель Высшего Покоя.Мы все были разгорячены после длительной поездки, но ничуть не устали, хотя дороги были чрезвычайно неровные, а рессоры, как это бывает с большинством индийских машин, почти не существовали. Заразительно праздничное настроение Бабы было подобно тонизирующему средству, не допускавшему усталости.

Мы все последовали за Ним через главные ворота, и были поражены абсолютным контрастом пыльным грязным дорогам, через которые мы проехали. Перед нами расстилалось открытое пространство с трехэтажными зданиями из бетонных блоков. На одном крае находился храм, на другом — несколько более старых строений. Нас направили в одно из последних и велели попросить ключ от квартиры, зарезервированной для нас. Нам сказали, что Баба, отличный хозяин, лично наблюдает за соблюдением всех таких мелочей в отношении людей, которых он приглашает в свой ашрам. Действительно, нам вручили ключ, когда мы назвали наши имена одному из мужчин в административном здании, после того, как Он просмотрел список ожидаемых гостей. Он указал на здание, в котором мы будем жить, и сказал, чтобы мы поднялись на второй этаж, где на одной из дверей указан номер.

Когда мы отперли дверь квартиры, где нам предстояло жить в течение следующих нескольких недель, мы были совершенно потрясены. Она, конечно, совершенно отличалась от всего, к чему приучили нас западные стандарты. Непосредственно перед нами была абсолютно пустая комната размером приблизительно 12 на 14 футов. Пол и стены были из бетона. В задней стене были входы в две крошечные и в равной степени голые бетонные комнаты, одна из которых должна была служить кухней, другая — ванной. В каждой был один кран с холодной водой, установленный на середине стены, и сток в бетонном полу. Единственной особенностью, по которой мы смогли отличить одну комнату от другой, было то, что в комнате, предназначенной служить ванной комнатой, имелось отверстие в полу с двумя выступающими плитами с обеих сторон для ног человека, пользующегося этим примитивным туалетом.

Нашей первой задачей было вычистить и подмести это временное жилище прежде, чем мы въедем в него. Оно было, очевидно, закрыто с тех пор, как последние квартиранты выехали из него, и в нем собралась пыль и грязь, а также обитали несколько пауков. Как будто прослышав о наших нуждах, в двери остановилась юная девушка из индийской деревни и жестами, сопровождаемыми несколькими английскими словами, предложила вычистить помещение за нас. Она назвала свою цену, просто подачку, по сравнению с тем, что мы привыкли платить за уборку дома. У нее был лишь примитивный веник, сделанный из пучка прутиков, связанных обрывком веревки, и грязная тряпка, которую она нашла на одном из кранов и которая осталась от последних квартирантов. К счастью, я привезла мыло, и с помощью этих простых средств она смогла в основном убрать пыль, так что мы внесли наш багаж и поселились.

Мы сложили нашу кухонную утварь, керосинку и провизию на полу в одном углу кухни, а полотенца и мыло — на пол в ванной комнате. Мы привезли с собой два надувных матраса, которые положили на пол в большой комнате и накрыли простынями. Над каждой постелью мы с трудом подвесили противомоскитную сетку, закрепив ее по углам обрывками веревки, привязанной к гвоздям, вбитым в деревянные филенки над дверью и окнами. Это должно было стать повседневной задачей, так как сетки следовало снимать каждое утро и натягивать каждый вечер, чтобы мы могли передвигаться по комнате днем. На следующий день мы купили в деревне моток веревки е несколько простых проволочных крючков. Протянув веревку в одном конце комнаты от стены до стены, мы соорудили временную вешалку, на которой можно было развесить мои сари, чоли, нижние юбки и белые рубашки моего мужа. Все остальное осталось в наших чемоданах, которые мы придвинули к стене, чтобы они служили столом. Днем матрасы размещались у другой стены и служили кушеткой.

Мы быстро приспособились к нашему новому образу жизни, который, возможно, слишком отличался от нашего обычного распорядка дня дома. Мы считаем вполне дозволенными многие удобства и приспособления, которые в Индии все еще считаются роскошью, если вообще имеются. Повседневный распорядок в Ашраме также весьма отличался от того, который был в Уайтфилде. В Прасанти Нилаяме почти все гости жили на приусадебном участке или поблизости в деревнях.

Я поставила керосинку в кухне и стала готовить и варить свежие овощи, которые мы привезли с собой. Едва я начала варить их, как почувствовала себя очень плохо, и заболела голова. Я встала и вышла на свежий воздух, где мне сразу же стало лучше. Но всякий раз, когда я возвращалась в кухню, симптомы вновь появлялись. Наконец, меня осенило, что у меня, должно быть, аллергия на пары керосина, так как я всегда была очень чувствительна к запахам краски, моющих жидкостей и других химикатов. Что же мне оставалось делать, если я не могу ни готовить, ни есть острую пищу, подаваемую в ашраме? Я была в затруднении и не могла решить эту проблему.

Пока я размышляла над тем, что делать, мимо нашей квартиры прошла женщина из Южной Африки, с которой мы познакомились в Уайтфилде. Увидев, что я стою снаружи и выгляжу совершенно больной, она спросила, что случилось. Узнав о моем затруднительном положении, она сразу предложила выход. Она объявила, что привезла с собой из Бангалора молодую деревенскую девушку, которую научила готовить и убирать. Она предложила приносить наши продукты каждый день в ее квартиру, где та девушка сможет готовить для всех нас. Она была столь настойчива, что мы покорились, и с тех пор питались вместе с ней и с юной англичанкой, которую она пригласила присоединиться к нам.

Не только были решены наши проблемы, но мы также получали удовольствие от знакомства с этими двумя женщинами. В ходе наших бесед выяснилось, что у них была общая проблема — парализующий страх.

До тех пор я избегала всякого упоминания о моей работе. Мое решение основывалось на том, что, как я полагала, было в высшей степени дурным вкусом обсуждать ее, когда мы все пришли сюда получить помощь Бабы, исцеление и Его наставления. Однако, я узнала, что Он использует всех нас для помощи друг другу. Наша встреча с этими женщинами должна была заставить меня изменить свое мнение. Каждый день, когда мы встречались за едой, обе они рассказывали о своих страхах и подробно описывали, как эти отрицательные эмоции влияют на все стороны их жизни и продолжают преследовать их даже в присутствии Бабы. Обе они оплакивали тот факт, что не нашли ничего, что помогло бы им в отношении этой внушающей беспокойство проблемы. Когда они говорили о многочисленных способах проявления страхов, я не могла больше оставаться спокойной, зная, что мне известны различные методы, которые могли бы помочь им. Внезапно я обнаружила, что очертя голову принялась описывать тот вид рекомендаций, которому обучилась во время глубокой медитации. Как будто слова сыпались из моего рта сами, а я только удивлялась своей неожиданной вспышке. Они были очарованы тем, что услыхали, и жаждали начать работать со мной, так как считали, что эти методы могут помочь им раскрыть коренную причину их страхов.

Однако теперь я столкнулась с настоящей дилеммой. Все мы были гостями в ашраме Бабы, собравшись там в поисках Его помощи и благословений. Какое право имела я предлагать свою помощь, тем более, что еще не имела возможности узнать у Него, одобрит ли Он применяемый мною метод? Поэтому я сказала женщинам, что попытаюсь получить разрешение Бабы, попросив Его указать каким-то образом, что я должна делать.

Немедленно масса сомнений атаковала меня. Разве не Баба должен помочь им? Не будет ли это самонадеянностью с моей стороны взять на себя ответственность за работу с ними. Я была уверена только в одном: я не хочу сделать ничего такого, что каким-либо образом неприемлемо для Бабы. Поэтому я решила попытаться спросить Его лично в следующий раз, когда Он выйдет дать даршан. Однако, мне казалось, что Он намеренно избегает меня даже до такой степени, что, по-видимому, сворачивает с пути, чтобы не подходить к тому месту, где я сидела. Я вспомнила, как другие люди рассказывали мне о подобных случаях, когда они намеревались спросить Его о чем-то, на что Он не хотел или не был готов ответить.

Тем временем, обе женщины с нетерпением ожидали избавления от своих страхов, которые, как они заметили, становились все сильнее. Наконец, после того, как в течение нескольких дней мне не удалось привлечь внимание Бабы, я сидела однажды утром в нашей комнате, обращенной к мандиру (храму), над которым у Бабы были личные апартаменты. Когда я сидела там, то пыталась установить с Ним мысленный контакт, умоляя Его подать мне знак, показывающий, что я должна делать.

По прошествии нескольких минут молчания, пока я была погружена в спокойное и восприимчивое состояние, в моем мозгу возникла живая картина. Казалось, я была зрителем, наблюдающим за чрезвычайно бурным морем с безопасного берега. Огромные волны вздымались и обрушивались на берег недалеко от того места, где я стояла. Пока я продолжала наблюдать эту внутреннюю сцену, я представила себе хрупкий плот, за который обе женщины цеплялись в отчаянии, неистово взывая о помощи. В душе я услышала голос Бабы, вопрошающий: "Если бы такая ситуация возникла на самом деле, ты колебалась бы бросить им спасительную веревку, чтобы помочь достичь берега?" Я мгновенно поняла, что ни секунды не колебалась бы, если бы дело обстояло так. "Тогда почему ты не желаешь помочь им избавиться от страхов?" — спросил Его голос.

Это был ответ, ясный и простой, полученный знакомым путем в результате размышлений. Довольная тем, что получила указание о том, что делать, я рассказала женщинам об этом случае и моем решении поработать с ними. Я мысленно также просила Бабу подать мне знак, если по какой-то причине Он не одобрит того, что я делаю. С тех пор я взяла за правило беседовать то с одной, то с другой всякий раз, как позволяло время между даршаном и едой.

Казалось, будто Баба продолжает усердно избегать даже бросить взгляд в мою сторону, а это снова пробудило сомнения в моей душе относительно Его реакции на то, что я делаю. Я была уверена в том, что Он знает, что я работаю с этими женщинами, так как ничто не ускользало от Его внимания, факт, уже многократно доказанный. Однако я все еще не могла быть полностью уверенной в том, одобряет или не одобряет Он мои действия, поэтому неотступные сомнения продолжали существовать несмотря на тот факт, что мне было дано такое ясное указание с помощью мысленной картины шторма. Но, возможно, я вообразила ее. Может быть, на пути стояло мое эго. Сомнения без передышки сновали в моем мозгу.

Сейчас я понимаю, что Баба заставлял меня взять на себя ответственность путем поиска указания от Божественной силы внутри меня, а не полагаться на то, что Он лично скажет мне, что делать. Какой нужный урок после тибетского опыта! Но в то время я больше старалась примириться с правилами ашрама, которые, я знала, должны соблюдать гости Бабы, как Он ожидает.

Когда я продолжала работать с обеими женщинами, то заметила, что занятия проходят гораздо легче, чем обычно бывает с новыми людьми. Я решила, что это, должно быть, обусловлено чудесной энергией, исходящей от Бабы на столь близком расстоянии.

Каждый день был заполнен и быстро проносился. По мере приближения времени праздника Шиваратри толпы быстро увеличивались, так как все больше и больше людей собиралось в ашраме. Иногда прибывали целые деревни, часто пройдя сотни миль. Многие из этих людей сооружали примитивные лагеря на территории или в проходах между домами, так имеющиеся жилые помещения вскоре были переполнены. Все пространство выглядело так, как будто было полностью запружено людьми, и приходилось ходить очень осторожно, чтобы не наступить на спящего ребенка или не споткнуться о припасы и постели.

Во время Шиваратри на протяжении многих лет у Бабы вошло в привычку извлекать из собственного тела овальный предмет, называемый лингам. Этот предмет символически представляет истинную форму Высшей Реальности, всепроникающей, всезнающей и всемогущей, из которой, как из яйца, появилось все и в которую все вернется. В течение предшествующих трех лет уже не было публичной демонстрации этого чуда, хотя ходили слухи, что Баба все еще материализует лингам либо наедине в своих апартаментах, либо в присутствии небольшой группы последователей, которых Он лично приглашает присутствовать.

Мы видели в одном из фильмов, как Баба материализует лингам, и очень хотели стать очевидцами этого редкостного явления. Но, по-видимому, было маловероятно, что нам удастся испытать такое, поскольку Баба, очевидно, решил прекратить его материализацию перед большой толпой.

Фактически, самой большой пользой, которую можно было извлечь из участия в этом празднике, была предлагавшаяся всем, посещающим его, возможность дать уму отдохнуть и, таким образом, стать более открытым для Бога изнутри. Согласно высказыванию Бабы, "Махашиваратри предназначен разрушить заблуждения ума, и поэтому душа каждого человека посвящает себя Шиве как Богу". Он поясняет что луна символизирует разум. Она, как и разум, имеет шестнадцать фаз. Во время Шиваратри пятнадцать из них исчезают, и только полоска луны видна на небе. Разум также следует подчинять себе ежедневно. На пятнадцатый день пятнадцать фаз его исчезнут, и останется только полоса, которую следует удалить последним усилием во время пения бхаджанов всю ночь. После того, как разум уходит, не остается никаких обманчивых желаний и привязанностей, и наступает освобождение. Что за счастливая возможность избавиться от пут разума!

Одним из обычаев Бабы является также совершение ритуала, называемого вибхути абхишека, на утро в праздник Шиваратри, чтобы воздать почести Ширди Саи Бабе, который, как говорит Баба, был Его предыдущим воплощением. В тот день серебряную статую Ширди Саи Бабы ставили для свершения этого ритуала на помост. Сначала Баба материализовывал драгоценные камни и зерна риса и бросал их в священный огонь, горящий в сосуде, поставленном поблизости с этой целью. Затем Ему передавали сосуд с водой, которую Он сначала благословлял, а потом использовал, чтобы обмыть статую. После этого Он брал большую метелку, погружал ее в воду и брызгал на головы людей, сидящих огромной толпой на полу. Для того, чтобы каждому человеку досталось несколько капель, Он ходил взад и вперед по проходам, даруя благословения всем присутствующим. Затем сопровождающий подходил к изображению Ширди Саи Бабы и держал над ним перевернутую пустую урну. Затем Он начинал производить взбалтывающие движения. Немедленно потоки вибхути начинали сыпаться на фигуру в таком количестве, что вскоре почти полностью покрывали ее, и зола начинала рассыпаться во все стороны. Внезапно Баба вытаскивал руку, и поток прекращался так же резко, как и начинался. Затем Он закатывал рукав на левой руке, погружал ее в урну и повторял круговое движение. Зола снова начинала сыпаться, на этот раз — с удивительной силой, в урна вибрировала так сильно, что человеку, державшему ее, приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы удержать ее в неподвижном состоянии. Поток продолжал течь до тех пор, пока вокруг статуи и поверх нее не собиралась огромная куча золы. Как только Баба снова вынимал руку, течение прекращалось, и Он уходил с помоста, оставляя толпу, ошеломленную спектаклем, который они только что наблюдали. Я наслаждалась возможностью стать очевидцем этого необыкновенного ритуала перед Шиваратри.

На протяжении остальной части дня было много дел, так как все больше людей прибывали на праздник. Добровольцы пытались поддерживать хоть какое-то подобие порядка среди них. Некоторые пытались прорваться в зал. Они надеялись найти место на полу, откуда могли бы видеть Бабу, совершающего богослужение и остальные обряды, и, что более важно, слышать Его наставления. Он проявил большое внимание, распорядившись посадить в передние ряды немногих гостей с Запада, которые проехали столь большое расстояние и за большую цену. Как мы были счастливы и благодарны Бабе за эту заботливость. Мы прибыли рано и сидели тихо: мой муж — на мужской стороне, тогда как я заняла свое место на женской стороне большого зала, ожидая появления Бабы. Обычная слышимая тишина заполнила аудиторию, как только Он появился из-за завесы позади сцены. Он занял свое место в большом кресле, покрытом красным бархатом, которым Он всегда пользовался. Несколько ведических пандитов выполнили торжественный обряд, а потом пришло время говорить Бабе. Он говорил на телугу, делая паузы, чтобы д-р Бхагавантам смог перевести Его слова на английский. Как только Он закончил, то запел строфу хорошо известного бхаджана, руководя огромной толпой. Мы все повторяли за Ним громкими голосами, которые отдавались по всему залу. Каждый ощущал огромную энергию, высвобожденную при этом, которая, казалось, поднимала нас всех на уровень, выходящий за пределы нашего повседневного сознания.

Когда звучание достигло пика, Баба закашлялся и взял носовой платок, приготовленный для Него и висевший на ручке кресла. Мы все были потрясены, когда увидели, как Он прижал платок ко рту и начал рвать в него, а все Его тело содрогалось от усилий.

Казалось, электрический ток прошел, подобно молнии, по огромному залу, когда молчаливый вопрос возник в голове каждого одновременно: "Может ли быть такое, что по истечении трех лет Он снова собирается сотворить лингам перед публикой, чтобы мы все увидели его?"

Как бы следуя молчаливому указанию, темп пения возрос, и каждый изливал в песне свое удивление и волнение от такой огромной удачи присутствовать при этом важнейшем событии. Казалось, каждый старался помочь, когда Баба напрягся, чтобы выпустить на свободу священный символ, который образовывался внутри Него. Темп становился все более и более быстрым, и огромная энергия накапливалась в аудитории.

Когда я пристально наблюдала за Ним, то обнаружила, что захвачена Его усилиями высвободить лингам, и на какую-то долю секунды я почти отождествилась с Ним. Я снова переживала рождение двух моих дочерей, вновь ощущая огромное напряжение, нарастающее по мере того, как я наблюдала за Его попытками произвести на свет символ Бога. Наконец, он кашлянул в последний раз и быстро захватил платком большой мерцающий, с молочным отливом, яйцевидныйлингам. Он казался слишком большим, чтобы пройти через Его горло. Баба немедленно поднял его, держа между большим и указательным пальцами, чтобы нам было видно, а затем начал ходить взад и вперед по проходам между рядами, чтобы каждый смог получить даршан этого удивительного творения. Когда мы стали рассматривать его вблизи, то увидели свет в его глубине, который, казалось, двигался и изменялся, когда Баба проносил его по плотно набитому залу. Мы были очарованы тем, что нам удалось стать очевидцами этого необычайного явления, которое произвело глубокое эмоциональное впечатление на всех присутствующих. После того, как Баба вернулся на сцену и исчез за занавесом, все пошли из зала, все еще пребывая в изумлении, чтобы подготовиться к всенощному пению бхаджанов.

Следующим вечером Баба прочел другую лекцию, где заявил, что лингам, который Он сотворил днем ранее, был совершенно особым. Он обладал способностью освобождать от рабства жизни и смерти тех, кто оказался достаточно удачливым, чтобы присутствовать при его появлении. Однако Он незамедлительно предупредил всех, что для того, чтобы заслужить это освобождение, мы должны с этого времени жить жизнью, соответствующей милости, которой мы были удостоены в тот день.

Все мы были глубоко тронуты Его словами, каждый по-своему. Некоторые раздулись от гордости при мысли о своей удаче, другие ощутили бремя ответственности, которое это налагало на них, третьи были переполнены благодарностью. Я сомневалась в том, что кто-нибудь из тысяч присутствовавших остался равнодушным к чудесному посланию Бабы.

На следующее утро все собрались на даршан, расположившись на земле аккуратными рядами и ожидая появления Бабы. Когда Он вышел, за Ним следовало несколько мальчиков из колледжа, каждый из которых нес корзинку, наполненную пакетиками с вибхути. Позже мы узнали, что эти пакетики наполнили из куч, которые Баба сотворил во время вибхути абхишекама. Он медленно шел по рядам и лично вручал каждому немного особой золы как подарок, чтобы взять его домой, когда праздник закончится.

В течение нескольких последних дней мой ум был настолько занят событиями, наполняющими каждый день, что у меня не было времени подумать о возможном отношении Бабы к работе, которую я делала, чтобы помочь обеим женщинам избавиться от их страхов. У меня не было прямого контакта с Ним, который позволил бы мне почувствовать Его реакцию. Но сейчас, когда я наблюдала, как Он медленно шел с такими терпением и любовью по длинным рядам страстно ожидающих людей, я поняла, что Он вскоре достигнет места, где я сижу. При этой мысли у меня в душе стали подниматься прежние сомнения. Я разрывалась между страстным желанием получить особо благословенную вибхути из Его рук и тревогой по поводу Его реакции, когда Он увидит меня в первый раз с тех пор, как я начала работать.

Наконец, Он остановился прямо передо мной. Как только я взглянула не Него, на Его лице появилась удивительная улыбка. Когда Он передал Мне несколько пакетиков с вибхути, то положил правую руку мне на голову и, наклонившись ко мне, прошептал, чтобы услыхала только я: "Добрая женщина". Затем, снова улыбнувшись мне, Он пошел дальше по рядам. Никто не мог слышать то, что Он сказал, никто не понял бы значения Его слов. Волна огромного облегчения омыла меня, когда я поняла, что Он заставил меня саму решить, что делать, и теперь одобрил мое решение после того, как я готова была сделать первый шаг. Это был все тот же метод обучения меня.

Баба редко говорит кому-нибудь, что делать. Вместо этого Он предпочитает дать возможность каждому человеку разобраться в себе, чтобы взять наилучший курс. Он делает замечания или дает им знак только после того, как они примут решение, если результаты не настолько очевидны, чтобы требовался от Него какой-нибудь знак. Я была крайне признательна Ему за одобрение не только моей работы в ашраме, но и, предположительно, за разрешение применять конкретный метод консультаций как севу, или служение Богу. Какой контраст с моим состоянием беспокойства лишь несколько дней назад!

Позже в тот день Баба объявил об окончании праздника и дал всем разрешение уехать. Мы поехали обратно в Бангалор, а через несколько дней, приобретя подарки для нашей семьи и друзей, вылетели в Бомбей, где собирались повидать друзей перед отъездом.

ГЛАВА 12

Мы уже заказали билеты на самолет компании "BOAC", вылетающий в субботу, 2 марта, чтобы побывать в Лондоне, где я собиралась навестить мою мать. Когда же мы прибыли в Бомбей, то узнали, от преданных, что Баба прибудет сюда в пятницу вечером на несколько дней. Я сразу же подумала, что было бы замечательно получить еще один даршан перед тем, как мы покинем Индию. Поэтому я предложила мужу попытаться изменить наш заказ, чтобы улететь в воскресенье, а не в субботу, это даст нам достаточно времени, чтобы съездить в Дхармакшетру, где Баба остановится. К моему восторгу, нам удалось поменять рейс. Я мысленно поблагодарила Бабу за его помощь в этом — привычка, возникшая у меня недавно.

В субботу мы выехали в Дхармакшетру. Она расположена на окраине города и является одним из самых прекрасных и необычных сооружений, посвященных Бабе. Когда мы приехали, то, к своему удивлению, увидели огромную толпу, уже собравшуюся и начинавшую переполнять обширную территорию, примыкавшую к главному зданию. Некоторые люди сидели снаружи везде, где только смогли найти место. Мы усомнились в том, что найдем место внутри, но наши опасения вскоре рассеялись, когда добровольные помощники проводили нас к местам ан мужской и женской сторонах огромной открытой площади. Люди сдвинулись теснее, чтобы мы могли втиснуться среди них.

Это был наш первый визит в Дхармакшетру. Многие люди пытались описать ее нам, и мы видели ее в некоторых фильмах. Теперь мне представилась неожиданная возможность самой увидеть это замечательное сооружение. Его трудно описать, и никакое описание не сможет воздать должное ему. Это — большое белое круглое бетонное здание, окруженное стеной у основания. Внутри поднимается лотосообразная конструкция с окнами по всему периметру, каждое из которых находится в центре лепестка лотоса. Непосредственно перед всем комплексом стоит очень высокая ступа, похожая на полураскрывшийся лотос на конце длинного стебля. Все это производит самое необычное впечатление.

Одна из индианок, сидевших рядом со мной, наклонилась и показала, где точно находится комната, в которой Баба останавливается, когда находится в Бомбее. Кто бы она ни была, я хотела бы поблагодарить ее, так как это дало мне возможность зримо представить себе ту комнату позже, на следующий день в самолете.

Через некоторое время обычная внезапная тишина возвестила о приближении Бабы, когда те, кто мог видеть, как Он выходит из здания, передали назад толпе сообщение о том, что Он идет. Очень скоро после этого можно было увидеть, как Он обходит жаждущую толпу. Некоторые из присутствующих сидели и ждали этого момента часами. В какое-то мгновение Он подошел близко и послал мне теплую улыбку узнавания. Какое замечательное завершение нашего посещения! Другая индианка, сидевшая передо мной, наклонилась назад и прошептала: "Вас благословляют". Я согласилась от всего сердца. Ее замечание отмело любые сомнения, какие, возможно, были у меня, что эта улыбка предназначалась мне. Я упоминаю об этом маленьком инциденте только потому, что мне пришлось вспомнить о нем на следующий день, когда я в отчаянии пыталась установить контакт с Бабой и хотела бы знать, слышит ли Он мой призыв на помощь. Когда Баба закончил обход и вошел обратно в дом, мы поехали в гостиницу; живое воспоминание о маленьком человеке, одетом в оранжевое и вырисовывающемся на фоне белого здания, отпечаталось в нашей памяти.

На следующий день мы были на борту самолета, летевшего в Лондон. Он совершил посадку в Бахрейне, потом — в Бейруте, чтобы высадить одних пассажиров и принять на борт других. Мы воспользовались этими остановками, чтобы размять ноги. Когда мы вновь поднялись на борт самолета в Бейруте, я заметила мужу, что проверка, через которую мы только что прошли, была настоящим фарсом. Женщина-инспектор просто прощупала пальцами сверху мой ручной чемодан и поставила штамп на мой авиабилет. Я добавила, что, если меры предосторожности, принимаемые в Бейруте, являются примером для всех тех мест, где впоследствии было так много тревог, то было бы очень легко угнать самолет. Пророческие слова...

Вскоре после того, как стюардесса закончила разносить еду и унесла подносы, мы случайно подняли глаза и с удивлением увидели группу пассажиров из салона первого класса, переходящих в туристический салон, где мы сидели. Мы оба подумали, что это весьма странно, и стали обсуждать возможные причины. Мой муж предположил, что, возможно, мы направляемся в зону бурной погоды, и в таком случае это могло бы быть мерой предосторожности, чтобы уравновесить самолет. В этот момент позади той группы появился капитан, выглядевший очень мрачным. Когда он проходил мимо наших сидений, мы спросили его, что случилось. Зловещим голосом он ответил, что мы скоро узнаем, и с этим загадочным замечанием прошел мимо нас, чтобы найти место. Как только все пассажиры первого класса были рассажены по местам, из репродуктора послышался резкий голос, говоривший на ломаном английском, объявивший, что наш самолет похищен.

Это короткое объявление вызвало у пассажиров явный приступ ужаса. после чего последовало потрясенное молчание, так как каждый начал понимать многочисленные пугающие последствия.

В моем мозгу промелькнуло воспоминание о нашей первой встрече с Бабой в 1973 г., когда Он делал выговор двум супружеским парам, что они забыли позвать Его на помощь, когда их такси было на грани столкновения с огромным грузовиком. Я вспомнила свой мысленный обет позвать Его на помощь, если бы оказалась в беде, и немедленно начала мысленно звать: "Баба! Баба! Баба!"со всей силой и настойчивостью, которые смогла проявить.

Вскоре после объявления о захвате самолета два бандитского вида араба появились из кабины пилотов, неся автоматы и пистолеты. Они явно были готовы застрелить любого, кто попытался бы сопротивляться им. Отчетливо помню, как я подумала, что если бы они играли роль злодеев в фильме, то вряд ли выглядели бы более правдоподобными. Они были настолько нелепы, что были походи на карикатуры. Они в принудительном порядке воспользовались услугами арабоговорящего пассажира, который с неохотой поднял руку, когда те спросили, есть ли кто-нибудь, кто мог бы переводить для них. Ему приказали собрать все паспорта и сложить их в кучу на сиденьи перед угонщиками. Один из них начал просматривать паспорта и, по-видимому, распределял их по национальности. Большинство пассажиров были индусами, арабами или британцами, было несколько американцев. Приводящая в уныние мысль промелькнула у нас обоих в голове, что тех из нас, кто путешествует с американскими паспортами, вероятно, возьмут в заложники ввиду напряженных отношений между США и ООП (Организация освобождения Палестины) в то время. У меня была особая причина для беспокойства. Мой муж — еврей, а я в волнении не могла вспомнить, указано ли это в паспорте. Если да, то он находился в еще большей опасности.

Следующим их действием было собрать все наши чемоданы для авиапутешествий. Некоторые были опорожнены, набиты динамитом и размещены в нескольких стратегических точках по всему самолету, например, снаружи туалетов и через промежутки — в проходах между рядами. Затем они объявили, что никому не разрешается идти в туалет без сопровождения одной из стюардесс, и даже в этом случае — по одному человеку за раз. Естественно, каждому потребовалось воспользоваться туалетом немедленно. Хорошо известно, что напряжение и страх влияют на деятельность почек и мочевого пузыря. Это особенно явно проявилось под проницательным взглядом угонщиков, которые наставили свои пулеметы на сумки с динамитом у входа в каждый туалет, готовые выстрелить в них, если кто-нибудь попытается вызвать волнение.

К тому времени общий страх был настолько силен, что ощущался почти физически и сопровождался сильным едким запахом. Я слыхала, что животные способны учуять страх у человека, и сейчас, когда так много людей находилось в тисках страха одновременно, я тоже смогла учуять его. Я понимала, что логично предположить, что я сама, должно быть, заполнена страхом, и должна волноваться при мысли о возможности оставить наших двух дочерей так внезапно и неожиданно. Однако я с удивлением обнаружила, что абсолютно не ощущаю никакого страха, и, более того, была уверена, что нас всех освободят. Такая позиция не имела никакого смысла, поэтом я искала в себе страх, который, как я думала, должен ощущаться, так как не хотела вводить себя в заблуждение. Удивительно, не было даже следа, и с этим открытием пришла мысль о том, что Баба, должно быть, услыхал мой призыв на помощь и снял всякий страх, который мог бы у меня возникнуть. Успокоенная этой мыслью, я тихонько открыла свою сумку и тихо вынула из нее фотографию Бабы и немного абхишека вибхути, которую Он недавно дал мне на Шиваратри. Я положила все это на колени вместе с кольцом, которое он материализовал мне в прошлом году, надеясь, что их не видно угонщикам. Я начала сосредотачиваться на этих предметах, как на связях, которые должны помочь мне установить с Бабой телепатический контакт. Помню, я думала, как удачно, что лишь несколько часов назад мне указали комнату, где Он проживал. Это дало мне теперь возможность зримо представить Его там именно в тот момент, когда я так отчаянно нуждалась в установлении контакта с Ним.

Никто в самолете не смел произнести ни звука, и неестественная тишина давила очень тяжело. Позже мы обнаружили, что на борту было несколько маленьких детей, включая двухнедельного младенца, но ни один из них даже не захныкал, вероятно, парализованный страхом своих родителей.

Некоторые время спустя один из угонщиков начал прокладывать провода в самолете, вероятно, готовясь взорвать его. Он очень нарочито обмотал проводами все аварийные люки, причем зажженная сигарета свисала из одного уголка его рта, а в руке он держал пулемет. Ему приходилось пускать в ход зубы, чтобы держать провода, пока он манипулировал ими свободной рукой. Как только прокладка проводов была завершена к его удовлетворению, он приказал стюардессам принести все бутылки со спиртным и духами из необлагаемого пошлиной запаса. Он начал открывать бутылки и лить содержимое по проходам с явной целью усилить пожар, когда самолет будет подожжен.

Во время этой процедуры я сосредоточилась на Бабе и в этот момент мне показалось, что я слышу Его голос, звучащий у меня в голове и приказывающий направить на угонщиков любовь. Я была шокирована таким предложением, особенно когда посмотрела на их лица и увидала глаза, полные фанатичной, почти исступленной, ненависти. Моей первой реакцией было: "О, Баба, как я могу?" но я быстро добавила: "Пожалуйста, возлюби их через меня, поскольку ты один можешь увидеть Бога внутри их, который, как ты уверяешь нас, есть в каждом". Затем я откинулась назад на своем сиденьи и начала ощущать, как любовь Бабы проходит через меня к тем двум, полным ненависти людям. Когда я наблюдала за этим воздействием, тот, который опорожнял бутылки со спиртным и духами, стал так нервничать, что порезал запястье разбитым стеклом. Ему пришлось остановиться и обмотать порез импровизированной повязкой, чтобы остановить кровь. Он вытащил носовой платок из одного из своих карманов, но не отложил автомат, так что снова прибег к помощи зубов, чтобы наложить временную повязку на руку. С тех пор оба мужчины стали все больше нервничать. Они утратили свою браваду, которая была столь несносно очевидной, когда они впервые завладели самолетом.

Мы могли сказать, что летим в западном направлении в течение нескольких часов, но лишь могли гадать, что наши захватчики собираются сделать с нами. Гораздо позже мы узнали, что первым их планом была посадка в Афинах, где они намеревались потребовать освобождения некоторых из своих палестинских товарищей, сидящих там в тюрьме, в обмен на заложников из самолета. Однако, им было отказано в разрешении сделать посадку, поэтому мы полетели в Амстердам, где они опять получили отказ. Затем они решили попытаться перелететь Северное море и взорвать самолет в воздухе. Но второй пилот, который вел самолет под их наблюдением, сообщил им, что в баках слишком мало горючего, чтобы совершить такой перелет. Они снова запросили Амстердам, сообщив о малом запасе топлива, в результате чего было дано разрешение посадить самолет в отдаленной части аэропорта.

Так как в то время никто из нас не знал об этом, мы были весьма удивлены, когда один из угонщиков объявил, что скоро посадка и что мы должны "взять ноги в руки, держать их над головой и передвинуться в проходы между рядами". Потребовалась одна-две минуты, чтобы понять, что они имеют ввиду нашу обувь, а не наши ноги. Затем они сообщили нам, что у нас есть две минуты, чтобы покинуть самолет прежде, чем они подожгут его. Они открыли одну дверь, через которую спустили пластиковый скат, чтобы пассажиры соскользнули по нему на бетонную поверхность летного поля, находившуюся на много футов ниже.

В тот момент, увидев возможность спасения, каждый пытался протолкнуться к двери, отталкивая друг друга локтями в диком усилии выскочить из самолета прежде, чем его охватит огонь. Истеричный мужчина позади меня пытался оттолкнуть меня и в своем стремлении спастись сбил меня с ног на скат так, что я не смогла управлять своим приземлением и сильно ударилась копчиком об асфальт. Сила удара была настолько велика, что я не смогла встать, и меня оттолкнули в сторону пассажиры, которые катились по скату после меня. Вскоре последовал мой муж; он вместе с другим мужчиной смог перенести меня в сторону с пути других и подальше от самолета, который уже начал гореть.

Вскоре подошли из аэропорта автобусы, чтобы забрать нас всех , но из-за моей травмы мы далеко отстали от группы. Наконец, нам удалось взобраться в последний автобус, но, к нашему ужасу, наш водитель, увидев еще двух человек, стоявших невдалеке от горящего самолета, развернулся, чтобы подхватить их. Это были наши угонщики! Мы не знали голландского языка, но мой муж заколотил в стеклянную перегородку, отделявшую нас от водителя, и закричал: "Угонщики", единственное слово, которое водитель понял. Он быстро развернул автобус и помчался к конечному пункту. Бросив последний взгляд на угонщиков, мы увидели, что они стоят безвольно недалеко от самолета. Казалось, они лишились энергии — настоящее воплощение поражения, а позади них горел самолет.

Так как нам не дали взять что-нибудь с собой, когда мы покидали самолет, ручной багаж, пальто, пиджаки, чемоданы и даже обувь нескольких человек остались там. Мы покинули жаркий солнечный Бомбей несколько часов назад, и теперь очутились в Европе в холодный мартовский вечер. Шел дождь, и многие люди без пальто или пиджаков насквозь промокли к тому времени, как мы прибыли к зданию аэровокзала. Прошло много времени с тех пор, как прибыл последний в тот день самолет, так что аэропорт был почти пуст. Однако слух о нашем прибытии разнесся мгновенно, и вскоре все пришло в движение, так как со всех сторон подходили работники, возбужденно переговариваясь о едва не случившемся несчастье и задавая вопросы все сразу.

Нам дали теплые носки, одеяла и чашки с горячим кофе, чтобы согреться изнутри. Репортеры из местных газет спешили осветить событие, нас всех просили высказать свое мнение о пугающем происшествии.

Моя спина все еще жутко болела, поэтом мне хотелось бы знать, когда мы прибудем в Лондон, где по странному совпадению я уже условилась посетить врача, который специализируется в технике Александера, представляющей собой метод регулировки тела. Я видела его год назад и хотела воспользоваться нашим пребыванием в Лондоне, чтобы пройти курс лечения. Теперь я, конечно, могла использовать эту возможность! Как только я подумала об этом, я случайно услыхала объявление на английском, что вскоре состоится запланированный рейс в Лондон и все пассажиры должны пройти к выходу. Я быстро сказал об этом своему мужу, и он попросил одного из служащих узнать, есть ли два места на тот самолет. Он объяснил, что я повредила спину и было бы предпочтительнее посетить врача, которого я знаю, в Лондоне, чем обращаться к незнакомому врачу в Амстердаме. Тот человек поговорил с работником авиалинии, который согласился попытаться помочь нам вылететь в Лондон. Через несколько минут он поспешно вернулся обратно, сказав, что есть два места и мы должны последовать за ним по возможности быстрее, так как самолет должен вскоре улететь. С помощью его и моего мужа я поспешила так быстро, как только могла, и мы подошли к выходу как раз вовремя. Мы быстро объяснили наше проблему различным служащим, ожидавшим нас, и были препровождены на самолет, который отправлялся по графику.

У нас не было ни багажа, ни ручной клади, ни паспортов, никаких удостоверений. Нам дали написанные от руки пропуска, чтобы мы могли выйти в Лондоне и получить там временные паспорта, благодаря которым мы сможем улететь домой.

Мы с облегчением опустились на наши места. Когда самолет поднялся в воздух, мы оба посмотрели вниз и там на земле увидели догорающий самолет, столь недавно покинутый нами в такой спешке. Я мгновенно послала свою сердечную благодарность Бабе и снова погрузилась в чувство покоя, наполнившее меня, когда я призвала Его на помощь.

Горящий самолет заливали кислотной меной из крошечных пожарных машин, предназначенных для тушения пожаров. Несколько дней спустя, когда мы поехали забрать наш багаж в Лондонском аэропорту, мы обнаружили, открыв чемодан, что все испорчено: либо сгорело, либо пропиталось кислотой и совершенно обесцветилось. Нам пришлось выбросить все, включая чемоданы.

Нам выдали временные паспорта. Я повидалась с врачом в Лондоне, что дало нам возможность вылететь в Лос-Анджелес через несколько дней. Прошло, однако, много времени прежде, чем моя спина перестала болеть.

Через несколько недель после возвращения домой мы прочли газете о том, что одному из рабочих кухни-столовой в Бейруте предложили взятку в четыреста долларов, чтобы тот погрузил на самолет автоматы, боеприпасы и динамит в контейнерах для перевозки продуктов. Он спрятал все это под сиденьями, оставленными для угонщиков самолета. В течение нескольких месяцев мы следили за новостями, касающимися их, по газетам. Когда их держали сначала в тюрьме в Амстердаме, возникли вопросы о том, где и кто будет их судить. В конце концов, их судили в Амстердаме и там посадили в тюрьму. Однако, несколько месяцев спустя мы услыхали, что террористы угнали еще другой самолет и выдвинули требование освободить этих двух заключенных в обмен на заложников.

Во время нашего спасения я почувствовала глубокое облегчение в результате нашего трудного избавления и переполнявшую меня благодарность по отношению к Бабе за ответ на мой неистовый призыв о помощи. Я никогда ни на миг не усомнилась в том, что Он сделал это. Однако лишь год спустя мы смогли лично поблагодарить Его за помощь.

Он часто говорил, что никогда не вмешивается в чью-либо заслуженную карму, но по возможности больше смягчает ее и помогает людям переносить эту карму. Он объясняет, что все мы имеем свободу воли и Он даже не покушается на нее. Поэтому мы берем на себя личную ответственность за сознательное решение позвать Его на помощь.

Что касается меня, то одной из самых значительных внезапных догадок в результате этого случая с угоном самолета была та, что Баба требует от нас готовности сделать свое дело. Мы должны позволить Ему использовать нас в разных ситуациях и любыми способами, которые Он считает подходящими. Я была уверена, что только мощь Его любви была той силой, которая отвлекла угонщиков от их первоначального плана уничтожить самолет и всех пассажиров. Это произошло за восемь лет до того, как Он действительно подтвердил, что дело обстояло именно так. Так легко забыть, что мы тоже должны играть свою роль, отказываясь от своей воли и соглашаясь на то, чтобы Его воля руководила нашей жизнью, а следовательно, и миром, в котором мы живем, и людьми, с которыми мы контактируем.

Тот угон самолета имел интересное продолжение в октябре того же года. случилось так, что д-р Гокак, близкий преданный Саи Бабы, являющийся в настоящее время заместителем ректора университета в Путтапарти, приехал в Калифорнию с коротким визитом. Он был гостем нескольких последователей и жил у нас в течение нескольких дней. Он был очаровательным гостем. и мы наслаждались его обществом. Его и моего мужа объединял общий интерес в английской литературе, и мы узнали, что он учился в Оксфордском университете. Кроме того, он — поэт и сделал нам прелестный комплимент, сочинив поэму о панораме гор и далекого океана, которой он наслаждался из окна своей комнаты в нашей квартире на двенадцатом этаже, где мы жили в это время.

За день или два до того, как он должен был перейти жить в другую семью, мы получили телеграмму от агента бюро путешествий в Лондоне, к которому мы обратились по поводу возможного путешествия в коммунистический Китай. В телеграмме сообщалось, что в отношении нас обоих все согласовано с бюро путешествий в Пекине и неожиданно представилась возможность выехать туда в следующий четверг. Однако, мы должны были бы прибыть в Лондон в понедельник, чтобы успеть получить визы, выдаваемые китайским посольством. В те дни визы на поездку в Китай невозможно было получить в США, так как американское правительство еще не признало красный Китай. Агент бюро путешествий торопил нас известить его как можно скорее, если мы хотим присоединиться к группе, так как он не может долго держать эти места свободными.

Нашей немедленной реакцией было разочарование. По-видимому, не могло быть и речи о том, чтобы принять это предложение, ввиду слишком малого времени для подготовки к такому путешествию и при наличии гостя в доме. Кроме того, мы посещали различные собрания, на которых выступал д-р Гокак, и готовились дать обед в его честь накануне расставания.

Когда д-р Гокак услыхал о поездке, он твердо заявил, что мы должны воспользоваться таким захватывающим предложением. Он сказал, что такую возможность нельзя упустить, так как в то время не было никакой гарантии, что США признают красный Китай и, таким образом, американцы смогут получать визы для въезда в эту страну обычным способом. Он предложил переехать раньше, если его пребывание является причиной нашего нежелания отправиться в поездку. Наконец, мы покорились его настойчивости и позвонили агенту бюро путешествий, чтобы он сохранил эти два места и обратился в китайское посольство с просьбой подготовить наши визы.

Те последние немногие дни были поистине лихорадочными, но все проходило гладко. Мы могли посещать собрания и все же управляться с подготовкой к поездке. Множество преданных объединились , чтобы помочь нам с успехом дать обед в честь д-ра Гокака. Утром в воскресенье, когда он переехал к своим следующим хозяевам, мы были готовы отправиться в аэропорт.

представьте себе нашу реакцию по прибытии в Лондон, когда мы узнали, что полетим в Гонконг на самолете компании "BOAC" с запланированными посадками в Бейруте и Бахрейне для дозаправки горючим и смены пассажиров. Это были та же самая авиалиния и те же два города, где был прерван наш неблагополучный полет ранее в тот год. Мы были весьма обескуражены этой новостью, но понимали, что ничего не сможем сделать в этом отношении в столь поздний срок. Поэтому я мысленно попросила Бабу защитить нас. В Лондоне все прошло гладко, и мы получили наши визы вовремя, успев присоединиться к группе, как было предусмотрено.

Когда наш самолет приземлился в Бейруте, нам сообщили, что в целях безопасности все транзитные пассажиры должны оставаться на борту во время остановки. Это ограничение вызвало сильное недовольство у пассажиров, многие из которых предвкушали возможность размяться. Мой муж, стоявший возле открытой двери, заметил, что он, например, вполне согласен остаться на борту, так как наш самолет был угнан после посадки в этом городе в начале года. Он добавил, что рад увидеть ужесточение предохранительных мер с тех пор. Стюардесса-индианка, стоявшая рядом с ним, обернулась, услыхав его замечания, и спросила, не говорит ли он о том самолете, который приземлился в Амстердаме в марте. Когда он подтвердил, что это , действительно, был тот самолет, она воскликнула: "Я была одной из стюардесс на том самолете". Мы все удивились такому совпадению и с кислой миной заметили, что, по-видимому, не хотели бы пережить это еще раз. Она сказала, что маловероятно, чтобы такое случилось с кем-нибудь больше одного раза в жизни, поэтому едва ли это произойдет в этом полете, где присутствуем все мы трое. Каждый, кто был в пределах слышимости, с жаром выразил надежду, что она окажется права.

Вскоре после возвращения из Китая мы начали планировать другую поездку, чтобы повидать Бабу в следующем январе, что быстро становилось ежегодной привычкой. Я страстно желала увидеть Его снова и надеялась, что представится возможность поблагодарить Его за то, что Он благополучно провел нас через это тяжелое испытание. Мы не знали о том, подал ли он какой-нибудь знак, что Ему известно о нашем полном событий полете домой после того, как мы видели Его в последний раз. Только у меня было твердое убеждение, в том, что Он не только ответил на мой призыв о помощи, но и искоренил всякий страх, который я могла бы испытывать, и предотвратил то, что вполне могло бы обернуться бедой для пассажиров полностью загруженного самолета. Я понимала, что лишь Он мог бы подтвердить это мое ощущение, и то лишь в том случае, если бы Он решил поступить так. Но я также твердо знала, что нет никакой уверенности в том, что Он упомянет об этом, когда мы снова увидим Его. Наш опыт подсказывал нам, что никто не может даже предсказать, что Баба сделает в какое-то данное время или в отношении чего бы там ни было. Кроме того, чтобы поблагодарить Его, я также надеялась на разговор с Ним по другой причине. Слух о нашем происшествии оказал очень сильное воздействие на других преданных, которых мы знали. Чаще всего, реакцией был шок из-за того, что Баба позволил этому случиться и не предупредил нас, как Он иногда делает, когда видит, что предстоит некоторым из Его преданных. Его теплая улыбка, когда Он заметил меня в рядах для даршана в Дхармакшетре в Бомбее, убеждала меня в том, что Он, возможно, предупредил бы нас, если бы посчитал нужным. По причинам, известным только Ему, Он решил не делать этого, возможно, потому что предвидел некое важное значение этого путешествия для нас. Я вполне осознавал, что вера некоторых людей в Него сильно поколебалась, что я могла легко понять. Мой собственный вывод состоял в том, что мы не можем позволить себе заблуждаться в том, что, как только мы примем Бабу, с этого момента мы автоматически будем вести спокойную жизнь и будем жить счастливо с тех пор, свободные от всех проблем. Я могу говорить только о себе и о своем опыте, и в отношении меня это был отнюдь не тот случай, когда Он проиллюстрировал свой метод обучения меня через посредство таких испытаний.

ГЛАВА 13

В середине января 1075 г. мы снова отправились в Индию. Когда мы прибыли в Бангалор, то услыхали, что Баба находится в Уайтфилде, поэтому быстро сменили одежду и выехали на наш первый даршан. Когда Баба вышел и заметил нас в рядах для даршана, то велел моему мужу прибыть вместе со мной в Его дом на следующий день рано утром.

Это было похоже на возвращение домой, чтобы сидеть там снова. Когда Он вышел из своих личных апартаментов, то сказал, что собирается на ланч в дом д-ра Бхагавантама, и попросил сопровождать Его. Когда мы приехали и вошли в дверь, уже несколько человек сидели на полу, ожидая Бабу. Я была единственной женщиной среди приглашенных и, как только подумала, где я должна сесть, Баба понял мое затруднение, подошел и любезно показал мое место, сделав рукой широкий жести сказав с блеском в глазах: "Это — место для женщин".

Недолго побеседовав, Он кивнул нам и повел в маленькую комнату. Как только мы сели на пол у Его ног, я стала благодарить Его за наше спасение в похищенном самолете. Но я не сказала и двух слов, как Он прервал меня, говоря: "Да, да, знаю. Я слышал твой голос, зовущий: "Баба! Баба! Баба!" Он отлично имитировал мой голос с английским акцентом и модуляции, которые, как говорят, становятся более отчетливыми, когда я волнуюсь и, по-видимому, начинаю незаметно говорить в прежней манере. Затем Он приступил к беседе с обычными комментариями, вопросами и притчами, но без дальнейшего упоминания об угоне самолета. Он высказал свое мнение, подчеркнув тот факт, что я не забыла позвать Его на помощь. Очевидно, это было то, что нам требовалось услышать до нашей прощальной беседы, когда Он напомнил об этом, хотя и косвенно.

Когда Баба завершил свою беседу, мы вновь присоединились к другим гостям. В группе было двое мужчин с Запада, которых мы не знали. Баба прилагал все усилия, чтобы ответить на их вопросы и подробно объяснить свои ответы. Позже мы узнали, что это были парапсихологи — д-р Карлис Озис , председатель Американского общества психических исследований в Нью-Йорке, и д-р Эрлендур Харалдссон с факультета психологии в Исландском университете в Рейкьявике. Они вместе совершили ранее две поездки в Индию, чтобы изучить случаи пси-явлений. Впервые они приехали увидеть Бабу в 1973 г. Сейчас они продолжали наблюдения за Его способностями и надеялись убедить Его дать им разрешение провести несколько контролируемых экспериментов с Ним.

Когда объявили, что ланч готов, Баба повел нас в другую комнату. Снова я колебалась, где сесть. Баба обернулся и, подтолкнув меня рукой вперед, сказал с ободряющей улыбкой: "Поспеши. Не робей". Как только я вошла дверь, Он поспешил за мной, чтобы показать, где мне сесть. Затем Он занял свое место на возвышении, сохраняемое для Него, где г-жа Бхагавантам лично подавала Ему завтрак. Мы все сидели на полу, и нас обслуживали члены семьи, которые разносили блюда, откуда ложкой накладывали разнообразную еду. Опять я была так благодарна Бабе за то, что Он показал, где мне сесть, потому что, будучи единственной женщиной среди присутствующих, я чувствовала бы себя крайне неуверенно без Его помощи.

Когда нас всех обслужили, Баба подал сигнал приступить к еде. Время от времени Он посматривал на меня и с понимающей улыбкой показывал жестом, что я должна избегать определенной пищи, когда я как раз собиралась отправить ее в рот, изображая мимически, что она слишком острая и говоря: "Слишком много перца для тебя!" Обычно я смущалась, когда привлекала к себе внимание, но Баба старался поймать мой взгляд и посылал свое сообщение так тихо и незаметно, что я не сомневалась в том, что никто другой не замечает этого, так как все были заняты поглощением острой индийской еды.

На протяжении всего того дня Баба проявлял заботу преданной матери о своем ребенке. Это было подобно смягчающему бальзаму, так как моя собственная мать не обладала этим качеством. Как Баба узнал, чего я страстно желала, когда была ребенком, и никогда не получала — мягкости, любящей заботы и признания моих слабостей вместо критики? Как мог Он также узнать, что даже в шестьдесят лет я все еще нуждаюсь в ободрении, чтобы быть менее робкой и застенчивой и в большей степени стараться занять свое законное место, будучи запугана тем, что верила, будто поступать так — это эгоистично, а следовательно, является непростительным грехом? С доброй, но твердой помощью Бабы я делала первые шаги, отваживаясь вылезти из своей защитной оболочки. В результате Его постоянной настойчивости я сделала еще много шагов с тех пор. Это была та область, где, Он знал, я больше всего нуждалась в Его помощи. С людьми, которые, наоборот. слишком агрессивны, Он обращается совершенно по-другому. Его метод обучения каждого человека в соответствии с его индивидуальной потребностью часто не учитывается, в результате чего иногда возникают некоторые проблемы, когда нечто, о чем Он говорит одному человеку, применяется другим, к которому это, возможно, неприменимо. При это возникает множество кажущихся противоречий и разной путаницы, когда люди цитируют Его вне контекста.

После памятного первого дня в присутствии Бабы мы снова вошли в повседневный ритм. Однажды, вскоре после нашего приезда Баба вышел из задней половины дома и сел на мужской стороне комнаты, что обычно является прелюдией к одному из Его неофициальных разговоров или к вопросам и ответам. Он упомянул, что только что совершил свадебный обряд для молодой индийской пары. Мой муж заметил, что те только вступают в жизнь вместе, тогда как мы будем отмечать 33-ю годовщину нашей свадьбы через несколько дней. Баба спросил, в какой день, и когда мой муж ответил, что 30 января, Он обещал увидеть нас в тот день.

Позже, когда Сидней рассказал мне об этом разговоре, я безмерно обрадовалась. Я не могла вообразить ничего более благоприятного, чем получить благословения Бабы в нашу годовщину. День или два спустя Баба сказал нам, что на следующее утро уезжает в Путтапарти и что мы должны следовать в такси за Его машиной. Он повторил, что повидает нас 30-го, которое наступало через два дня.

На следующий день рано утром мы присоединились к нескольким другим такси, ожидавшим за главными воротами появления машины Бабы. Снова мы приобщались к Его праздничному настроению. Он несколько раз останавливал свою машину по пути для того, чтобы дать даршан взволнованным людям, которые, казалось, появлялись прямо из воздуха при приближении Его машины, либо для того, чтобы выйти и пройти назад мимо ряда машин к восторгу мальчиков из колледжа, которые находились с ним, передать фрукты, чтобы мы освежились остаток пути. Он находился в самом общительном и беззаботном настроении, смеясь и шутя со всеми нами.

Рано утром 30 января посыльный постучал в нашу дверь, чтобы сообщить, что Баба хочет видеть нас в этот день и что мы должны быть возле комнаты для бесед после даршана. Были приглашены также оба парапсихолога, с которыми мы недавно познакомились за ланчем в доме д-ра Бхагавантама, и несколько других.

После даршана Баба позвал нас в комнату и дал знак всем нам сесть на пол, когда Он сел, обратившись лицом к нам и широко улыбаясь приветственной улыбкой. Когда мы уселись в удобном положении, Его правая рука начала делать маленькие круги в воздухе, и Он материализовал немного вибхути, которую распределил, насыпая ее нам в руки. Мы все были в нерешительности, не вполне понимая, что делать с ней. Он сказал: "Ешьте ее", и мы так и сделали. Он пребывал в веселом настроении, которое было весьма заразительным и помогло нам всем расслабиться. Он быстро вовлек обоих парапсихологов в оживленную дискуссию, как бы продолжая предыдущий разговор. Вскоре стало очевидно, что они страстно желали получить Его обещание участвовать в каких-то контролируемых экспериментах, чтобы определить, являются ли Его способности врожденными, а не фокусами магов.

Весьма внезапно Он прервал дискуссию и повернулся с улыбкой к моему мужу и ко мне. Затем Он объявил группе, что мы отмечаем 33-ю годовщину нашей свадьбы в этот день и что он выполнит духовный свадебный обряд для нас согласно ведическому ритуалу. Мы не могли бы быть удивлены в большей степени. Мы никогда не слыхали об этом обычае, поэтому не представляли себе, чего ожидать. Баба наблюдал за нашей реакцией и наслаждался нашим удивлением. С улыбкой, обращенной к нам, Он сделал в воздухе знакомое круговое движение рукой и материализовал золотое кольцо с вычеканенным на нем своим профилем. Он поднял кольцо так, чтобы видели все, а затем кивком подозвал меня, чтобы я взяла и надела его на безымянный палец левой руки моего мужа. Затем Он пояснил, что индийские женщины не носят обручальных колец. Вместо этого они носят ожерелье, называемое мангала сутра, что означает благоприятную нить. Двигаясь так, чтобы все в этой маленькой комнате хорошо видели Его, и наблюдая за реакцией обоих парапсихологов, он закатал рукава своей одежды и поднял обе руки, чтобы показать, что в них ничего нет. Затем под нашими взглядами, внимательно следящими за Ним, Он сжал одну руку, а другой рукой медленно вытащил из нее длинное сверкающее ожерелье, которое Он проворно поймал, когда оно начало падать. Все в комнате были совершенно изумлены. Баба передал ожерелье моему мужу, чтобы тот надел его мне на шею. Я была очарована. Оно было таким красивым и изящным. Оно было длиной 32 дюйма и состояло из восьми наборов девяти драгоценных камней, каждый из которых отделялся золотой бусинкой в количестве в общем 81 штуки. Они скреплялись крошечным золотым колечком, а снизу свисало изображение Бабы в круглой золотой оправе, окруженной Его эмблемой , представляющей пять мировых религий. Я была так переполнена эмоциями, что из глаз потоком потекли слезы. Чтобы скрыть мое смущение, Он наклонился ко мне и мягко велел носить это ожерелье под сари, не на виду, во избежание зависти и ревности, которые могли бы возникнуть у других людей. Все столпились вокруг, чтобы осмотреть ожерелье, поэтому я спросила Бабу, можно ли показать его здесь. Он ответил: "Да, это твои братья и сестры". Затем Он стал объяснять, что ожерелье обеспечит мне защиту девяти планет, которые были умилостивлены и представлены девятью драгоценными камнями.

Чуть погодя мы узнали, что такая вторая свадьба, известная как шаштиабли, является обычаем Южной Индии. когда мужчина достигает шестидесяти лет, его с женой подвергают духовному обряду, при котором они обещают помогать друг другу на духовном пути к цели осознания Бога. Баба объясняет, что первая фаза жизни называется бхога, или исполнение желаний, а следующая ваза — йога, или единение с Богом. Мне только что исполнилось шестьдесят в мой последний день рождения, а моему мужу было к тому времени шестьдесят семь.

Когда всем была предоставлена возможность полюбоваться мангала сутрой. Баба посмотрел на обоих парапсихологов и насмешливо спросил их: "Можете ли вы объяснить, как это произошло?" Они покачали головами. Тогда Он сказал им, что дает неоднократную возможность пристально наблюдать за Ним и слушать Его, так как Он знает, что у них добрые сердца и они заинтересованы в том, чтобы помочь человечеству своими исследованиями. Затем последовал целый ряд вопросов и ответов, причем оба парапсихолога атаковали Бабу вопросами, на которые Он терпеливо и добродушно отвечал.

Он объяснил, что Он материализует предметы с помощью своей санкальпы, силы воли, которая творит. Он добавил, что, если мы будем развивать наши умственные способности и очистим наши сердца, мы сможем тоже делать это при условии, что возлюбим все живое, как любит Он.

Они спросили: "Каково же научное объяснение? Поймет ли наука когда-нибудь вашу материализацию?" Баба ответил: "Материалистическая наука никогда не поймет ее. Сфера действия этой науки ограничена, так как она не выходит за пределы очевидного мира. Наука имеет дело с экспериментами, тогда как духовность имеет дело с опытом и с внутренним зрением. Я могу видеть материю там, где самый лучший микроскоп не сможет ничего обнаружить. Даже самый лучший врач нуждается в помощи в виде рентгеновских снимков и результатов анализов крови, мочи и кала, чтобы диагностировать сложную болезнь. но мне не нужно ничего. Я могу поставить правильный диагноз сразу".

Оба парапсихолога снова пытались убедить Бабу участвовать в каких-нибудь контролируемых экспериментах. Он, по-видимому, потерял терпение и, повернувшись к одному из них, сказал: "Посмотри на свое кольцо". Когда тот посмотрел на кольцо, на его лице появилось изображение ужаса. вделанное в него изображение исчезло. Они поискали его на полу, но не смогли обнаружить никаких следов, однако оправа и зубчики, которые должны были удерживать изображение, не были повреждены.

Пока продолжались поиски исчезнувшего изображения, Баба провел индивидуальные беседы в смежной комнате. Когда Он увидел нас всех, то показал, что беседа закончилась и шутливо заметил обоим парапсихологам, которые с неохотой оставили свои поиски изображения: "Вот мой эксперимент".

Мы все вышли из комнаты на открытый воздух, двигаясь тесной группой и все еще обсуждая загадку утерянного изображения, которое, как мы пришли к выводу, Баба, должно быть, вернет каким-то образом. Хотели бы мы знать, что случится еще. Даст ли Он человеку новое кольцо? Было известно, что Он иногда делает так, когда что-то теряется или ломается. Или Он оставит оправу пустой как напоминание о Его эксперименте?

Я все еще была ошеломлена нашей неожиданной повторной свадьбой и ее многочисленными последствиями и хотела поскорей уйти, чтобы найти тихое место, где я могла бы поразмыслить обо всем случившемся. Но наша длительная беседа и различные выражения на наших лицах, когда мы все появились из комнаты, были замечены многими людьми, ожидавшими снаружи. Некоторые ринулись спрашивать, что случилось. Я сразу же оказалась в затруднительном положении. Баба только что велел мне не держать мангала сутру на виду, однако указал, что можно показать ожерелье другим в комнате для бесед, так как они — мои братья и сестры. Что мне было делать сейчас? Это было начало урока по проницательности. Каким-то образом я должна была научиться решать, когда и кому можно его показывать. Я быстро объяснила, что мне нужно время, чтобы усвоить то, что произошло. Все поняли это, так как общеизвестно, что беседа является обычно весьма сильно действующим событием. Как только я смогла сделать это беспрепятственно, я ускользнула и нашла тихое местечко. Мне было крайне необходимо разобраться в своих чувствах и сосредоточиться на значимости способа, который Баба выбрал, чтобы отметить нашу годовщину. По прошлому опыту я знала, что все, что Он когда-либо делает или говорит, имеет значение на многочисленных уровнях. Я хотела попытаться воскресить в памяти по возможности больше, пока все это было еще свежим, чтобы быть в состоянии постепенно усвоить случившееся на месяцы вперед. Моим первым сильным впечатлением была тяжелая ответственность, хотя в то время я еще не вполне понимала, какие последствия это повлечет за собой.

Два дня спустя нас позвали на другую беседу вместе с обоими парапсихологами и несколькими другими. Как только мы все собрались и уселись на полу, Баба взглянул на человека, который потерял портрет из кольца, и с насмешливой улыбкой спросил, хочет ли он получить его назад.

Тот ответил, что хочет, и отдал Бабе кольцо. Баба взял кольцо в руку и спросил: "Ты хочешь то же изображение или другое?" "То же самое",—ответил тот. Тогда Баба зажал кольцо в руке, трижды подул на нее и, протянув руку, разжал ее, чтобы показать кольцо. Человек заметил, что изображение было похоже на прежнее, но оправа была другой.

Оба парапсихолога были настолько ошеломлены тем способом, каким Баба провел свой эксперимент, что их голоса достигли высшей степени возбуждения. Баба приложил пальцы к губам, показывая, что надо успокоиться, и мягко вывел нас всех из комнаты.

Одна из женщин, с которыми я работала, чтобы избавить их от страха, во время нашего последнего посещения, снова находилась здесь со своим мужем. Я стала работать с ними обоими и была занята, так как другие просили меня поработать с ними.

В конце нашего пребывания прошел слух, что Баба собирается провести несколько дней в своем женском колледже в Анантапуре, тоже в штате Андра-прадеш. Услыхав об этом, мой муж решил спросить разрешения Бабы уехать, так как тот мог не вернуться ко времени нашего запланированного возвращения домой. Как это часто бывает, когда кто-то хочет сделать что-то, чего Баба, возможно, не одобряет, Он, казалось, сделал все, чтобы Сиднею не удалось привлечь Его внимание. Чем больше тот старался, тем неуловимее становился Баба. Наконец, когда Баба шел к своей машине, чтобы отправиться в поездку, Сидней поспешил за Ним, чтобы спросить, можем ли мы уехать. Баба выпрямился в полный рост и, казалось, возвышался над мои мужем, который в действительности выше. Повелительным голосом Он сказал: "Нет, вы оба остаетесь здесь!" Когда Он предъявил этот ультиматум, то резко взмахнул рукой, чтобы придать особое значение своему мнению, и уехал.

После Его отъезда ашрам казался безжизненным. Окружающая обстановка претерпела резкую перемену, так как все утратили привычную бдительность, считавшуюся обязательной для того, чтобы улавливать каждое Его движение во избежание утери сравнительно малых возможностей получить даршан. Никто не имел ни малейшего представления, как долго Он будет отсутствовать. Он редко сообщает о своих планах, но даже если и говорит о них, Он вполне может изменить их без предупреждения. Мы старались расслабиться, терпеливо ждать Его возвращения и использовать время и возможность уладить все запущенные мирские дела.

К вечеру первого дня отсутствия Бабы молодой человек, с которым я работала, вбежал в комнату с настоятельной просьбой быстро прийти туда, где молодая женщина наделала шуму в женской секции перед мандиром. Он рассказал мне, что добровольные помощники были не в состоянии сдержать ее. Он стал объяснять, что она только что прибыла в ашрам под опекой пожилого мужчины, который сопровождал ее в путешествии из Англии. Она бредила, была довольно буйной и требовала постоянного наблюдения, чтобы предотвратить нанесение вреда себе самой и другим. Ее сопровождающий или телохранитель рассказал молодому человеку, что он знал ее в течение длительного времени. Она была отличной студенткой и самой молодой женщиной, когда-либо назначавшейся на должность директрисы школы в англии, прежде, чем стала такой бесноватой. Эта ужасная перемена произошла в то время, как она случайно связалась с группой, которая занималась черной магией, хотя исповедовала христианство. Она поняла свою ошибку, когда участвовала в черной мессе. Ее теперешнее состояние было непосредственно связано с этим пугающим событием. Он быстро сообщал эти факты нам, пока убеждал меня пойти с ним, чтобы помочь. Он оставил ее в центре женской половины храма, где ни он, ни сопровождающий ее мужчина не могут находиться, так как это против правил ашрама.

Сказать, что я была в ужасе, было бы преуменьшением. Я не имела ни малейшего представления, как поступать в таком случае. Кроме того, у меня не было полномочий делать что-либо подобное в ашраме, и я не могла спросить разрешения у Бабы, поскольку Он уже уехал в Анантапур. Очевидно, это было обязанностью женщин-добровольцев, так как их выбрали для того, чтобы они решали женские проблемы. На них была возложена обязанность проводить в жизнь немногие правила, чтобы обеспечить порядок и приличия среди женщин. Когда я высказала некоторые из этих возражений, молодой человек заявил, что это — отнюдь не обычная проблема и что я — единственная женщина, по его мнению, которая могла бы, возможно, ей помочь. Я согласилась пойти с ним, чтобы посмотреть, что происходит, а мой муж настоял на том, чтобы сопровождать нас. Когда мы подошли к женскому ряду для даршана перед мандиром, нам открылась дикая сцена. Несколько добровольцев пытались удержать молодую женщину. Она была одета совершенно несоответствующим образом и шумно веселилась и неистовствовала прямо перед мандиром, где тишина была непременным условием. Личные апартаменты Бабы составляют часть здания мандира, как и комната для бесед, поэтому тем более было необходимо поддерживать тишину.

Я увидела, что она сопротивляется усилиям добровольцев удержать ее настолько яростно, что им приходится держаться на расстоянии, чтобы избежать ее молотящих рук и ног. Это было действительно безвыходное положение.

Прежде чем я успела принять какое-нибудь решение, я обнаружила, что бегу через лежащее между нами пространство, как бы выброшенная силой помимо моей воли. Так же автоматически я схватила обезумевшую женщину, очень осторожно опрокинулась с ней на землю и стала качать ее на коленях, как будто она была обиженным ребенком.

Когда я начала успокаивающе говорить с ней, она взглянула на меня, явно напуганная, и спросила: "Вы — англичанка?" Когда я ответила, что родилась и училась в Англии, она вздохнула и прислонилась ко мне.

В этот момент мой муж стремительно бросился ко мне, но добровольные помощницы не пустили его, так как он находился на женской половине. Я видела, что он испугался, не нанесен ли мне вред, поэтому я быстро заверила молодую женщину, что попытаюсь помочь ей, и убедила ее позволить отвести себя в другую часть ашрама. Она кротко молча согласилась, и с помощью другой женщины мы почти вынесли ее туда, где мы могли обсудить, что делать дальше. Человек, который привел ее, прибежал поспешно уже с ключом от комнаты, которая предназначалась им. Я заметила, что его лицо и руки покрыты царапинами и порезами. Позже мы узнали, что они нанесены его подопечной во время перелета в Индию.

До тех пор, пока мы не доставили ее в комнату, у меня не было возможности хорошенько рассмотреть ее. Я ужаснулась при взгляде на нее. Она была похожа на скелет, была грязной, со спутанными волосами, ее одежда была рваной, а лицо — белым, как бумага. Но в глазах ее было выражение, которое многое сказало о том, что она перенесла. Мое сердце страдало при виде ее, но я все еще не имела ни малейшего представления, как помочь ей. Все, что я знала в тот момент, так это ее отчаянная потребность в любви и сострадании.

В течение последующих нескольких дней небольшая группа людей с Запада старалась помочь более практичным способом. Некоторые из женщин подарилисари и показали ей, как носить их, тогда как другие принесли еду и постель. Я помогла ей вымыться и расчесать ее спутанные волосы. Когда она медленно и боязливо начала рассказывать о том, что с ней случилось, я ужаснулась, обнаружив ту гипнотическую власть, которой обладают люди, стоящие за так называемой христианской группой, с которой она оказалась нечаянно связанной. Я ужаснулась при виде ее полного подчинения и страха. Я применяла все методы, которые знала, чтобы вызвать ее на откровенность и научить, как избавиться от страшных символов и призраков, которые, как она сообщала, "возникают" в ее голове. Я не имела личного опыта лечения такого серьезного случая и абсолютно не сомневалась, что, независимо от того, что это такое, Баба должен действовать через меня, если бы следовало избавить ее от любой зловещей силы, которая все еще управляла ею на расстоянии.

Несколько человек стали замечать весьма странные вещи, происходящие с ними. Они сообщали, что всякий раз, как они вступали в контакт с ней или даже проходили мимо ее комнаты, когда она находилась там, они становились больными, приходили в угнетенное состояние, в замешательство и чувствовали слабость. Одна женщина, просто одолжившая ей носовой платок, почувствовала себя совершенно больной после того, как он вернулся из прачечной и она взяла его, чтобы положить в чемодан. Только после того, как она сожгла платок, она избавилась от хлопот. Все больше и больше женщин рассказывали мне подобные истории, в результате чего меня осенило, что я, которая находилась с ней много времени, не испытала никаких затруднений, как другие. Это весьма удивляло меня,так как я всегда была чрезвычайно восприимчивой, особенно к отрицательным эмоциям или влияниям. Почему на меня не было оказано никакого влияния, тогда как у других людей возникали проблемы?

Тогда однажды утром, когда она была больше, чем обычно, обеспокоена и напугана, я инстинктивно потянулась к изображению Бабы, висевшему на моеймангала сутре, с тем, чтобы попытаться мысленно установить с Ним контакт и спросить, что мне делать. Конечно! Разве не сказал Он, что это ожерелье обеспечит мне защиту девяти планет? Я не совсем поняла это утверждение в то время. Вот, должно быть, причина того, почему я оказалась единственным человеком, невосприимчивым к негативным силам, управляющим ею. Эта мысль успокоила меня, но я чувствовала себя очень одинокой и более уверенной в том, что должна постоянно обращаться к Бабе за помощью.

Все были счастливы, когда Баба вернулся. Мы решили, что теперь Он займется этим странным случаем. Мы надеялись, что Он вылечит ее и избавит от притеснителей. Вместо этого Он приказал добровольным помощникам посадить нас обеих во время утреннего и послеполуденного даршана у стены комнаты для интервью, расположенной непосредственно под Его личными апартаментами. Воздействие этого места на девушку было необычайным. По-видимому, сила Бабы, просачивающаяся сквозь стену здания, начала возбуждать и доводить до ее сознания сотни различных символов, представляющих все, что она пережила в руках черных магов. Когда эти образы всплыли на поверхность и она смогла зримо представить каждый по отдельности, я обнаружила, что я в состоянии помочь ей объяснить их и освободиться от них, передав их Бабе. Страх и ужас, которые мучили ее во время этого процесса, были настолько сильны, что она неудержимо дрожала. К счастью, она осознавала то, что мы делаем, понимая, насколько это необходимо, и в любое время стремилась по возможности сотрудничать. Таким путем она освободилась от множества подсознательных воспоминаний, так что могла позаботиться о себе более нормальным образом к тому времени, как мы уехали домой.

Теперь я понимаю, что если бы Баба вступил с ней в прямой контакт, когда она только приехала, воздействие Его энергии было бы значительно больше того, что она могла вынести. Я узнала потом, что Он советовал ей уйти из ашрама при приближении праздника Шиваратри, когда атмосфера заряжена энергией Шивы. Должно быть, Баба решил, что эта энергия была бы слишком сильной, чтобы она могла противостоять ей в своем расслабленном состоянии.

Вскоре после того, как мы приехали, Баба обсуждал с Джеком Хислопом и моим мужем необходимость организовать комиссию и понаблюдать за все растущим числом центров Саи Бабы, которые возникали в США. Так как все больше людей ездили в Индию, чтобы увидеть Бабу, многие по возвращении объединялись в небольшие группы, чтобы петь бхаджаны, а некоторые из них создавали центры. Сейчас, когда число таких групп все возрастало, им требовались руководящие указания, чтобы помочь организовать центры, подобные тем, которые были в Индии, но в такой форме, которая имела бы практическое значение и подходила нашей стране. Баба просил Джека и Сиднея совместно наметить в общих чертах то, что, как они считают, необходимо, и представить Ему на рассмотрение. У них состоялось несколько встреч, чтобы обсудить этот вопрос.

В конце нашего пребывания Баба объявил, что Вторая всемирная конференция состоится в ашраме в третью неделю ноября, непосредственно перед празднованием Его 50-летия 23 ноября.

Когда пришло время возвращаться домой, Он удостоил нас прощальной беседы, во время которой пригласил присутствовать на конференции. Он также спросил о моих головных болях. Узнав, что они все еще имеют место, Он материализовал маленький цилиндрический пластмассовый пузырек с пилюлями и велел принимать по одной каждый день по приезде домой. Когда я более внимательно рассмотрела пузырек, меня заинтриговало, что единственной меткой на нем был маленьких треугольник с буквой K на круглой пробке. Когда мы вернулись в Бангалор, то спросили у нескольких фармацевтов, не является ли этот значок товарным знаком какого-нибудь известного изготовителя. Никто не признал это, поэтому мы пришли к заключению, что это была еще одна загадка Бабы, которую я должна решить. Я сразу же подумала, что этот знак состоит из двух символов, которые я чаще всего использую в своей работе, — круг и треугольник — и что буква K — первая буква нашей фамилии. Не давал ли Баба мне знать самым хитроумным способом о том, что Ему известны методы, которые я применяю?

Я уезжала, переполненная Его благословениями. Однако, я должна была усвоить очень многое из Его учения и моего собственного опыта прежде, чем использовать все это в своей повседневной жизни. С тех пор я осознала, что для того, чтобы понять некоторые из Его мыслей, которые Он высказывал либо в своих наставлениях, либо лично мне, часто требуются месяцы, а в некоторых случаях — даже годы. Для того, чтобы весь урок стал понятным, Его высказывания следует рассматривать на многих уровнях.

ГЛАВА 14

Мы приехали домой в конце Февраля и хотели вернуться в Индию в ноябре, чтобы участвовать во Второй всемирной конференции и в праздновании 50-летия Бабы. Конечно, мы не предполагали, что поедем обратно так скоро, но есть нечто такое в том, как Баба дает понять о своих пожеланиях, что берет верх над личными планами, поэтому мы не задавались вопросами.

Следующие несколько месяцев были заполнены мирскими заботами. По возвращении из Индии мы решили переехать из квартиры в дом. Мы переехали в августе, так что у нас было достаточно времени, чтобы обосноваться в нем прежде, чем уехать снова в Индию в середине ноября.

По прибытии в Путтапарти мы обнаружили, что нам придется делить комнату с двумя другими супружескими парами, и это поистине удивило нас. Казалось весьма странным, что мужчины и женщины сидят отдельно на даршане и на всех других собраниях, однако размещаются вместе на ночлег, что, конечно, обуславливает их самую тесную и интимную близость. Когда мы добрались до нашей комнаты, то были приятно удивлены, обнаружив, что одной из этих пар были наши друзья Боки, которые прибыли за несколько дней до нас и уже уютно устроились. День спустя прибыла другая супружеская пара, так что в маленькой комнате стало довольно тесно. Ночью приходилось расстилать постели на полу очень осторожно, так как едва хватало место для шести матрасов. Даже при соблюдении наибольшей осторожности, если кому-нибудь из нас случалось повернуться ночью, мы легко могли оказаться на голове того или другого из спящих с любой стороны. Это, конечно, давало некоторое представление об общинном образе жизни. Мы не только спали в одной и той же комнате, но и готовили, мылись, стирали нашу одежду, одевались и раздевались в том же замкнутом пространстве. Мы стали специалистами по изворотливости в использовании площади, отведенной для приготовления пищи и купания, и быстро научились быть по возможности скромнее в наших омовениях и одевании. Возникало много как комичных, так и напряженных ситуаций, но мы все старались приспособиться к этому ограниченному пространству. С тех пор мы часто высказывались в том смысле, что, если наша дружба с Боками выдержала такое испытание, она, должно быть, имеет весьма прочную основу в виде нашей общей любви к Бабе.

Конференция растянулась на десять дней, причем каждый день был заполнен разнообразной деятельностью. Это было впервые, что нам представилась возможность наблюдать в действии членов различных отделений огромной организации, которая образовалась вокруг Бабы. Когда люди начали приобщаться к учению Бабы, по всей Индии возникла сеть центров, позволяющих преданным собираться вместе, чтобы петь бхаджаны, изучать наставления Бабы и заниматься севой, или службой, на благо общества.

В 1967 г. была проведена первая Всеиндийская конференция с целью разработки структуры, обеспечивающей единообразие во всех центрах. Для облегчения этого процесса Баба дал несколько следующих простых руководящих указаний:

1. мужчины и женщины должны встречаться и работать в отдельных группах;
2. самхити, как называют эти группы, не должны собирать деньги ни с какой целью;
3. не должно быть никаких членских взносов.

Баба очень хорошо понимает, что не рекомендуется смешивать финансовые дела с духовной деятельностью, и не хочет, чтобы Его имя было каким-либо образом связано с денежными операциями.

Было также сформировано служебное отделение организации, названное Сева Дал, так как Баба учит, что недостаточно сосредоточиваться только на нашем собственном духовном пути. Равным образом важно служить другим в общине, особенно тем, кто менее удачлив.

По мере роста организации со все большим и большим количеством людей, притягиваемых к Бабе, были организованы другие филиалы. Первым из них была Махила Вибхаг, или женское крыло. Под Его наблюдением было начато выполнение программы Бал Викас по обучению детей преданных в соответствии с учением Бабы. Из этой программы вырос более современный план вплоть до уровня колледжа.

Постепенно, по мере развития всех этих аспектов организации, они начали совместно работать по достижению цели Бабы научить людей сознавать Бога, живущего в каждом. Баба настаивал на том, чтобы члены этих групп применяли Его наставления на практике в их жизни. Таким образом, они будут действовать подобно дрожжам в тесте в отношении общества, в котором живут, а это, в свою очередь, окажет влияние на всю страну. Он говорит: "Моя жизнь — это моя миссия", — и надеется, что последователи последуют Его примеру.

Первую Всемирную конференцию в 1968 г. посетило очень небольшое число последователей из других стран. В 1975 г. это число увеличилось настолько, что посчитали необходимым разработать общий курс для групп. которые возникали в других странах, как Баба уже говорил мужу и Джеку Хислопу в начале года. Члены групп Сева Дал прибывали со всей Индии, чтобы помочь в осуществлении многочисленных мероприятий. Они работали день и ночь, подметая, убирая и украшая помещения и сады. Они подготавливали навесы для ночлега делегатов, помогали группе устроителей в проведении и обеспечении санитарно-профилактических мероприятий и медицинской помощи, а также на кухнях и в столовых. Дух преданности, с которой они выполняли все эти трудные задачи, воодушевлял их и доказывал благотворное влияние Бабы и Его учения на них.

Кроме делегатов, многие тысячи последователей и паломников ежедневно приходили в ашрам из всех районов страны. Они прибывали на мотороллерах, велосипедах, автобусах и машинах, в экипажах на конной тяге и даже в повозках, запряженных волами. Дорога, ведущая к воротам ашрама, была настолько запружена, что становилось трудно передвигаться по улицам. Весь ашрам кишел тысячами людей, которых было слишком много, чтобы можно было разместить их в жилах помещениях и под навесами, подготовленными в основном для делегатов. Чтобы разрядить обстановку, Баба разрешил возвести временные укрытия, используя любые материалы, которые удастся найти или которые были принесены паломниками, с целью защиты их от зноя днем и от пронизывающего холода ночью. Странного вида конструкции начали появляться, как грибы, по всей территории, будучи построены из различного лома и покрыты непромокаемым брезентом, тряпьем и кусками материи. Под этими временными укрытиями целые группы располагались лагерем со своими постелями, кухонной утварью, припасами и всеми своими пожитками. Те, кто не смогли обеспечить себе никакого укрытия, жили на голой земле на открытом воздухе, находясь во власти стихий, а также всех прохожих, будь то люди или животные. Они совершали все свои повседневные действия на виду у всех. Можно было видеть, как они умащивают свои тела маслами вместо омовения, расчесывают волосы, одеваются, готовят еду и едят, спят и заботятся о своих многочисленных детях всех возрастов. Вся территория была запружены настолько плотно, что приходилось ступать очень осторожно, чтобы не наступить на спящего ребенка, кучу одежды или мешок с продуктами. Многие расположились и вдоль проходов, идущих снаружи помещений на каждом этаже зданий. Вскоре нам пришлось научиться привыкать к звукам храпа, кашля, плача младенцев и к другим шумам ночи, так как они свободно проникали сквозь наши открытые окна без стекол.

Группы со всей Индии, а также из других стран собирались ежедневно вместе, чтобы обсудить множество вопросов, которые возникли в их центрах. Они старались также найти пути к усовершенствованию и расширению своей деятельности, особенно той, которая была связана с севой. Для тех из нас, кто прибыл в качестве делегатов из заграничных центров, созывались собрания для обсуждения средств, с помощью которых основные направления служения индийских центров можно было бы наилучшим способом применить к нашим разным культурам.

Баба сновал взад и вперед, неожиданно появляясь в дверях, слушая в течение нескольких минут, иногда делая замечания по поводу дискуссий и переходя в другое место, наблюдая за тем, чтобы все шло своим чередом.

С одобрения Бабы был учрежден Комитет Сатья Саи для Америки с правлением из трех человек: Джек Хислоп в качестве председателя, мой муж в качестве секретаря-казначея и Ричард Бейер в качестве вице-председателя. Кроме того, были выбраны 18 директоров, представляющих комитет в разных частях страны.

Помимо многочисленных собраний на протяжении дня, проводились вечерние мероприятия, включая концерты, спектакли и региональные народные танцы, исполняемые детьми Бал Викас и группами молодежи. Но, без сомнения, самыми страстно ожидаемыми событиями были назидательные и вдохновляющие беседы, проводимые Бабой. Он часто заканчивал их пением нескольких бхаджанов, которые подхватывали все собравшиеся. В этих случаях делегаты заполняли аудиторию настолько, что яблоку негде было упасть. Многие тысячи паломников собирались снаружи и могли принимать участие в этих беседах, так как по всей территории были установлены громкоговорители.

По мере приближения апофеоза празднества — 50-летия Бабы — в ашрам вливались новые толпы, чтобы присоединиться к массам, уже плотно заполнившим всю территорию. Волнение росло. Так как этот день рождения был юбилейным, он имел еще более важное значение для гостей. Когда этот день, наконец, наступил, толпы людей, одетых в самые лучшие одежды, сидели, терпеливо ожидая, ровными рядами снаружи в обширных садах. Нам всем хотелось бы знать, когда появится Баба и где Он будет стоять, давая даршан столь громадной толпе. Мы ждали и ждали, сидя скрестив ноги на твердой земле. Наконец, послышался необычный шум вертолета. Все головы поднялись вверх, следя за тем, как Он кружит над нами. Почти одновременно все резко вздохнули с недоверием. Можно было ясно видеть Бабу, который высунулся из вертолета и махал белым платком толпе внизу; Его оранжевую одежду узнали все, а Его черные волосы четко вырисовывались на фоне яркоголубого неба.

Именно таким способом Он решил проблему даршана огромному множеству людей, собравшихся по этому знаменательному поводу. Он понимал, что если попытается ходить между ними или даже ехать на спине своей любимой слонихи Саи Гита, Он, вероятно, затеряется в толпе, и лишь немногие смогут получить Его даршан. При полете Он был ясно виден всем. Когда вертолет сделал круг, пролетая низко над головами всех ожидающих людей, многие заплакали от радости, когда Он помахал своим платком и Его лицо озарилось широкой улыбкой мальчишеского восторга при виде воздействия Его сюрприза.

Удовлетворив желание каждого получить даршан, Он велел пилоту приземлиться перед мандиром, где Он вышел и приступил к осуществлению других планов на этот день. Его подарком каждому из гостей был прасад, состоящий из двух сортов рисовых сластей и распределяемый членами Сева Дал, студентами колледжей и добровольцами. Учитывая огромное число людей, которым этот прасад следовало раздать в столь короткое время, это было совершенно невероятным подвигом, свершение которого могло быть успешным только тогда, когда начало положено Бабой, а все остальное выполнено Его преданными последователями.

В тот вечер Аудитория Пурначандра была заполнена до предела. Мы все сидели на полу, окруженные людьми со всех сторон, так что невозможно было шевельнуться. Очевидно, никто не считал неудобство быть зажатым в такой толпе в течение нескольких часов слишком высокой ценой за привилегию услышать послание Бабы в день рождения.

Он начал с песни, а затем приступил к наставлению, которое переводилось на английский язык. Сначала Он сказал, что счастлив видеть столько людей, собравшихся отметить это событие. Он говорил далее, что некая большая потребность или сильное желание привели их сюда в надежде получить помощь и вдохновение, которые придадут их жизни больше смысла. При этом они будут способствовать восстановлению справедливости в мире, что является задачей, которую Он поставил перед собой в это решающее время.

Он сказал: "Каждый из вас, должно быть, ощущает пустоту внутри; жажда, сильная боль, неисполненные желания, неудовлетворенность или внутренний зов заставили вас преодолеть большие расстояния, множество препятствий, выносить неудобства для того, чтобы получить здесь поддержку и руководство".

Для Бабы стало привычкой сидеть в свой день рождения на возвышении в большом гамаке, называемом на хинди джхула, который несколько мальчиков из колледжа слегка толкали, чтобы поддерживать его в движении. В этот раз Он был одет в простое белое одеяние, вместо обычного оранжевого. Таким способом Он стремился персонифицировать и пробудить целомудренную божественную силу в каждом, которая находится в сердце и ждет пробуждения. Он следовал этому ритуалу с другой вдохновляющей целью, заставляя каждого стремиться установить контакт с этой внутренней силой. На следующий день Он дал толпам народа официальное разрешение разойтись и возвратиться к своим домам, в результате чего начался массовый исход.

Великолепие этих десяти дней со всеми красками, музыкой, танцами, волнением и сильными эмоциями должно было проникнуть в самую глубокую подсознательную область души каждого человека. Многие были глубоко затронуты, и никто не избежал некоторой перемены к лучшему.

ГЛАВА 15

Так как мы дважды побывали у Бабы в 1975 г., то в 1976 г. мы не ездили к нему. Мой муж был занят разнообразной деятельностью в связи с вновь учрежденным комитетом. Мне тоже требовалось время, чтобы усвоить и осмыслить все, что мы приобрели за этот год, и возобновить практику, которая быстро увеличивалась.

Я часто вспоминала приказание Бабы в нашу первую встречу в 1973 г. о том, что я не должна ездить в Индию, чтобы увидеть Его незначительное тело, а должна найти Его двойника в своем собственном сердце. Он заставляет нас видеть Его , качающегося в джхула, в наших собственных душах. Теперь, в большей степени, чем когда-либо, я понимаю, что должна попытаться воплотить Его совет в своей повседневной практике. Теперь то, что я действительно наблюдала, как Он качается в джхула, приобретал еще большее значение. Это наложило глубокий отпечаток на каждую часть моей души, не только на сознательную, но, что более важно, на подсознательную часть, на которую такая символическая картина действовала особенно сильно.

Мы были также заняты приготовлениями к свадьбе нашей младшей дочери Лорны, которая должна была состояться в начале января того года. После нашей первой встречи в Бабой в 1973 г. обе дочери заинтересовались Им. Они просили нас передать Ему письма каждый раз, как мы возвращались, чтобы увидеть Его. Шейла, старшая из сестер, всегда думала о карьере, тогда как Лорна с самого юного возраста мечтала в основном о том, чтобы стать женой и матерью. Поэтому ее первое письмо Бабе в январе 1975 г. содержало просьбу помочь найти подходящего мужа.

Мы были крайне удивлены, когда после нашего возвращения домой она с волнением сообщила, что, пока мы были в Индии, она встретила Эда Тейлора, за которого надеется выйти замуж, так как уверена, что встреча с ним была ответом на ее письмо к Бабе.

В конце того же года было объявлено о помолвке, и свадьба была назначена на середину января. Мы решили внести в качестве свадебного подарка первый взнос за дом и предложили им осмотреть дома, пока мы находились в Индии на Всемирной конференции. Мы взяли с собой письмо Лорны, в котором она просила Бабу помочь им найти нужный дом. И снова после нашего возвращения они с нетерпением стали рассказывать, как нашли дом, который понравился им обоим, и хотели, чтобы мы немедленно пошли посмотреть на него. В середине января их сочетали браком во время небольшой семейной службы. Итак, первая стадия мечты Лорны осуществилась, когда она стала сияющей новобрачной. Я благодарила Бабу от всей души за ее счастье и надеялась, что все ее мечты сбудутся.

позже в тот год со мной произошел очень необычный случай, который вновь продемонстрировал постоянное присутствие любви и защиты Бабы на расстоянии. Этот случай дополнительно подтвердил Его объяснение того, что кольца и другие талисманы, которые Он материализует и дает разным людям, действительно действуют как связующее звено, через которое следует просить Его помощи в тяжелое время.

Утром 14 июля я проснулась, вспоминая обрывок особенно живого сна. В этом сне я стояла в длинном ряду людей, которых несколько судей должны были подвергнуть испытанию по отдельности, хотя я не имела никакого представления о характере этого испытания. Когда подошла моя очередь, судьи сказали с удивлением, что этот человек, подразумевая меня, может дышать полным дыханием. Очевидно, это и было испытанием. Помню, что пришла в недоумение, так как никогда не практиковала пранаяму или какие-либо другие дыхательные упражнения и не знала о каком-то ином дыхании.

Вскоре после пробуждения мы с мужем приступили к нашим обычным утренним занятиям, включая форму Таи Чи с последующей медитацией. Через несколько минут после начала упражнений я внезапно осознала, что виду Бабу, стоящего лишь в нескольких дюймах передо мной. Меня особенно поразило то, что, хотя я в действительности не видела Его, я различала пространство, которое Он занимал, Его размер и высоту по сравнению с моими собственными. Затем я стала осознавать, что Он буквально вливается в мое солнечное сплетение, что ощущалось как энергия. Я поразилась тому, как легко было расслабиться и вдыхать ее, и надеялась, что всегда смогу быть столь же открытой для приема этой энергии, как сейчас. Однако, я не связала этот новый тип дыхания со сном, который мне только что снился. Я проснулась с головной болью, поэтому, надеясь, что Баба поможет мне, молча поблагодарила Его.

Чрезвычайно сильное осознание Его присутствия продолжалось на протяжении упражнений и во время медитации. Я почувствовала, что Он находится глубоко внутри меня и что Его энергия циркулирует по всему телу, давая ощущение покалывания, очень похожее на уколы булавок и иголок. Это было настолько субъективное ощущение, что в тот момент я не упомянула о нем мужу. После завтрака я приняла душ в его ванной комнате вместо той, которой обычно пользуюсь, так как переделывали. Как только я вышла из душа, он вошел в него. В следующую секунду я услыхала грохот. Он поскользнулся на влажных и покрытых мылом плитках и упал на спину на ступеньки, ведущие в душ. Он с трудом дышал и лишь стонал, лежа без движения.

Так как присутствие Бабы все еще сильно ощущалось мною, я немедленно призвала Его на помощь. Откуда-то у меня появились силы, чтобы вытащить Сиднея из душа, положить на циновку и перевернуть его на живот — подвиг, который, как я понимала, , не смогла бы совершить собственными силами. Я пришла в ужас, увидев, что его грудная клетка с правой стороны вдавлена и на ней появились два воспаленных красных рубца. На спине у него стали появляться также черные и синие кровоподтеки. Я быстро схватила пакет с вибхути Бабы и свою мангала сутру, лежавшие на полке в ванной комнате. Я перевернула его на спину и, вновь обратившись к Бабе с просьбой о помощи, стала втирать вибхути ему в спину, осторожно растирая ее по кровоподтекам. Я готова была расплакаться, когда увидела, что ребра под моими пальцами начали двигаться и спина стала приобретать более нормальную форму. В этот момент он сделал глубокий вдох и снова смог разговаривать и дышать нормально. Я продолжала втирать вибхути в поврежденные места, и пока я так делала, мне было удивительно видеть, как кровоподтеки бледнели, как будто их стирали. Однако я чувствовала, как сломанные кости двигаются под моими руками и слышала, как концы трутся друг о друга.

Как только я почувствовала, что можно без опасения оставить его, я позвонила нашему врачу. Он велел мне позвонить санитарам, чтобы те забрали его в пункт неотложной помощи. Когда они прибыли и обследовали его, то заверили меня, что кости у него не сломаны. Они также сказали, что нет необходимости в карете скорой помощи, но, возможно, хорошо бы отвезти его в больницу, чтобы проверить все как следует. Я едва могла поверить в это, так как знала, что слыхала и чувствовала движение тех сломанных ребер.

Все время, пока мы ехали в больницу, когда Сидней лежал пластом на заднем сиденье моей машины, я умоляла Бабу о помощи, потому что боялась, что тряска в машине может сместить кости. Когда мы прибыли в больницу, ему сделали рентгенограмму. Снимки показывали, что у него сломано три ребра. Совершенно непостижимо, как они не проткнули ему легкие и были в правильном положении, так что не требовалось никакой операции. Удивительно, но не было ни малейшего признака первоначальных кровоподтеков.

Я была уверена, что Баба, вероятно, знал о том, что произошел несчастный случай, но так как Он не вмешивается в нашу заслуженную карму, Он не отвратил его. Он подготовил меня заранее (без моего понимания причины), так что я была готова призвать Его на помощь. Я уже была полна Его энергией и смогла перелить ее в Сиднея в целях предотвращения более серьезных травм.

Из этого случая следовало извлечь важный урок. Многие преданные считают, что, как только они примут Бабу, то будут с этого момента жить счастливо всегда. Когда оказывается, что дело обстоит не так, они сильно расстраиваются и разочаровываются. Часто они начинают сомневаться в Бабе, особенно в том случае, когда это выглядит так, как будто на них ведется наступление, во время которого у них едва хватает времени, чтобы оправиться от одной проблемы прежде, чем появятся новые проблемы, чтобы занять ее место.

Баба часто объяснял, что Он может решиться ускорить наши отрицательные кармы, когда мы приходим к нему, чтобы дать нам возможность освободиться от них. Он помогает нам принимать их и учиться на них, если мы взываем к Нему и уверены в том, что не можем справиться сами. С Его помощью может быть решена любая проблема. В вышеописанном случае Баба не только наполнил меня своей энергией, но и руководил мною, будучи непосредственно там, лишь в нескольких дюймах от меня, когда Сидней упал. Если бы я находилась где-нибудь в другом месте в доме, он, возможно, не выжил бы, так как в его состоянии невозможно было позвать на помощь. Кроме того, я бы никогда не услышала, что он упал, если бы дверь ванной комнаты была закрыта.

Что касается меня, то гораздо целесообразнее знать, что Баба всегда готов помочь нам в решении наших проблем, чем ждать, когда Он мановением волшебной палочки отвратит их. Если бы Он поступал так, это лишило бы нас возможности извлечь определенные уроки из проблем, которые имеют место. С глубоким волнением я вспоминаю о том, какую огромную заботу Он проявил, прибыв до несчастного случая, чтобы подать мне сигнал и подготовить меня к обращению за помощью, как он делал прежде в случае с угонщиками и будет делать снова в других случаях.

Вскоре после этого инцидента наша дочь Лорна позвонила позвонила и сообщила нам, что она в положении. Она была счастлива от перспективы стать матерью и, таким образом, осуществить другое свое сильное желание. Ребенок должен был родиться в середине марта, поэтому она хотела знать, когда мы собираемся поехать в Индию, и просила нас быть дома вовремя, чтобы приветствовать появление нашего первого внука. Мы заверили ее, что, вероятно, уедем в наше обычное время в январе, но соберемся немного раньше в этом году, чтобы возвратиться задолго до этого радостного события.

ГЛАВА 16

Мы снова полетели в Индию 4 января. Наш знакомый врач решил сопровождать нас, но на очень короткое время. Баба всегда бывает очень счастлив, когда врачи приезжают повидать Его, и обычно уделяет им много внимания, вероятно потому, что вся их жизнь посвящена служению человечеству — причина, очень близкая Его сердцу. Его обращение с этим врачом не составляло исключения.

Баба находился в Уайтфилде, когда мы прибыли. Он пригласил нас троих в свой дом, как только увидел нас. Он включил нас в группу для двух бесед, на протяжении которых он материализовал кольцо и крест для этого врача и дал ему большой пакет вибхути для его пациентов. Врач возвратился домой, потрясенный вниманием и любовью, которые Баба даровал ему во время очень короткого пребывания.

Во время одной из бесед Баба подошел ко мне и дотронулся до крошечного золотого кольца, которое я носила. По форме это кольцо было похоже на цифру восемь — один из самых символов в моей работе — и было подарено мне нашей дочерью Шейлой. С одобрительной улыбкой Он сказал: "Цифра восемь — это также буква S в слове Саи (Sai)", что, по-видимому, являлось еще одним примером Его косвенного способа выражения того, что Он не только полностью осведомлен о методах, которые я применяю, но и том, что они исходят от Него и носят Его инициалы.

Символ в виде цифры восемь используется в качестве упражнения для создания зрительных образов с тем,Ю чтобы ввести каждого из двух человек в их собственный круг или территорию с целью оказания им помощи в отведении их проекций друг от друга. Этот символ используется также в качестве подготовки перед отделением от кого-то или чего-то, что представляет собой символ надежности в предпочтение Бабы внутри. Когда мы привязаны к другим людям или предметам, мы не можем возлагать все наши надежды на Бабу, ибо никто не может служить двум господам. Сам Баба выразил эту концепцию очень четко. Он говорит: "Свобода — это независимость от внешних обстоятельств. Тот, кто нуждается в помощи другого человека, вещи или условия, является рабом. Абсолютная свобода не дана никому на земле, так как самый смысл смертной жизни заключается в связи с другими и в зависимости от них. Чем меньше желаний, тем больше свобода; следовательно, абсолютная свобода — это абсолютное отсутствие желаний".

Чем больше я узнавала об учении Бабы, тем больше я признавала, что оно согласуется с теми доктринами, которым меня учили столь многие годы задолго до того, как я узнала человеческую форму Бабы в Индии. Я высоко оценила то, что Баба даровал мне знак узнавания цифры восемь, тем самым санкционируя этот метод.

Однажды, вскоре после эпизода с кольцом в форме цифры восемь, Баба указал на часы, который я носила и на циферблате которых не было цифр. "Никакого времени по часам, только внутреннее время",—заметил Он одобрительно. Это было введением в постепенный процесс, посредством которого Он научил меня отсчитывать внутреннее время в противоположность общераспространенному рабству сверки с часами. Мне приходилось неоднократно вспоминать об этом, когда я наблюдала, как Он дожидается нужного времени почти так, как если бы Он прислушивался к нему, прежде чем начать говорить, действовать или удовлетворять чью-то просьбу. Мы на Западе настолько ощущаем время, что нам бывает трудно расслабиться и терпеливо прислушаться к отсчету времени, чтобы оно открылось нам.

Баба также готовил меня к выполнению будущей задачи, о которой я и не подозревала. На этот раз я обычно сидела каждое утро совершенно одна на женской половине веранды, если в этот день не были приглашены другие женщины. Я наслаждалась возможностью побыть в одиночестве, позволявшим мне заняться медитацией и чтением. Но вначале я чувствовала себя очень неуютно, находясь на виду, будучи чрезвычайно застенчивой по натуре. Я Бабы же были другие понятия, и это был первый Его урок по извлечению меня извлечению меня из моей скорлупы.

Мой дискомфорт пребывания в состоянии отшельницы усугублялся дополнительно тем, что, когда мальчики из колледжа выходили из комнаты Бабы, им приходилось проходить передо мной, чтобы выйти из помещения. При этом они опускали глаза и делали большой круг вокруг меня, проходя вплотную к противоположной стене. Я знала, что Баба учит мальчиков смотреть на каждую молодую женщину, как на свою сестру, на каждую пожилую женщину — как на свою мать. Я знала также, что Он советует им избегать ненужных контактов с представительницами противоположного пола, чтобы это не отвлекало их от учебы и богослужения.

По прошествии первых нескольких дней я стала осознавать, что в уме у меня совершенно непроизвольно слагаются стихи, по-видимому, не по моей воле. Я начала записывать их, как если бы мне диктовали. С детства у меня была привычка сочинять стихи с аллитерациями, чтобы отметить дни рождения или другие события, но это всегда требовало времени и усилий с моей стороны, чтобы вложить соответствующие чувства в размер и ритм. Сейчас я была крайне удивлена, когда мне в голову пришли довольно быстро полностью законченные стихи, и была абсолютно уверена, что не смогла бы сочинить их сама. Было весьма интересно наблюдать за происходящим процессом.

Однажды произошел очаровательный маленький инцидент, который иллюстрирует причудливое чувство юмора Бабы. Большая группа мужчин, которые ожидали беседы с Ним, стала проявлять сильное беспокойство, так как Он не выходил из комнаты гораздо дольше, чем обычно. Внезапно Он появился в дверях и, подходя к ним, начал бранить их за нетерпение. Они были совершенно подавлены и все выглядели глуповатыми. Затем Он начал обсуждать с ними различные дела, по которым они пришли просить совета. Когда Он закончил, то пошел туда, где я стояла в одиночестве на женской стороне. Когда Он приблизился, на Его лице появилось такое озорное выражение, что хотел абы я знать, что же Он собирается сказать. Когда Он был почти передо мной, то поднял правую руку над головой и начал опускать ее, как будто собирался шлепнуть меня. Но на полпути Он изменил направление движения руки и с проказливой улыбкой быстро опустил ее и резко хлопнул себя по бедру. Он от душим наслаждался моей испуганной реакцией на перспективу получить шлепок от Него. Все мужчины, которым Он совсем недавно сделал выговор за их нетерпение, разразились смехом при виде этого маленького эпизода. Моей первой мыслью было, что, зная о том, что я тоже была слишком нетерпеливой, Он напомнил мне об этом, но принял шлепок на себя. Я присоединилась к веселью, когда Он повернулся, чтобы идти в свою комнату.

Спустя день или около того, Он подошел ко мне однажды утром и сообщил, что хочет завтра видеть нас на интервью. Затем Он спросил, захотим ли мы остаться на пение бхаджанов, которые будут исполнять мальчики из колледжа. Всегда было удовольствием слушать Его учеников, которых Он учил петь подобно ангелам. На этот раз Он сам пропел несколько бхаджанов, отбивая ритм карабалами (маленькими металлическими тарелочками). Я люблю наблюдать за Его изящными коричневыми руками, которые, кажется, танцуют, похлопывая по крошечным тарелкам. В конце собрания Он подошел ко мне и сказал: "Скажи своему мужу, что я хочу видеть вас завтра и приглашаю остаться на ланч наверху".

Я все еще была полна видом и звуками Его пения и игры на карабалах настолько, что моя радость выплеснулась наружу и я непроизвольно схватила Его за обе руки и стала благодарить за изумительный вечер. Такой жест был совершенно не характерным для меня и, должно быть, прорвался в результате его ежедневного поощрения меня к выходу из моей защитной оболочки, чтобы стать менее застенчивой и замкнутой. Вместо того, чтобы сделать мне выговор, как Он поступает, когда последователи пытаются дотронуться до Него или обхватить Его ноги, Он просто улыбнулся подобно снисходительному отцу и продолжил свой путь.

В конце следующего утра нас пригласили на беседу. Мы снова обсуждали мое непрекращающееся болезненное состояние. Он заверил меня, что головные боли не являются результатом чего-то такого, что я думаю или делаю неправильно, а обусловлены слабостью. Далее Он заявил, что по природе они — физико-механические, а не психологические. Это заверение принесло мне огромное облегчение. Как будто прочитав мои мысли, Он добавил: "Не обсуждай это ни с кем". Он обещал еще полечить меня. Затем Он совершенно сбил меня с толку, сказав: "Вскоре будет ваша 25-я годовщина". Я ответила, что это будет наша 35-я, а не 25-я годовщина. Он только улыбнулся и сказал: "Нет, 25-я. Юбилейный год", потом добавил, что Он проведет специальную ведическую свадебную церемонию смангала сутрой и с кольцом. Это привело меня в крайнее смущение. Он уже устраивал такую церемонию в нашу 33-ю годовщину. Но было не время обсуждать этот неразрешимый вопрос далее, потому что Он быстро спросил о письмах от преданных.

Обе наши дочери также прислали свои обычные письма. На этот раз Лорна просила Его о здоровом ребенке и помочь ей стать хорошей матерью. Некоторое время Он держал ее письмо в руке, не открывая его. Затем с довольной улыбкой сказал: "Она носит ребенка. Я хочу помочь ей".

Я попросила Его разрешения учредить стипендию для мальчика, чтобы он посещал Его колледж, объяснив, что у нас две дочери, но нет сыновей. Он быстро ответил: "Но у вас много-много сыновей. Все они — ваши сыновья и дочери", предположительно имея в виду людей, с которым я работаю, поскольку Он заверил меня тогда, что Он — всегда со мной во время моей работы. Что за удивительное облегчение было слышать это!

После того, как все ушли на ланч, нам велели подождать. Через некоторое время пришел один из учеников колледжа, чтобы проводить нас наверх в личную столовую Бабы. Стол был уже накрыт для ланча, и Баба ждал, чтобы усадить нас, как только мы вошли. Он сделал моему мужу знак рукой, чтобы тот сел, и направился ко мне, чтобы усадить в конце длинного стола по правую руку от себя. Когда я села, у меня в голове промелькнуло воспоминание о сне, который я видела за несколько недель до того, как мы уехали из дому. В этом сне Баба и я сидели за похожим длинным столом точно на тех же местах, но вместо того, чтобы кушать, Он учил меня. Когда я сравнивала эту сцену во сне с теперешней, Баба повернулся лицом ко мне. Он улыбнулся и понимающе кивнул головой, как будто тоже сравнивая обе картины.

Несколько мальчиков из колледжа ждали нас и быстро бросались обслуживать нас каждый раз, как Баба подавал им сигнал, что нам нужно что-нибудь. Я была особенно признательна за то, что еда была не слишком горячей и не слишком острой, так что я могла расслабиться и насладиться ею. Одно из блюд содержало бамию, овощ, который, как я знала, еще будучи ребенком, в Англии называют "дамские пальчики". Я пришла в восторг, услыхав, как Баба называет этот овощ так. Когда Он увидел, что мне нравится бамия, Он настоял на том, чтобы я взяла добавку. Когда я, наконец, отказалась, Он кивнул одобрительно и сказал: "Лучше не есть слишком много, когда тебе за шестьдесят".

Он ограничил нашу беседу за столом, сказав, что разговоры во время еды мешают пищеварению. Я успокоилась, так как уверена, что легкая беседа с Бабой за ланчем выглядела бы, возможно, несколько нелепой. В общем, это был приятный завтрак. Баба был отличным хозяином и заботился о нас, как отец о своих детях.

На следующий день я с огромным удивлением заметила, что мальчики из колледжа, которые обслуживали нас за ланчем, больше не обходят меня стороной. Теперь они проходили вблизи меня, хотя все еще опустив глаза. Я подозревала, что, услыхав, что мне за шестьдесят, они отнесли меня , минуя даже класс матерей, к классу почтенных бабушек, так что ничто не отвлекало их внимания. Спустя день или около того мы последовали за Бабой в Путтапарти, где оставались до тех пор, пока не пришло время снова уехать.

Со времени последней беседы я мысленно постоянно возвращалась к заявлению Бабы о том, что Он устроит духовную свадьбу в нашу предстоящую годовщину. Так много вопросов требовали, по-видимому, ответов. Разве Он забыл, что уже устраивал такую свадьбу для нас? Должна ли я напомнить Ему, даже если бы подразумевалось, что Он ошибся? Должна ли я показать Ему мангала сутру? Если Он даст мне еще одну, что я должна сделать с той, которую получила раньше? Я запуталась в вопросах, как в сети. В конце концов, я отказалась от решения этой проблемы и молила о том, чтобы меня надоумили в день нашей годовщины, что делать.

Пока я находилась в Путтапарти, у меня снова появилось время работать с людьми в периоды между постоянными ежедневными мероприятиями. В то время там находились несколько членов нашего лос-анджелесского центра. Общение с одним из них, Эдом Дагеном, было особенно многозначительным. Днем в Путтапарти бывает обычно очень жарко, но к вечеру становится прохладно и иногда довольно холодно ночью. Мы с мужем приобрели привычку совершать прогулку вокругашрама как только становилось прохладно, чтобы размяться после долгих часов сидения.

Однажды поздно вечером Эд присоединился к нам, и мы решили взойти на вершину холма над ашрамом. Это было изумительно спокойное и удобное место для наблюдения за всем, что происходило внизу. В тот день это имело особое значение. В мандире пели бхаджаны, и отзвук многих голосов, сливающихся в порыве поклонения, поднимался вверх и, казалось, окутывал нас. С холма можно было также беспрепятственно обозревать окрестности. Краски заката в прозрачном воздухе сумерек были несказанно прекрасны. У нас просто захватило дух при виде картины, а когда краски стали блекнуть, мы приготовились спуститься вниз прежде, чем темнота скроет наш путь по узкой тропинке. Мой муж шел в нескольких футах впереди, когда я почувствовала тонкий аромат, разливающийся в воздухе. Я удивилась, так как мы шли вдоль особенно бесплодной части пути. Я оглянулась вокруг, чтобы посмотреть, откуда шел этот аромат, но там не было ни цветов, ни кустов, которые могли бы, возможно, испускать это благоухание. Эд, который шел непосредственно за мной, спросил, не чувствую ли я удивительно нежный запах, на которых он тоже только что обратил внимание. Мы оба начали искать его источник, но ничего не нашли. Я позвала мужа, который ушел вперед, и он подошел к нам. Когда он приблизился, мы спросили, не чувствует ли он какой-то необычный запах, но несмотря на то, что он обладал чрезвычайно острым обонянием, он даже не чувствовал ничего. В замешательстве мы продолжили путь, желая знать, не показалось ли нам.

Несколько дней спустя мы услыхали, что время от времени о подобных случаях сообщали и другие. Это объяснялось присутствием Бабы, который давал о себе знать с помощью аромата в то время, как человек особенно расслаблен или настроен на Него. Мы с Эдом было глубоко взволнованы тем, что нам обоим удалось испытать присутствие Бабы в столь неуловимой форме, когда мы меньше всего ожидали этого и были на расстоянии от Его физической формы. По-видимому, этим подчеркивался факт, что всепроникающее духовное начало, которое Он выражает, присутствует везде, и Его можно ощутить в познаваемой форме всякий раз, когда мы находимся в согласии с Ним.

Утром 30 января, в день 35-летия нашей свадьбы, Баба прислал посланца в нашу комнату, чтобы пригласить нас на беседу. На этот раз мне больше всего хотелось бы знать, что Он намерен сделать. В указанное время мы пошли к комнате для интервью. Когда мы приблизились, то увидели несколько человек, уже ожидавших снаружи. вскоре после нашего прихода Баба вышел и кивком пригласил нас всех на групповую беседу. Он начал с короткого вступления и спросил каждого из нас, как мы себя чувствуем. Затем Он быстро встал с кресла и подошел ко мне. Обведя других людей взглядом, Он объявил, что сегодня — день юбилейной, 25-ой, годовщины у меня и что Он собирается провести специальную свадебную церемонию, чтобы отметить это событие. Снова Он сказал "двадцать пять лет" вместо тридцати пяти, а назвав эту дату юбилейной, опять подчеркнул, что действительно имеет в виду двадцать пять лет. Что же Он подразумевал? Я перестала задавать себе мысленные вопросы, так как Он внезапно начал вращать правой рукой в воздухе передо мной. Я подумала: "Ну вот, снова начинается. Что мне делать?" Пока я внимательно наблюдала и воспринимала все с волнением, Он материализовал большое кольцо, украшенное прозрачным бледноголубым камнем, похожим на аквамарин. Считая, что оно предназначено моему мужу, я посмотрела туда, где он сидел с другими мужчинами, ожидая, что Баба велит мне надеть кольцо ему на палец, как это было во время нашей предыдущей шаштиабди. Но Баба удержал меня. Затем Он взял мою правую руку, надел кольцо на безымянный палец, где и оставил его, хотя оно было слишком велико мне. Обычно Баба берет себе за правило, чтобы кольца точно подходили людям, для которых Он их делает. Затем Он положил правую руку мне на голову и сказал: "Голубой свет, зеленый свет. Будь счастлива".

В этот момент моей единственной реакцией было огромное облегчение. Я понимала, что мне не стоит беспокоиться, так как Баба не повторил церемонию с кольцом для моего мужа и с мангала сутрой для меня. В этот раз церемония была иной, но полное значение этого отличия стало мне понятно лишь гораздо позже, когда я углубилась в работу с моей дочерью Шейлой. Внезапно мне открылся весь смысл этого. Баба повторно соединил воедино не моего мужа Сиднея и меня, а соединил меня с моим внутренним мужем, или с предубеждением, как называл его Карл Юнг. На первой церемонии Баба дал мне мангала сутру. Теперь на этой церемонии кольцо было надо моему внутреннему мужу. Я также поняла, что выражение "голубой свет, зеленый свет" относилось не только к цвету камня, но и у цветам двух частей мандалы, используемой в моей работе. Это — символ, который помогает уравновешивать все четыре функции, которые мы содержим в себе. В Мандале желтым цветом обозначается интуиция, зеленым — восприятие, голубым — интеллект и розовым — чувство. Я понимала, что, конечно, кольцо слишком велико для меня. Я должна была еще пройти длинный путь, прежде чем голубой и зеленый, символизирующие более настойчивые и активные качества, достигнут достаточного развития, чтобы привести к лучшему равновесию. В течение некоторого времени Баба совершенно явно поощрял меня к тому, чтобы бросить привычку колебаться и заменить ее самоуверенностью с целью занять подобающее мне место в мире. Да, мне все еще требовалось дополнительно усовершенствовать позицию "голубой свет, зеленый свет". Я надеялась, что союз моих мужского и женского начал во внутреннем браке позволит мне достигнуть равновесия. Затем в моей памяти вспыхнуло внезапное понимание, касающееся того времени, двадцать пять лет назад, когда я только что приступила к внутренним поискам смысла жизни, результатом чего была работа, которой я занималась с тех пор. Для того, чтобы вести внутренний поиск, женщина должна использовать внутреннее настойчивое, мужское начало ума, которое Баба часто уподобляет внутреннему мужу. Кроме того, я узнала, что непосредственно после распознавания и развития каждого начала имеет место внутреннее соединение обоих начал воедино. "Ребенком" в результате этого союза будет новая, более уравновешенная и цельная личность. Соединил Баба оба эти начала воедино? По всей вероятности, дело обстояло именно так, хотя ни одна из этих внезапных догадок не пришла ко мне во время беседы. После я услыхала, как Баба говорит, что наше истинное рождение происходит тогда, когда мы впервые обращаемся к Богу. Согласно этому счету то был мой юбилей или 25-летие.

После короткой церемонии Баба позвал несколько человек из группы во внутреннюю комнату на частную беседу, тогда как другие остались сидеть, ожидая их возвращения. В один из моментов, когда Баба вошел, чтобы пригласить другую супружескую пару, Он заметил моего мужа, который сидел на полу, прислонившись к стене. С озорным блеском в глазах Баба спросил его: "Ты чувствуешь себя связанным?" Мой муж подумал, что Баба сказал: "Ты чувствуешь себя усталым?" ("tied" (связанный) и "tired" (усталый) произносятся одинаково.) и ответил: "Нет, Баба, я не устал, просто отдыхаю". Баба резко возразил: "Не усталым, я связанным". К своему удивлению я выпалила: "СВязанным с Бабой". В тот момент я не понимала полного значения этого замечания. Но гораздо позже оно стало понятным.

Каждый партнер должен быть связан с Бабой внутри, а не с другим партнером. Потом я вспомнила инцидент, который произошел в прошлом году с который я тогда тоже не поняла полностью. Однажды Баба поспешно вошел в помещение, где мы все сидели. Когда Он проходил мимо меня по пути в свою комнату, то повернулся и почти презрительно сказал: "Брачная церемония! Они хотят иметь спутника, но единственный спутник — это Бог". С этими словами Он скрылся на лестнице, чтобы возвратиться через несколько минут с аккуратно свернутой сари под рукой. Он, по-видимому, выполнил брачную церемонию для пары, побуждения которой к женитьбе Он не одобрял. Теперь я отдавала себе отчет в том, что тогда Он указал на то, что если муж или жена стали значить друг для друга больше, чем Бог, это могло бы воспрепятствовать их развитию и помешать им надеяться на Бога как на единственную защиту. Шаштиабди, или повторная брачная церемония, представляла собой повторное посвящение, при котором каждый партнер обещал помочь другому на их духовном пути к союзу с Богом.

Когда настало время для нашей частной беседы, мое недавно приобретенное кольцо почти соскользнуло с моего пальца, поэтому я сказала Бабе, слегка запинаясь: "Оно слишком большое". Он насмешливо посмотрел на меня и сказал: "Да, я знаю. Ты вырастешь, чтобы оно стало тебе впору", чего, конечно, я не поняла тогда.

По мере приближения времени нашего отъезда мы пытались попросить у Бабы разрешения уехать, но нам не удавалось привлечь Его внимание до тех пор, пока до нашего отъезда не остался один день, когда Он подошел к моему мужу и простодушно спросил: "Когда вы уезжаете?" как будто не имел об этом ни малейшего представления. Когда Сидней сказал Ему, что мы должны выехать на следующее утро, Он обещал нам прощальную беседу на следующее утро. Это означало, что мы должны упаковать вещи и быть готовы уехать, как только она закончится.

Когда мы пришли на беседу, то обнаружили, целый ряд людей с Запада, сидящих в ожидании. Среди них были врачи и психологи. Мы были рады повидать нескольких преданных из Калифорнии, включая Эда Дагена, когда мы все вошли в комнату. Так как я была единственной женщиной среди присутствующих, то села в сторонке на расстоянии от группы мужчин.

Вскоре после того, как мы уселись, быстрым шагом вошел Баба, напевавший тихим голосом: "Кто такой Саи Баба? Он — любовь, любовь, любовь", — повторяя это несколько раз до тех пор, пока, по-видимому, не осознал, что кто-то отсутствует, и спросил: "Где итальянская пара?" Он послал одного из мужчин поискать их, но тот вскоре вернулся, говоря, что не смог найти их и что ему сказали, будто они уехали. Несколькими минутами позже эта пара вошла, запыхавшись, и Баба объявил группе: Свами знал, где они были".

Эта беседа оказалась очень продолжительной и была одной из самых интересных и поучительных из всех, которые я могу вспомнить. Баба называл врачей врачевателями тела и врачевателями души. Ради врачевателей души Он начал обсуждение сущности души и спросил: "Что фактически есть душа?" Все стали высказывать свое мнение, и началась оживленная дискуссия. Затем Баба переключился на преданность и любовь, подчеркивая необходимость избавиться от того, что Он называл сокращенной любовью, или вожделением, которое является основной составляющей человеческой любви и часто ошибочно принимается за истинную любовь. Он убеждал нас всех перейти от любви, основанной на вожделении, к божественной любви, основанной на разъединении, которая расширяется, а не сокращается.

Затем Он наклонился к итальянцу и, показав на джапамалу, висевшую у него на шее, спросил: "Ты пользуешься этим или носишь лишь в качестве украшения?" Итальянец засмеялся и заверил Его, что пользуется ею. Баба взял Джапамалу и показал, как следует ею пользоваться. Джапамала — санскритское название четок, применяемых в различных религиях для того, чтобы помочь считать, сколько раз повторена определенная мантра или молитва. Джапамалы состоят из 108 бусин с одной дополнительной, прикрепленной отдельно к маленькой кисточке, чтобы отмечать начало нитки бус. Баба показал, каким образом она помогает нам сосредоточиться, чтобы отключиться от мира и воссоединиться только с Богом. Он объяснил, что большой палец представляет постоянно пребывающего Бога, указательный палец — жизнь человека, включая его "я", волю и личность, а три остальных пальца — гуны, или три свойства материального мира. Отведение указательного пальца от этих трех пальцев и соединение его непосредственно под внутренней стороной большого пальца указывает на стремление уйти от обычной привязанности к миру и прочно соединиться с Богом. Джапамалу следует надевать на средний палец, тем самым отделяя три других пальца от указательного, показывающего, что, когда "я" и Бог соединяются, они могут вместе согласованно действовать в миру. При перемещении каждой бусины большим и указательным пальцами Он рекомендовал повторять "Ом, ОМ, ОМ", "Саи Рам, Саи Рам, Саи Рам" или любое из других имен Бога. Практика такого отделения "я" от мирских атрибутов и соединения с Богом постепенно позволит разорвать такие привязанности. В то время, как мы привязываемся к мирским качествам, Бог автоматически исключается из нашей жизни. Мы не можем быть одновременно привязанными к миру и к Богу.

Он рассуждал на эту тему несколько минут, а затем спросил: "Кто вы на самом деле?"—и быстро сам ответил: "Вы — это три человека: первый — как вы сами думаете о себе, второй — как другие думают о вас и третий вы на самом деле. Поступайте так, чтобы сделать всех троих одинаковыми. Тогда наступит покой и благодать".

Когда наступило временное затишье, исключительно агрессивный молодой человек воспользовался этой возможностью, чтобы задать Бабе некоторые, весьма коварные вопросы. Он начал, говоря, что у него возникли вопросы, связанные с Бабой. Баба на это ответил: "Много вопросов!" Не смутившись, молодой человек продолжал: "Мой вопрос состоит в том, что иногда Вы говорите, что поговорите с кем-нибудь или увидите его завтра, а когда приходит завтра, Вы не исполняете обещанное. Что это значит?" Несмотря на неприязненный тон спрашивающего, Баба мягко улыбнулся ему и сказал: "Свами знает программу каждого и сколько времени вы пробудете здесь. Когда Он говорит с вами, то подразумевает именно завтрашний день. Если Он скажет, что повидает вас через несколько дней, вы будете знать, что это произойдет через какое-то время, но если Он говорит "завтра", тогда вы счастливы и будете ждать, и каждый день будет завтрашним днем". Молодого человека не удовлетворило это объяснение, и он продолжал свой перекрестный допрос. Он спросил, как Воплощение Истины, которым, как он слышал, открыто признают Бабу, может оправдывать распространение иллюзии, обещая что-то, что не сбылось, и вводя людей в заблуждение такими обещаниями. Баба, все еще спокойный и доброжелательный, терпеливо объяснял: "Когда вы приходите сюда в первый раз, возможно, в составе группы, под вашу веру должен быть подведен фундамент. Мой долг — вызвать вас и поговорить с вами, чтобы вы не ушли разочарованными". Он развил эту тему далее, объяснив: "Некоторые приходят со столь многочисленными проблемами, что ежедневно Свами говорит с ними понемногу, так как знает, что они прошли такой длинный путь и следует умерить их тревогу. Когда вы очень голодны, следует давать сначала немного пищи. Если дать вам сразу слишком много пищи, чтобы утолить ваш голод полностью, это повредит вашему здоровью. Когда вы испытываете жажду, вы хотите проглотить всю жидкость, которую вам дали, но вас должны уговорить сделать лишь один маленький глоток за раз. Иногда лучше всего дать вам лишь один маленький глоток. Когда вы находитесь здесь, ваш долг — ждать. Настоящий ученик будет ждать до тех пор, пока не дождется своего интервью и не будет уверен в том, что дождется ее. Иногда необходимо подвергать учеников испытаниям, чтобы укрепить веру и доверие. Есть у него истинно страстное желание? Если он не добьется интервью немедленно, уйдет он прочь?"

"Когда вы забиваете гвоздь в стену, — сказал Он, проходя вдоль стены, чтобы продемонстрировать, что Он имеет в виду, делая вид, что забивает гвоздь в стену молотком, — вы пробуете его пальцем, чтобы посмотреть, прочно ли он забит". Он снова сделал вид, что пробует воображаемый гвоздь в стене, смеясь собственной имитации. Став снова серьезным, Он сказал: "Мой долг — испытать вас. Когда вы преподаете в классе, через некоторое время необходимо устраивать проверку, чтобы посмотреть, каковы успехи у учеников и готовы ли они идти дальше. Вы все должны быть достаточно серьезными, чтобы просить об испытании и стараться подтянуться. Без испытаний вы будете топтаться на месте год за годом. Истинное желание должно быть устремлено на то, для чего вы пришли сюда, и должно ждать, хотя это может случиться фактически здесь, там или где-либо, сегодня, завтра, послезавтра или в другой день. Я не хочу никогда разочаровывать никого, кто имеет полное доверие".

Молодой человек все еще был неудовлетворен, и по мере того, как он продолжал задавать вопросы, его голос становился все более пронзительным и резким. "Разве хорошо, — спросил он, — сказать, что вы побеседуете завтра, и не сделать этого?" Баба терпеливо ответил, что вопрос неясен. Вопрос был поставлен по-другому: "Если вы учитель, разве не важно говорить правду?" Баба ответил: "Если вы — учитель и говорите, что собираетесь провести беседу, тогда долг ученика — ждать". Но этот ответ не удовлетворял молодого человека. Он упорствовал, вопрошая: "Разве это хорошо: вводить в заблуждение, если Баба знает, что завтра Он не примет этого человека?" Баба ответил: Стремление, сильное желание должно присутствовать. Вы должны ждать. Это называетсятапас. Вы должны верить в то, что интервью состоится. Если не завтра, то в какой-то другой день вы дождетесь его". "Значит, допустимо вводить в заблуждение в определенных обстоятельствах?" — добивался молодой человек. Баба ответил: "Бог испытывает вас с тем, чтобы вы поднимались все выше и выше". "Тогда не является ли долгом ученика проверить, прав ли Господь?" — бросил вызов молодой человек.

В этот момент, по-видимому, иссякло даже терпение Бабы, а остальные в группе почувствовали беспокойство и неловкость. Некоторые из них повели себя так, как будто хотели пресечь дерзкое поведение молодого человека, но Баба ответил, сказав: "Учитель знает, как проверить ученика. Если человек не знает азбуки, как он может знать слова? Глаза видят все, но не могут видеть себя. Вам требуется зеркало. Вы приходите ко мне, чтобы получить его. Я есть ваше зеркало, в котором вы видите собственные глаза. Многие гуру говорят вам, что вы слабы, но я не говорю этого. Я говорю, что вы обладаете силой. Вы — Бог! Следуйте за Господом внутри вас. Боритесь до конца".

Наконец, молодой человек, по-видимому, угомонился. Баба продолжал спрашивать других, чего они хотят, и дискуссия стала более общей и менее напряженной. Баба доставил удовольствие каждому, материализовав кольцо для итальянца, и успокоил его жену, которая была весьма обеспокоена, по-видимому, в связи с очень больным ребенком.

Затем Он повернулся к нам и спросил, уезжаем ли мы в тот же день. Мы сказали, что готовы уехать, но ждем Его разрешения. Он ответил, что мы должны уехать днем и позвал нас в комнату для частных бесед, где говорил с нами о более личных вещах.

Вскоре после того, как мы вышли, Баба подал знак, что беседа окончена. Она продолжалась полтора часа, но время прошло настолько быстро, что, казалось, минуло несколько минут, — таковы были концентрация чувств, которые Он вызвал, и энергия, которую Он излучал. Мы все еще были полны Его любовью, когда покидали комнату. Он держал правую руку над каждым из нас, когда мы проходили, в традиционном жесте благословения и все повторял и повторял: "Благословляю. Благословляю. Очень счастлив. Очень счастлив".

Во время нашей беседы наш друг Эд смог рассказать Бабе, насколько изменилась его жизнь с тех пор, как он начал посещать местный центр. Это был его первый контакт с Бабой. Он покинул комнату для интервью настолько наполненный любовью и энергией Бабы, что ему казалось, что он не смог бы ничего больше вместить, и решил уехать вместе с нами вместо того, чтобы остаться на Шиваратри, как первоначально планировал. Мы втроем поспешили вернуться в наши квартиры, чтобы закончить упаковку вещей. По пути нас несколько раз останавливали разные люди, спрашивающие, что же произошло во время беседы, вызвавшее такой смех, который можно было слышать в зале для бхаджанов и звук которого пересилил звучание пения. Мы остановились, чтобы дать быстрые ответы, и затем поспешили в наши комнаты. Когда мы пришли, то сразу же заметили большую, в натуральную величину, фотографию Бабы, висевшую в нашей комнате и подготовленную для празднования Шиваратри. Сходство было настолько неотразимым и Баба выглядел как живой, что мне захотелось узнать, не имеется ли такая фотография в продаже, и я быстро пошла в книжный магазин, чтобы спросить. Мне сказали, что фотографии были распространены по просьбе Бабы и, насколько известно, не осталось ни одной. Полная сожаления, я приняла эту информацию к сведению и продолжала готовиться к отъезду.

Когда мы шли к нашему нагруженному такси, то услыхали, что нас зовут по имени. Повернувшись, мы увидели одного из мальчиков из колледжа, который бежал к нам, неся что-то, что было очень похоже на два свитка. Когда он приблизился к нам, то, задыхаясь, сказал, что Баба прислал их с благословением, чтобы поездка была безопасной. Я развернула один из свитков; к моему восторгу, это была копия фотографии, висевшей в нашей комнате. Одна предназначалась нам, другая — Эду. Мы были так взволнованы тем, что наше желание исполнилось таким образом буквально за минуту до отъезда. Какой прекрасный конец нашего визита! Мы уехали, снова возрожденные и готовые вернуться к нашей повседневной жизни и работе в западном мире, будучи вновь наставлены на путь достижения свободы от рабства мира, от майи.

Мы приехали домой, имея в запасе много времени, чтобы приветствовать нашу маленькую внучку Кристал Энн. Лорна и ее муж были счастливы, а мы были не только счастливы стать дедушкой и и бабушкой, но нам было особенно приятно видеть счастье и исполнение желаний нашей дочери.

ГЛАВА 17

Я повесила фотографию Бабы на стене моей рабочей комнаты, где она оказывала влияние на всю повседневную деятельность, как будто Он присутствовал физически. Его присутствие становилось настолько реальным, что у меня вошло в привычку приветствовать Его каждое утро перед консультацией, чтобы попросить руководить мною и человеком, с которым я собираюсь работать. кроме того, часто во время занятий я поворачивалась к фотографии, чтобы мысленно попросить Его помочь в разрешении особенно запутанной проблемы.

Я стала отдавать себе отчет в том, что все больше и больше последователей начали навещать меня, когда услыхали, как я работаю. Поэтому я была очень занята, выполняя то, что было, как я начала понимать, моей севой. Баба утверждает, что служение является чрезвычайно важной частью нашей повседневной духовной практики. Он говорит, что оно так же важно, как и медитация, если не более, но только в том случае, если выполняется как поклонение и без привязанности к результатам или плодам. Только тогда служение не вызывает новых кармических последствий.

С явным пониманием и одобрением Бабой моей работы я подошла к тому моменту, когда захотела по меньшей мере попытаться приступить к выполнению задачи по написанию книги о ней. Одной из причин моей отсрочки была нехватка времени из-за множества людей, с которым я работала. Я начала перепоручать все проблемы Бабе, прося Его помочь мне найти их решение, поэтому я включила сюда и эту проблему.

В конце года мы стали планировать новую поездку к Бабе в наше обычное время в январе. Когда мы начали разрабатывать наш график, мне внезапно пришло в голову, что у меня появилась бы отличная возможность написать книгу, пока я буду находиться с Бабой. Во время ежедневного ожидания Его даршана у меня будет много времени. Начать писать книгу в то время, как я нахожусь физически в Его присутствии, дало бы мне не только вдохновение, приносимое Бабой, но и увеличило бы энергию, как случалось всякий раз, когда я была возле Него. Это решение принесло мне облегчение в том, смысле, что решилась проблема изыскания времени, чтобы начать писать книгу.

Я решила взять запас небольших блокнотов и ручек, которые могла бы держать под рукой в сумке на тот случай, когда смогу писать. Мною все же владели смешанные чувства по поводу этого предприятия, так как я не имела представления, как и где начинать. Как я должна была представить в письменной форме такой, по-видимому, неконструктивный и индивидуальный метод? Единственным средством, с помощью которого я могла бы сделать это, было попытаться руководить своим Высшим "Я" и поверить, что книга появится в результате передачи этой высшей мудрости, которая в течение многих лет оказывалась действительно имеющей силу. Так как Баба был для меня внешним проявлением Бога-силы внутри всех и вся, то, конечно, начать книгу, будучи в Его непосредственном присутствии, облегчило бы мне восприятие содержания. С этой ободряющей мыслью мы еще раз выехали в наше ежегодное странствие к Бабе.

Во время длинного перелета в Индию я начала намечать в общих чертах те этапы, которые впервые привели меня в поиску смысла жизни, результатом которого была моя теперешняя работа. Так как все они были вполне реальными, не составляло трудности записать их.

Баба был в Уайтфилде, когда мы приехали. Как только Он увидел нас, то велел идти прямо в Его дом и возвращаться каждый день. Он часто говорил людям: "Это — не мой дом. Он — ваш", — подразумевая, что все, что Он имеет, принадлежит тем, кто, возможно, нуждается в этом.

С того времени каждое утро после полудня я занимала свое место на женской стороне длинного помещения, часто — в одиночестве, как это бывало раньше. Когда я сосредоточилась на написании книги, я обнаружила, к своему удивлению, что слова и предложения начали возникать у меня в уме точно так, как это происходило с наставлениями, которые я давала в течение столь долгого времени. Иногда они возникали так быстро, что было трудно писать с достаточной скоростью, чтобы записать их в моем блокноте. Всякий раз, как Баба входил в комнату, я прятала свои записки в сумку и продолжала писать, как только Он уходил.

Приблизительно на третий день начали ходить слухи, что Баба собирается ухать в Мадрас, чтобы присутствовать, как Он делал обычно каждый год, на празднике Понгол, во время которого происходит освящение крупного рогатого скота. В тот день мы прибыли в Его дом рано, поскольку никто не знал, когда Он отправится. Ожидая Его появления, я погрузилась в писание. Через некоторое время я стала осознавать необычную тишину и, взглянув вверх, обнаружила, что уставилась на Бабу. Он, должно быть, вышел из своих личных апартаментов так, что я не услышала Его, и теперь стоял, глядя на меня с насмешливым выражением на лице. Совершено смутившись, я поняла, что снова, как в случае с книгой Мерфета, настолько была погружена в то, что делаю, что не заметила Его прихода. Я начала вставать, извиняясь при этом, но Он удержал меня. Затем, глядя на маленькую стопку заметок на полу с моей стороны, быстро подошел ближе и громко хлопнул по ним три раза. Затем Он подняло глаза и со своей удивительной улыбкой, освещающей Его лицо, сказал: "Я очень, очень счастлив". С этими словами Он быстро вышел через парадный вход к ожидавшей Его машине и отбыл в аэропорт.

Все это произошло так быстро и неожиданно, что я была ошеломлена. Подошел мой муж и спросил, что сказал Баба. Когда я рассказала ему, я поняла в приливе благодарности, что Баба не только дал "добро" моей книге, но и влил в нее свою энергию с самого начала, похлопав рукой по первым немногочисленным наброскам. Кроме того, я поняла, что должна надеяться на постепенный процесс и не беспокоиться о результате.

Баба присутствовал лишь короткое время, но достаточно долгое для нас, чтобы мы смогли выполнить различные поручения, которыми столь часто пренебрегали, будучи вынуждены дважды в день ездить в Уайтфилд. Как только Баба возвратился, мы возобновили нашу повседневную обычную практику. Снова я чаще всего сидела на женской половине одна, если не было случайных посетителей. Такая изолированность имела огромную выгоду. Она давала мне возможность сосредоточиться на писании в течение длительных периодов времени, и моя стопка заметок значительно увеличивалась с каждым днем. Пока я продолжала прислушиваться к внутреннему голосу и записывать все, что пришло на ум, я с удивлением обнаружила, что выявилась четкая, ступенчатая последовательность. Так как я всегда просила свое Высшее "Я" указать мне, что делать, каждый раз, как я работала, я не поняла, что в этом наблюдалась определенная схема. Я с удовольствием обнаружила, что по мере того, как я писала, вырисовывался законченный метод.

Баба обычно приходил и шел своим обычным путем. Иногда Он останавливался, чтобы послать мне улыбку или прокомментировать мои успехи, когда проходил мимо, и называл меня трудягой. при такой поддержке я расслабилась, и стопка заметок быстро росла. Все три работника Американского центрального комитета — Джек Хислоп, Ричард Бейер и мой муж — прибыли в течение короткого времени друг за другом, что было довольно странно. Никто из них не знал заранее, что другие также будут здесь в то же время. Такие кажущиеся совпадения часто имеют место в окружении Бабы. По-видимому, Он притягивает людей к себе в нужное время не только по их собственным нуждам, но и для развертывания и выполнения своих планов. Прибыли также несколько директоров этой американской организации, что позволило обсудить и согласовать непосредственно с Бабой множество текущих вопросов, касающихся успехов этих центров.

На одно из заседаний были приглашены четыре женщины: г-жа Хислоп, г-жа Мерфет, чей муж написал две книги о Бабе, г-жа Раджагопал из Оджаи, штат Калифорния, и я. Когда мы все уселись на полу, Баба оглядел комнату с приветливой улыбкой. На Его лице появилось выражение любопытства, когда Его взгляд упал на четырех женщин. Он быстро поднял правую руку, сделал ею круг в воздухе неподражаемым жестом и быстро сжал ее. Когда Он вновь раскрыл ее, на Его ладони лежали четыре одинаковых медальона, расположенные по четырем углам квадрата. Показав их всем, Он повернулся с широкой улыбкой и дал по одному каждой из женщин, говоря по-английски: "Мой самый последний портрет для моих четырех дочерей. Все одинаковые, так что никакой зависти", — что вызывало смех. Медальоны состояли из тонкой, овальной, золотой, филигранной работы рамки с тонкой пластинкой перламутра, на поверхности которой было цветное изображение бюста Бабы на бледноголубом фоне. Портрет изображал Его в виде Шивы, Его глаза с силой буравили зрителя. Позже мы все со смехом говорили, что Он, очевидно, сделал нам подарок, чтобы доставить нам удовольствие и чтобы нам не надоело длинное и скучное деловое заседание, которое последовало.

Подарок в виде медальонов имел интересное продолжение. Филигранные оправы были слишком тонки, чтобы удерживать изображение прочно на месте. Портреты в медальонах г-жи Хислоп и г-жи Раджагопал выпали через несколько дней. Г-жа Раджогопал отдала свой медальон ювелиру в Бангалоре, и тот поставил тонкую золотую пластинку с обратной стороны, чтобы портрет прочно держался на месте. Она показала медальон г-же Хислоп, которая также решила закрепить изображение на ее медальоне подобным же образом. Когда она пришла забрать медальон, то увидела, что портрет отличается от оригинала, и указала на это ювелиру. Он настаивал на том, что портрет был тем самым портретом, с которым она принесла медальон ему, и не отступал от своих слов. Она была очень расстроена и рассказала об этом своему мужу, который показал медальон Бабе при первой же возможности. Баба взял его, внимательно рассмотрел и согласился с тем, что портрет был не тем, который Он материализовал. Затем Он спросил г-жу Хислоп, хочет ли она получить оригинал обратно. Когда она с пылом воскликнула: "Да", Он взял медальон в сжатый кулак, подул на него трижды и отдал его обратно ей. Она сразу же увидела, что оригинал возвращен в оправу. Позже, когда она показывала его г-же Раджагопал, они обе заметили, что не только исчезла золотая подложка, наложенная ювелиром, но вся оправа стала более прочной. Казалось, что золото из подложки, наложенной ювелиром, перетекло в оправу. Это была еще одна из маленьких тайн Бабы!

Приблизительно в середине нашего пребывания Баба поехал в Путтапарти и велел нас следовать за Ним. Хотела бы я знать, как я смогу продолжать писать, пока мы будем там. Вскоре я обнаружила, что могу удерживать небольшую пачку бумаги на колене, когда сижу в толпе по утрам и днем, ожидая, когда Баба выйдет и дарует даршан.

Вскоре после нашего прибытия в ашрам начали ходить слухи, что Баба собирается поехать в Женский колледж в Анантапуре, расположенном недалеко от Путтапарти. Мы еще не видели этот колледж, и мне было очень интересно посмотреть на него. Кроме того, я хотела дать стипендию для девочки, как мы сделали это уже для мальчика. Я попросила мужа попытаться получить разрешение Бабы на сопровождение Его в предстоящий визит в колледж. Как раз на следующий день Баба остановился поговорить с моим мужем, когда тот сидел с другими мужчинами на веранде снаружи апартаментов Бабы. Муж воспользовался этой возможностью, чтобы передать, Бабе мою просьбу. Он с готовностью согласился и пообещал дать нам знать, когда поедет.

Несколько дней спустя Баба сказал моему мужу, что Он выедет утром 30 января и что мы должны быть готовы сопровождать Его. Когда это сообщение было передано мне, я ощутила особое удовольствие, так как тот день является годовщиной нашей свадьбы. И снова мы проведем его с Бабой.

Визит в Колледж для девочек совершенно отличался от нашего более частого неофициального контакта с учениками в Колледже для мальчиков поблизости от дома Бабы в Уайтфилде. В группу, которая сопровождала Бабу, были включены д-р Сэм Сандвейс и его брат, тоже доктор, а также три другие женщины. По прибытии нас приветствовал директор и девочки, все весьма взволнованные долгожданным визитом Бабы. Они столпились на небольшом расстоянии, намереваясь получить Его даршан при малейшей возможности; их глаза и лица сияли преданностью. В своих цветастых сари они напомнили мне ярко раскрашенных бабочек, ожидающих получить от Бабы нектар, которого они жаждали.

Он обращался с ними совсем не так, как с мальчиками, с которым вел себя непринужденно и весьма игриво. С девочками Он был более официальным и сдержанным в своем обращении, однако в то же время Он ясно давал понять, что ничто, касающееся их, не ускользает от Его внимания. Кажется, Он проникает в глубину души каждого, которого встречает, и теперь, по-видимому, узнал все о каждой с первого взгляда.

Мы провели день, сидя в большой общей комнате, пока Баба занимался своими многочисленными делами, встречами и беседами. с девочками и преподавателями. Он появлялся через определенные промежутки времени, чтобы проверить, удобно ли нам, и удостовериться в том, что нам принесли прохладительные напитки. Несколько старших девочек были откомандированы, чтобы показать нам колледж, который был вычищен и выскоблен так, что все блестело, в честь визита Бабы. Затем ученицы подали нам Ланч. Позже все собрались в актовом зале на лекцию Бабы. Это был апофеоз дня, страстно ожидаемый всей аудиторией, что было ясно видно по выражению лиц всех собравшихся там. Д-р Сандвейс, автор книги "Саи Баба — святой и психиатр", начальник колледжа, а также несколько девочек выступили с речами. Мы все присоединились к пению бхаджанов, которое начал Баба, руководя первыми из них.

Многие хотели бы знать, зачем Баба открывает колледжи для девочек, так как в Индии у них редко появляется возможность применить высшее образование в работе по специальности, поскольку они обычно быстро выходят замуж вскоре после окончания учебного заведения. Но Баба считает образование чрезвычайно важным для молодых женщин, которые станут матерями будущих поколений. Он хочет подготовить их к тому, чтобы они смогли лучше воспитывать и направлять своих детей с мудростью и в соответствии с древними индийскими заповедями. Он считает, что с образованием, которое они получат в колледжах под Его надзором, они станут также женами, в большей степени понимающими своих мужей. Он указывает на то, что дети народа — это их будущие граждане, поэтому важно, чтобы их матери, которые оказывают на них влияние во время их формирования, получили такое образование, которое позволило бы им выполнить столь ответственную роль. Он предвидит, что, когда эти дети станут взрослыми и станут работать во многих различных учреждениях своей страны, они принесут с собой веру в духовные заповеди, которые они узнали, и таким путем будут повышать уровень сознания, где бы они ни были.

Когда я взглянула на всех этих молодых женщин, собравшихся в аудитории и увидела восторженное выражение на их лицах в то время, как они столь жадно слушали лекцию Бабы, мне удалось на мгновение проникнуть в Его план на будущее. Да, эти девушки будут лучшими матерями и более умными партнерами для своих мужей, на которых они смогли бы оказывать доброе влияние, уравновешивающее их чрезмерно мужской подход. Дети таких родителей стали бы, без сомнения, гораздо лучшими будущими гражданами.

Мы уехали после того однодневного посещения с сильным впечатлением от всего, что наблюдали, и особенно от того, как Баба спокойно планирует внести постепенные изменения в образ жизни Индии. Я была благодарна за то, что мне предоставилась такая возможность проникнуть в суть Его планов поднять свою страну и свой народ над современной жестокостью и узостью взглядов, в то же время отводя опасность проникновения влияния Запада с его чрезмерной приверженностью к материализму, который, предупреждает О,н, быстро становится главной проблемой.

На обратном пути в Путтапарти наше такси забарахлило. Водитель обнаружил утечку в радиаторе и часто останавливался через каждые несколько миль, надеясь найти воду, чтобы пополнить быстро истощающийся запас. Это была даже более нервирующая поездка, чем обычно; в лучшем случае такие поездки редко проходят с удобствами и без инцидентов. Мы все дальше отставали от Бабы и других. Когда мы, наконец, оказались вблизи знакомых ворот, ведущих в ашрам, я , к своему ужасу, обнаружила, что, должно быть, забыла двойной футляр, в котором ношу две пары очков. У меня сердце упало, так как было слишком поздно возвращаться за ними, особенно в таком такси. Одна пара очков предназначалась для чтения. Без них я не смогла бы продолжать писать, так как у меня дальнозоркость. Мы решили пойти прямо в одну из контор в ашраме, где есть телефон, надеясь, что она еще открыта, чтобы мы смогли позвонить в колледж в Анантапуре и спросить, не находили ли там футляр с очками. В Индии это нелегкое дело — заказать телефонный разговор, даже из гостиницы в одном из крупнейших городов; что уж было говорить об ашраме в маленькой деревушке. К счастью, контора была все еще открыта, и нам удалось найти человека, который заказал телефонный разговор с колледжем. Вскоре подтвердилось, что я забыла футляр там.

Следующей проблемой было, как вернуть его. Мы отослали нашего шофера с неисправным такси в Бангалор, чтобы он привел другое такси и отвез нас обратно в Бангалор. Мы поспрашивали в ашраме и нашли другое такси, водитель которого согласился съездить в Анантапур, чтобы забрать очки.

На следующее утро нас позвали на прощальную беседу. Когда мы приехали в назначенное время, то обнаружили, что много других людей с Запада также были приглашены и ожидали там Бабу. Как только Он появился, то спросил, когда мы собираемся уехать. Мы объяснили, что должны ждать нашего водителя, который должен возвратиться на другом такси, так как такси, на котором мы приехали, следовало отремонтировать. Мы также рассказали Ему, что будем ждать еще одно такси, которое должно возвратиться из Анантапура с моими очками, которые я забыла в колледже. Баба был явно возмущен и сделал нам выговор, сказав: "Спешка, спешка. Надо было сказать одному из преподавателей, чтобы тот передал очки водителю автобуса, который привез бы их вам". Он долго развивал эту мысль и закончил словами: "Вы могли бы приобрести две новые пары очков за гораздо меньшую цену, чем стоимость такси".

Я чувствовала все большее и большее смущение и не желала бы ничего лучшего, как стать невидимкой, но поскольку я не могла спрятаться от Бабы, мне пришлось выслушать Его. Затем без предупреждения Он резко повернулся ко мне и, грозя пальцем, как школьный учитель, сказал с притворным гневом: "Ты — лентяйка". Я разразилась слезами. Это, конечно, было разрядкой от накопившегося напряжения из-за сумасбродной поездки в предыдущий день, когда я обнаружила, что забыла очки. Явное недовольство Бабы по поводу пустой траты денег и Его обвинение в лености были последней каплей. Я выпалила: "О, Баба! Нет, я не ленивая! Ты сам говоришь, что я трудяга". Когда Он увидел мое отчаяние, то улыбнулся и с огромной любовью и мягкостью, подобно матери, успокаивающей обиженного ребенка, почти пропел: "То была лишь шутка. Не плачь. Ты должна контролировать себя". Я быстро взяла себя в руки, понимая, что позволила себе расслабиться и стать беспомощной.

Затем Он продолжил групповую беседу, во время которой прокомментировал работу, которую я делаю, книгу, которую я пишу, и повторил, что я — трудяга; все это заставило меня почувствовать себя еще более неловко, особенно в присутствии других людей. Тогда Он весьма небрежно упомянул, что хотел бы, чтобы я приехала на летние курсы в следующем году и прочла лекцию всем студентам по книге, которую пишу. Это заявление было как гром среди ясного неба, и моя реакция на него была весьма противоречивой. Я была счастлива получить одобрение моей работы и знать, что книга о ней получила Его благословение. Но одна только мысль о чтении лекции перед сотнями студентов и другими людьми наполняла меня ужасом. Мне всегда было тяжело выступать перед публикой, и до сих пор мне с успехом удавалось избежать выступлений даже в любом их центров Саи Бабы. Я знала, что то, что предлагает сейчас Баба, будет абсолютно невозможным. Единственным способом выполнить это было бы, если бы Он говорил через посредство меня, а я не была совершенно уверена в том, что смогу настолько расслабиться, чтобы это стало возможным. Как обычно бывает с Бабой, Он обнаруживает то, что человеку труднее всего сделать или изменить. Я понимала, что Он намеренно играл со мной, сбивая меня наземь и снова поднимая только для того, чтобы испугать меня до смерти. Это должно было, понимала я, вытряхнуть меня из моего собственного "я" со множеством симпатий и антипатий. Я действительно была потрясена, хотя и далека от освобождения от проблемы, которую Он высветил своим всепроникающим прожектором.

Тем временем беседа продолжалась и шло обсуждение понятия воли. У меня хватило мужества спросить Его, как различать нашу собственную волю, волю другого человека и волю Бога. Он понимающе улыбнулся и сказал, что это хороший вопрос. Он ответил, сказав, что, когда мы сомневаемся в том, чья воля руководит в конкретной ситуации, то не должны предпринимать ничего до тех пор, пока не окажемся в тихом месте, где сможем сосредоточиться на нем и попросить Его указать, что делать. Он обещал, что мы получим ответ в течение двадцати минут. С тех пор были бесчисленные случаи, когда я испытывала бесконечную благодарность за этот совет. Когда я могу расслабиться, по-настоящему отказаться от решения проблемы и попросить указания, я всегда получаю ответ в пределах двадцати минут.

В частной беседе Баба тщательно рассмотрел мою работу и вскользь заметил, что я написала три четверти книги, пока была с Ним. Позже так и оказалось. Однако, то был лишь самый первый черновой набросок, в основном в форме заметок о различных разделах. Требовалось еще все рассортировать и привести в порядок после того, как мы возвратимся домой.

Сначала я собиралась сделать простые ксерокопии книги для людей, с которыми работала, чтобы она служила им руководством, когда они практикуют дома методы визуализации. Эта книга была бы также полезна в качестве учебника, если бы я решила обучать этому методу когда-нибудь в будущем. Баба же настаивал, чтобы сделать ее доступной для большего числа людей, и поэтому ее следует опубликовать. Он предостерегал, что ее не следует издавать в Индии, где бумага и печать не так хороши, как в других странах. Я просила Его помочь мне найти подходящего издателя, и Он, улыбаясь, заверил, что сделает это.

Я вышла после беседы с весьма смешанным чувством. Я была глубоко тронута и благодарна за то, что Баба оказал мне такую большую поддержку в моей работе и в отношении книги, однако перспектива "поговорить о книге", как Он выразился, на Его летних курсах в следующем мае, повергла меня в панику. Слишком много противоречивых мыслей и чувств охватили меня, лишив способности понять глубокое значение всего, что Баба сделал и сказал мне на протяжении нескольких прошедших недель и особенно во время этой последней беседы.

Сейчас, со своей теперешней позиции, я остро осознаю Его мотивы к раскрытию некоторых сторон моей жизни, которые необходимо сознательно исследовать и рассмотреть. Мой образ жизни с сосредоточением на самой себе был защитным средством, позволившим мне сохранить свою индивидуальность несмотря на постоянное давление со стороны матери с тем, чтобы подогнать меня под ее мерку, которой я подчинялась лишь внешне. В результате я не слишком обращала внимание на мою связь с внешним миром и часто бывала рассеянной и забывчивой. С одной стороны, шутка Бабы о том, что я ленива, была правдой. Однако, обратная сторона монеты, которую тоже подчеркивал Баба, заключалась в том, что я была большой трудягой. Это особенно справедливо в отношении деятельности, которую я считала важной или стоящей, но я всегда использовала свою волю, чтобы заставить себя много работать. Ни одна из этих двух крайностей в поведении не является уравновешенным образом жизни. Единственное решение этой дилеммы — настраиваться постоянно на Бабу внутри и просить указать, как объединить эти две крайности. Только тогда я смогла бы расслабиться и внутренне осознать, что делать, когда, как и в какой степени.

Как искусно указал Баба области, которые требуется привести в равновесие. В то же время Он создал отличную ситуацию, чтобы подтолкнуть меня к достижению этого. Сам разговор был не суть важен. Он предназначался лишь в качестве средства, которое подстегнет меня к принятию необходимых мер в моей повседневной жизни, к поиску середины между обеими в поведении — леностью и принуждением. Однако, потребовалось несколько лет для того, чтобы я смогла понять Его точку зрения столь же ясно, как понимаю сейчас. Я должна была стремиться к тому, чтобы отказаться от старых привычек, позволить Ему показать мне новые пути и принять все, что бы ни случилось, даже если бы сюда вкрались ошибки. Насколько мудрым, терпеливым и любящим был Он, давая мне лишь намек, едва достаточный для того, чтобы побудить меня приступить к действию, вместо того, чтобы точно рассказать мне, что делать. Он знал, что, возможно, помешало мне использовать свои собственные силы, как физические, так и духовные, чтобы принять меры, которые привели бы, в конце концов, к более уравновешенному образу жизни. И снова я представляла Его себе, как выдающегося учителя из секты "дзен".

Позже в тот день наш водитель вернулся на другом такси, заверив нас, что нет причины беспокоиться по поводу долгой, утомительной поездки обратно в Бангалор. Задолго до того, как мы собирались уехать, прибыл мой футляр с очками.

Перспектива предстоящего выступления с речью лежала на мне тяжким грузом на протяжении остальной части года. Даже в это время я понимала слишком хорошо, что Баба намеренно обратил мое внимание на проблему, над которой я должна была поработать. Как могла я быть настолько самонадеянной, чтобы пытаться помочь другим людям преодолеть их страхи, если предстоящее чтение лекции повергало меня в такой ужас? Я всегда давала обещание в том, что никогда не поделюсь ни одним из методов, которые я освоила, до тех пор, пока не докажу сначала, как они работают на мне. Поэтому я должна практиковать то, что проповедую! Я решила избавиться от этого страха немедленно.

Однако, вскоре я обнаружила, как это бывает в случае многих слабостей, которые Баба вскрывает, что я не могу просто броситься м вырвать этот страх с корнем, как сорную траву, только потому, что я так ясно осознала необходимость поступить так. Исходя как из внутреннего настроя, так и из собственного прошлого опыта, я знала, что изменение привычки, отношения или отрицательных эмоций связано с процессом, состоящим из многих этапов. Лишь редко можно осуществить это за один большой скачок, хотя большинство людей предпочли бы такой обманчиво быстрый и легкий метод. Я часто рассказывала тем, с кем работала, что развитие, исцеление или любое другое коренное изменение может быть достигнуто лишь в результате первоначального осознания необходимости изменения с последующим принятием необходимых мер к осуществлению этого. Не существует никакой волшебной палочки, махнув которой, мы или кто-то другой можем вызвать изменение. Мы можем предпринять первый шаг только с того места, где мы действительно находимся в своем развитии, а не с воображаемого места, в котором, как нам ошибочно представляется или как мы желаем, мы находимся. Необходимо также быть совершенно честным, ибо лишь тогда мы сможем двигаться к окончательному воссоединению с Богом, к нашему действительному состоянию. Именно этот постепенный процесс укрепляет нас духовно точно так, как ежедневная зарядка укрепляет мышцы. Если бы Баба или кто-нибудь еще сделал за нас все возможное, это лишило бы нас возможности стать сильными. Их мышцы укреплялись бы, тогда как наши собственные оставались бы такими же слабыми, как и раньше.

Итак, столкнувшись, со страхом выступления перед публикой, я вновь поняла, что мне придется самой принимать меры, чтобы преодолеть его. Как и в случае всех проблем и слабостей, эти меры остаются бременем либо потому, что мы еще не нашли метода, с помощью которого можно искоренить подобные привычки, либо потому, что нам не хватает сил поступить так. Мне было лишь ясно, что несмотря на работу, которую я уже проделала в отношении страха, мне не удалось, к сожалению, преодолеть его в этой области. Но что заставляет меня думать, что на этот раз все будет иначе без прошлых неудач? Однако я была абсолютно уверена, пусть это казалось неразумным, что была какая-то разница. Вместо того, чтобы самому положить начало процессу, Баба намеренно привлек мое внимание к этой проблеме. Конечно, это должно означать, что Он знал о том, что сейчас настало подходящее для меня время поработать над решением этой проблемы. В этом случае должна быть надежда на успех. Тем не менее, я знала по опыту, что могла бы добиться успеха, только постоянно взывая к Бабе, чтобы Он связал меня с моим внутренним Бабой и тот помог мне.

По возвращении домой я продолжала работать над книгой. Оказалось, что это гораздо более трудное дело, чем я предполагала. Я продолжала также работать с людьми над решением их проблем. Часто появлялись новые методы. Поэтому объем работы, а значит, и книги, все время увеличивался. Н о с помощью Бабы я закончила книгу вчерне к тому времени, как должны была выехать на летние курсы.

Однажды в начале 1979 г. наша дочь Лорна позвонила и взволнованно сообщила нам, что осенью ждет второго ребенка. Я молча поблагодарила Бабу и попросила о здоровом внуке.

ГЛАВА 18

Баба считает, что образование, которое получают сейчас студенты в Индии, лишено духовной основы. Он порицает современную тенденцию к копированию западных методов, которые делают упор на материализм в ущерб этике и идеалам. Он определенно считает, что образование должно поощрять мужчин и женщин жить так, чтобы служить своей стране, а не стремиться лишь к финансовой выгоде. Учебные программы, применяемые во всех Его школах и колледжах, теперь включают в себя ведические заповеди в дополнение к обычным учебным дисциплинам.

В течение нескольких лет Он проводил специальный летний курс с середины мая до середины июня для юношей и девушек, отобранных по всей Индии. Его цель заключалась в том, чтобы дать им возможность провести короткое, но наполненное интенсивной деятельностью время вблизи Него, как мы наблюдали в отношении мальчиков из Его колледжа в Уайтфилде, которым дана была такая привилегия на протяжении всего учебного года. Программа была составлена из ежедневных лекций на разные образовательные и философские темы, которые читали известные специалисты, с особым упором на ведические писания. Студенты были заняты также повседневной свой, или служением, которое включало в себя посещение близлежащих деревень, чтобы облегчить участь их жителей. Можно было видеть, как студенты и студентки, часто из богатых семей, помогают копать колодцы там, где это требуется, подметают улицы, очищая их от многолетних залежей отбросов, помогают в клиниках и выполняют много другой, часто черной, работы. Каждый вечер они собирались в аудитории, чтобы послушать вдохновляющие наставления Бабы. Баба приглашал также некоторых своих последователей как из Индии, так и иностранцев, на дневные лекции и на свои вечерние беседы.

Случилось так, что мой муж не мог сопровождать меня, когда подошло время ехать в Индию. Неожиданно возник правовой вопрос, который требовал его непосредственного внимания. Поэтому я уехала раньше него, а он собирался присоединиться ко мне, как только сможет. Я не получила никакого дополнительного сообщения ни от Бабы, ни от тех, кто отвечал за организацию летнего курса, но полагала, что Баба все еще хочет, чтобы я прочла лекцию.

Я прибыла в Бангалор за несколько дней до начала летнего курса. Баба только что вернулся после своего ежегодного визита в Бомбей, куда Он обычно ездит в начале мая на празднование годовщины открытия Дхармакшетры. В тот день я выехала в Уайтфилд на даршан и для того, чтобы получить пропуск, позволяющий мне посещать как дневные лекции, так и вечерние беседы Бабы.

Сначала я подошла к задним воротам, но обнаружила, что они охраняются, и меня не пропустили. Я объяснила, что в мой последний визит Баба велел мне приехать на летний курс и что мне нужен пропуск, чтобы посещать его. Однако люди, охранявшие ворота, казалось, не поняли меня, или то было испытанием моего терпения, веры и упорства. Я ждала и ждала и, наконец, заметила американку, которую знала. Мне удалось привлечь ее внимание и рассказать о моей проблеме. Она быстро объяснила это охраннику, и тогда он разрешил мне войти. Она сказала мне, что Баба совершает свадебную церемонию, поэтому проводила меня в уединенное место, где я должна была ждать, пока Он не закончит, и тогда я смогу пойти в контору за пропуском.

Когда Баба собирался выйти, чтобы дать даршан, Он направился к тому месту, где я сидела, и широкой приветственной улыбкой спросил: "Как поживаешь? Как твой муж? Где он?" Последний вопрос, по-видимому, указывал на то, что Он спрашивает о моем отсутствующем реальном муже, а не о внутреннем. Поэтому я рассказала Ему, что тот все еще в Калифорнии, но присоединится ко мне позднее. Он кивнул одобрительно и сказал: "Увидимся", — и продолжил свой путь на даршан. Я не имела никакого представления о том, намеревался ли Он повидать меня на обратном пути или подразумевал, что повидает меня в какое-то время в будущем. Некоторые индианки, видя мою нерешительность, посоветовали мне продолжать ждать там. Два часа спустя они вернулись, чтобы сказать мне, что Баба поднялся в свою комнату на ночь, что было сигналом для ухода гостей. К тому времени было слишком поздно идти в контору, чтобы получить пропуск. Так закончился мой первый день, расстроивший мои планы!

Я возвратилась на следующее утро, и на этот раз меня пропустили через ворота. Опять я попыталась узнать, куда надо пойти, чтобы получить пропуск. После нескольких безуспешных попыток я пришла в контору, где мне сказали, что пропуск дает г-жа Ратан Лал, но что сейчас ее нет. Мне пришлось ждать до самой последней минуты, чтобы получить пропуск на различные мероприятия. Баба, конечно, был прав в том, что мне нужно много работать, чтобы стать более решительной, чем я когда-либо была за всю мою жизнь и чем я желала бы стать. тот внутренний муж, с которым Баба сочетал меня браком в нашу последнюю годовщину, должен был, несомненно, стать сильной поддержкой мне. Без сомнения, дополнительная причина того, что на этот раз я приехала одна, должна быть предусмотрена в силу условия о равноценном использовании мужского и женского начал, чтобы достичь целостности. Это было, возможно, другой причиной того, почему Баба спросил меня, где мой муж, чтобы подчеркнуть тот факт, что мой муж Сидней не со мной на этот раз, поэтому вместо него должен действовать мой внутренний муж.

Рано утром на следующий день я вновь подошла к воротам. На этот раз меня сразу же впустили. Я поспешила в дом г-жи Ратан лал. Ей дана привилегия готовить пищу для Бабы и заботиться о Его повседневных нуждах. Она тепло приветствовала меня, и мы посмеялись над расстройством планов, которое помешало мне получить пропуск раньше, который, как мы обе понимали, имел важнейшее значение. Решив, наконец, эту проблему, я смогла вздохнуть спокойно, будучи уверена, что буду допущена к различным мероприятиям в течение следующего месяца.

Я узнала, что ни мужчинам, ни женщинам не разрешается входить в дом Бабы, так как помещение, где они обычно сидят, ремонтируется. Все, посещающие летний курс, присоединились к сотням других последователей в рядах для даршана каждое утро. Я поспешила занять свое место среди женщин, уже сидевших на земле аккуратными рядами и ожидавшими появления Бабы.

С того момента дни стали проходить быстро. Я приезжала каждое утро на даршан и возвращалась в гостиницу на ланч, затем ехала снова на дневную лекцию в аудиторию, после которой следовала беседа Бабы и какое-либо мероприятие, которое Он устраивал каждый вечер. Часто бывало уже очень поздно, когда я возвращалась в гостиницу на ужин.

Иногда, когда Баба проходил взад и вперед по длинным рядам для даршана, Он дарил мне широкую улыбку, но ни разу не показал, что готов повидать меня, как обещал в тот первый день. Ни Он, ни кто-нибудь другой даже не упоминал о том, что мне будет даровано интервью.

Было очень интересно наблюдать за сотнями девушек и юношей со всей Индии, а также из других стран, большинство из которых преодолели огромные расстояния, чтобы посещать курс. Каждый вечер один юноша и одна девушка составляли краткий отчет о лекциях, прочитанных накануне. Вдобавок, юноша из колледжа в Уйатфилде и девушка из колледжа в Анантапуре держали речь на философскую тему. Их речи были выразительными, указывая на их неподдельный интерес к этом уникальному событию. Они говорили так легко и уверенно, без всякого следа нервозности. Я стала стыдиться того, что я, годившаяся им по возрасту в бабушки, ощущала столь острый страх. Но это лишь усиливало мое беспокойство.

Погода в это время года была не столь приятной, как в наше обычное время в январе. Было чрезвычайно жарко, и как раз начинался дождливый сезон, делавший воздух влажным и тяжелым, с раскатами грома по всей округе и с ливнями через каждые несколько дней. Много раз мы оказывались промокшими насквозь.

Иногда по вечерам Баба приказывал открыть двери аудитории настежь и приглашал по возможности больше людей из огромной толпы, собиравшейся ежедневно снаружи, войти и укрыться от дождя. В такое время сотни мокрых людей, от которых поднимался пар, отчаянно старались втиснуться в какой-либо уголок в зале, уже набитом битком. Такова была их преданность и столь сильным было