Регистрация  |  

 

 

Кеннет Уопник

Введение к Курсу чудес

Официальный перевод, санкционированный
Foundation for Inner Peace

 

 


оглавление

ГЛАВА ПЕРВАЯ

История Курса чудес

ГЛАВА ВТОРАЯ

Единомыслие: Мир Царства Небесного

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Неверное мышление: Система мышления эго

Грех, Вина и Страх

Отрицание и проекция

Цикл атака-защита

Особые отношения

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Правильное мышление: Система мышления Святого Духа

Гнев – Прощение

Смысл чудес

ГЛАВА ПЯТАЯ

Иисус: Цель его жизни

 


 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

История Курса чудес

В истории Курса чудес весьма показательно, что и сам процесс и все обстоятельства его записи, служат великолепным примером осуществления его основных принципов. Центральная весть Курса выражена мыслью о том, что спасение приходит в любое мгновенье, когда два человека объединяются в достижении общей цели. В подобном единении всегда присутствует некий аспект прощения, о чём речь пойдет дальше.

В появлении Курса чудес огромная роль отводится двум людям: Хелен Шакман, скончавшейся в феврале 1981 года, и Уильяму (Биллу) Тетфорду [1] . Оба они были психологами и работали в Медицинском Центре Колумбийского университета. Первым туда пришел Билл, получивший в 1958 году место заведующего отделением психологии. Спустя несколько месяцев его сотрудницей стала Хелен. В течение семи лет совместной работы отношения между ними складывались на редкость сложно. Хелен и Билл были личностями совершенно противоположными друг другу. Для них не составляло большого труда поддерживать хорошие рабочие отношения, но отношения личные становились со временем все более и более напряженными. Трудности возникали не только между ними двумя, но и в отношениях с коллегами по отделению, с работниками других отделов Медицинского Центра и с представителями смежных профессий других медицинских центров. Это была типичная атмосфера большого университета или медицинского центра и в этом "Коламбия" ничем не отличалась от других, ей подобных институтов.

Поворотным пунктом в их жизни стал весенний день 1965 года. Предстояло очередное совещание по смежным дисциплинам, в котором Хелен и Билл принимали участие. Им нужно было попасть на другой конец города в Корнелльский Медицинский Центр. Эти совещания, как правило, проходили в атмосфере неприкрытой конкуренции и междоусобной грызни, что для университетской среды было явлением весьма обыденным. Хелен и Билл не составляли исключения из общего правила; как и все, они активно критиковали и осуждали других. Но в этот день, перед самым уходом, Билл, человек обычно тихий и скромный, сделал нечто, для него из ряда вон выходящее. Он произнес перед Хелен пламенную речь, заявив о том, что должен же быть какой-то иной путь как для взаимоотношений, так и для решения общих проблем. Он чувствовал, что вместо бесконечной критики и постоянной конкуренции они должны проявлять больше терпимости к людям.

Равно неожиданным и в полном несоответствии с ее характером прозвучал и ответ Хелен. Она целиком согласилась с Биллом о обещала свою помощь в поисках этого пути. Соглашение это никак не вязалось с их характерами, непримиримыми и всегда критично настроенными по отношению друг к другу. Их союз стал примером того, что Курс называет святым мгновением, которое и есть средство спасения.

На уровне, им неизвестном, это мгновение подействовало как сигнал, давший толчок целой серии явлений, ставших происходить с Хелен во сне и наяву. Я упомяну только некоторые из них, имеющие глубокую парапсихическую природу, и глубоко религиозный аспект, ибо всё более и более часто ей стал являться образ Иисуса. Это было тем более неожиданно, что никак не совпадало с той религиозной позицией, которую занимала в ту пору Хелен. Ей было уже за пятьдесят, и к этому времени она избрала роль воинствующей атеистки, умело скрывая свою горькую обиду на Бога, не сделавшего для нее ничего хорошего. Она была настроена весьма агрессивно по отношению к любой форме мышления, по ее мнению недостаточно четкой, допускающей малейшие сомнения, или не поддающейся изучению, измерению, оценке. Блестящий психолог, ученый, она обладала острым аналитическим умом и логическим мышлением, проявляя при этом абсолютную нетерпимость к любому строю мыслей, далекому от этих категорий.

С самого раннего детства у Хелен обнаружились некоторые парапсихические способности, вроде способности видеть вещи, которых на самом деле нет. Она не обращала на этот феномен особого внимания, поскольку считала, что данное качество присуще всем. В очень раннем возрасте она несколько раз пережила поразительный мистический опыт, которому также не придала большого значения. Более того, до момента, о котором идет речь, она никогда не упоминала о нем. И вот теперь в ее жизни начали происходить эти удивительные события. Они очень пугали ее; где-то в сознании шевелилась мысль о том, что она начинает сходить с ума. Это были неординарные явления, и, мне кажется, если бы не постоянная поддержка и ободрение Билла, она остановила бы весь процесс.

Необходимо подчеркнуть, насколько существенными для Хелен были и помощь Билла и его постоянное участие. Без него запись Курса чудес была бы просто невозможна. Таким образом, перед вами еще один пример воплощения основного принципа Курса, принципа, повторяемого в разных вариантах снова и снова: "Спасение есть совместное начинание" (Т-

4. VI ,8:2); "В ковчег мира входят парами" ( T -20. VI ,6:5); "В Царство Небесное по одиночке не войти" (У- ч.1.135, 7:7) и "вместе, или никак". Если бы Хелен и Билл не объединились в этом начинании, никакого Курса не получилось бы.

Всё, что переживала Хелен тем летом, было похоже на многосерийный фильм. События происходили в разное время, но всегда в состоянии бодрствования; состояние это не было сном. Серия началась с того, что гуляя по опустевшему взморью, она набрела на лодку, лежавшую на песке. Хелен поняла, что ей нужно столкнуть лодку в воду. Справиться с этой задачей в одиночку было ей не под силу, поскольку лодка слишком глубоко увязла в песке. В этот момент перед ней появился путник и предложил свою помощь. На дне лодки Хелен заметила нечто, описанное ею как приемно-передающее устройство старого типа. Она сказала путнику: "Может быть это поможет нам". Но он ответил: "Оставь это на время. Ты еще не готова. "И с этими словами он столкнул лодку в воду. Какие бы ни возникали проблемы, какие бы в жизни Хелен ни разыгрывались бури, человек этот всегда приходил ей на помощь. Со временем она догадалась, что человек этот был Иисус, хотя он и не являлся в своем, столь хорошо знакомом людям, традиционном обличье. Он всегда оказывался рядом, когда жизнь осложнялась.

В заключение, в последнем эпизоде этой серии, лодка достигла своей конечной цели, судя по всему, канала, в котором царили покой, мир, неподвижность. На дне лодки была удочка, а леска тянулась до самого дна, на котором покоился сундук, из тех, в которых обычно находят сокровища. При виде сундука волнение охватило Хелен, поскольку в тот период своей жизни она страстно увлекалась ювелирными украшениями и красивыми безделушками; она горела нетерпением взглянуть на содержимое сундука. Подняв его наверх, она очень огорчилась, увидев внутри его лишь большую черную книгу. Ничего другого в сундуке не было. На корешке книги она прочла имя Эскулапа, греческого бога исцеления, но в ту минуту Хелен не узнала этого имени. Только много лет спустя, когда Курс был уже отпечатан и переплетен в твердую черную обложку, Хелен и Бил поняли, что он выглядел точно также, как черная книга, найденная Хелен в сундуке.

Она увидела ту же самую сокровищницу еще раз, но на этот раз сундук был перевязан нитью жемчуга. Несколькими днями позже Хелен приснился сон, в котором аист летал над деревнями и нес в сумке черную книгу с золотым крестом на ней. И голос сказал ей: "Вот твоя книга". (Всё это происходило до появления Курса).

Было и еще одно интересное явление, когда она увидела себя входящей в пещеру. Это была очень древняя пещера и на полу ее лежало что-то вроде свитка Торы с двумя стержнями и пергаментом, навитым на них (Торой называют первую часть Ветхого Завета). Свиток был древним. Таким древним, что когда Хелен подняла его, тонкая тесьма, державшая его, рассыпалась, освободив свиток. Хелен раскатала свиток, приоткрыв центральную панель пергамента и на ней прочла: "БОГ ЕСТЬ". Слова понравились ей. Она развернула пергамент пошире и увидела две чистые панели слева и справа. И голос сказал: "Если посмотришь влево, то обретешь возможность читать всё, что было в прошлом. Посмотрев на правую часть, ты сможешь прочесть всё, что случится в будущем". Но она сказала: "Я не хочу ни того, ни другого. Мне нужна лишь центральная панель."

Хелен скатала свиток обратно так, что видимой оставалась только центральная панель со словами "БОГ ЕСТЬ". Тогда голос сказал: "Спасибо. На сей раз это тебе удалось". В это мгновенье она поняла, что успешно прошла какое-то испытание, которое, совершенно очевидно, не могла пройти раньше. На самом деле это означало, что она не пожелала злоупотребить своими способностями, то есть не захотела использовать их на потребу властолюбию и любопытству. Всё, чего она искала, было в настоящем, в котором и обретают Бога.

Один из уроков Учебника гласит, что, произнеся "Бог есть", мы умолкаем, ибо ничего нельзя добавить к этим двум словам (У-ч.1.169,5:4). По-моему, этот отрывок относится к происшедшему в пещере. Через весь Курс проходит мысль о том, что прошлого не существует и что нас не должно заботить будущее, ибо его также не существует. Нам следует думать только о настоящем, ибо лишь в нем мы познаем Бога.

И, наконец, последняя история. Хелен и Билл собирались провести один день в клинике Майо, (Рочестер, штат Миннесота), знакомясь с методами психологических оценок, разработанных тамошними психологами. В ночь перед поездкой Хелен весьма отчетливо увидела в своем воображении церковь, которую она сначала посчитала католической, только позже поняв, что церковь была лютеранской. Она видела ее настолько ясно, что сделала ее карандашный набросок. Поскольку в своем видении она глядела на церковь сверху, то была убеждена, что церковь предстанет их глазам во время приземления самолета в Рочестере. Церковь эта стала для Хелен существенным индикатором ее здравомыслия, поскольку к этому времени она начала серьезно сомневаться в здоровье своего рассудка и не могла разобраться во всем внутреннем, переживаемом ею, опыте. Она полагала, что увидев эту церковь воочию, она убедится в том, что не сходит с ума. По приземлении, однако, они не увидели церкви, и Хелен пришла в отчаяние. Тогда Билл нанял такси и попросил шофера показать им все церкви Рочестера. Мне кажется, в городе их оказалось около 26. Но ни одна из них не походила на ту, которую видела Хелен. Досада не оставляла ее, но ничего больше в тот вечер сделать они не могли.

Следующий день прошел в делах, а вечером они возвращались в Нью-Йорк. В зале ожидания аэропорта Билл—большой любитель сувениров— купил книгу о Рочестере. Книга предназначалась в подарок мужу Хелен, Луи и Билл надеялся, что Луи будет рад такому подарку. Среди прочего, в книге рассказывалась история создания клиники Майо. Листая страницы, Билл неожиданно наткнулся на фотографию церкви, до мельчайших деталей схожей с той, что описывала Хелен. Это был старый участок, на котором впоследствии выросла клиника, ибо для строительства клиники церковь пришлось снести. Хелен смотрела на церковь сверху, так как ее уже не было. Она смотрела сверху во времени. Она почувствовала себя лучше, но история на этом не кончилась.

Хелен и Билл делали пересадку в Чикаго. Была поздняя ночь, и они очень устали. В зале ожидания напротив них сидела женщина, целиком погруженная в собственные мысли. Несмотря на отсутствие каких либо внешних признаков, Хелен вдруг ощутила, что женщина очень расстроена. Она встала, подошла к женщине (что было ей вовсе несвойственно) и заговорила с ней. Та действительно была грустна. Она оставила свой дом, детей и мужа, и устремилась в Нью-Йорк, где никогда не была и никого не знала. У нее было с собой всего триста долларов и она панически боялась полета, поскольку никогда раньше не летала. Познакомившись с ней, Хелен представила ее Биллу. В самолете они усадили женщину между собой и всячески заботились о ней. Она рассказала, что хотела остановиться в лютеранской церкви, так как сама была лютеранкой. И тут Хелен услышала внутренний голос: "И это моя истинная церковь". Она поняла, что имеет в виду Иисус; истинная церковь — не здание, а помощь другому человеку, единение с ним.

По приезде в Нью-Йорк Хелен и Билл поместили свою новую знакомую в отель и любопытно, что в течение нескольких следующих дней они продолжали случайно сталкиваться с нею в городе. Билл, кажется, встретил ее однажды в Блюминдэйле (огромный универмаг в Нью-Йорке), а Хелен пригласила ее пару раз к себе в гости на обед. В итоге, женщина вернулась к своей семье, но связи с Хелен не порывала. Она посылала ей открытки на Рождество и однажды позвонила в то время, когда я был у них в гостях. Эта история весьма существенна, как подтверждение того, что важен не сам по себе парапсихический феномен, но духовная цель в основе его. В данном случае — помощь другому человеку.

Однажды в середине октября Хелен сказала Биллу: "У меня есть предчувствие того, что я совершу нечто непредвиденное". Билл посоветовал ей завести тетрадь и записывать всё, о чем она будет думать, что услышит или увидит во сне. Так она и сделала. Хелен владела стенографией и могла записывать очень быстро. Как-то, через несколько недель вечером она услышала голос, обращенный к ней: "Это — Курс чудес. Пожалуйста запиши". В панике она позвонила Биллу и сказала: "Этот голос продолжает повторять одни и те же слова. Что мне делать?" И Билл сказал то, за что будущие поколения будут вечно ему благодарны. Он сказал: "Почему бы тебе не послушаться голоса?" Хелен так и сделала. Она начала делать записи под диктовку голоса, и через семь лет эти записи составили три книги, которые нам так хорошо знакомы и которые называются Курс чудес.

Диктовки голоса походили на внутренний магнитофон: Хелен могла включить и выключить магнитофон по своему желанию. Однако она не могла "выключить" его надолго, так как явно начинала нервничать. Хотя голос и говорил очень быстро, она успевала всё записывать. Здесь очень пригодились ее навыки в стенографии. Записывала она будучи в полном сознании. Процесс этот не был автоматическим письмом. Она не была в трансе или подобном ему состоянии. Например, если во время записи неожиданно звонил телефон, она откладывала карандаш, говорила по телефону и, вернувшись, заканчивала фразу. Довольно часто она могла начать запись точно с того места, на котором остановилась. Это изумляет еще больше, если учесть, что большая часть Курса написана белым стихом, пятистопным ямбом и, даже отвлекаясь, она была способна не упустить ни метр, ни смысл того, что говорил голос.

Больше всего, пожалуй, Хелен ужасало то, что голос отождествлял себя с Иисусом. Значительная часть книги написана от первого лица и в ней Иисус неоднократно упоминает собственное распятие. Нет никакой ошибки в отождествлении голоса. Однако в Курсе подчеркивается: чтобы изучать его с пользой, совсем не обязательно верить в принадлежность голоса Иисусу. Мне думается, что легче всё же верить в это, тогда нам не придется подвергать себя ментальной гимнастике при чтении Курса. Но это совершенно не обязательно для проторения принципов Курса в жизнь. Книга и сама говорит об этом. Есть отрывок, посвященный Иисусу в Руководстве для учителей, где говорится, что вовсе нет необходимости принимать Иисуса в нашу жизнь, однако он может помочь нам намного больше, если мы дадим ему в ней место.

У Хелен не было и тени сомнения в том, что голос принадлежит Иисусу, и это пугало

ее еще больше. Опыт этот не был счастливым для нее. ее поддерживало лишь убеждение в том, что каким-то образом она выполняет свое предназначение. Как-то она горько пожаловалась Иисусу: "Почему ты выбрал меня? Почему ты не предпочел какую-нибудь милую святую монахиню, или кого-то еще в этом роде? Меня следовало выбрать в самую последнюю очередь". На что получила ответ: "Не понимаю, к чему эти разговоры, если ты всё равно исполняешь то, что нужно". С этим было нельзя не согласиться, ибо она уже делала свое дело, и, совершенно очевидно, лучшего выбора быть не могло.

Ежедневно она записывала слова Курса в свой стенографический блокнот. На следующий день, выкроив время в насыщенном расписании, она диктовала записанное Биллу, а тот печатал Текст на машинке. Билл шутил, что одной рукой ему приходилось поддерживать Хелен, а другой печатать. Хелен испытывала трудности даже при чтении своей рукописи. Так осуществлялась первоначальная запись Курса. Напомню, что процесс этот занял семь лет.

Как большинство из вас уже знает, Курс чудес состоит из трех книг: Текста, Учебника для студентов и Руководства для учителей. Текст, наиболее сложная из трех книг, содержит основополагающую теорию Курса. Учебник состоит из 365 уроков (по одному уроку на каждый день года) и очень важен как практическое приложение принципов Текста. Руководство для учителей — книга самая короткая и для чтения более легкая нежели две остальные, поскольку содержит ответы на наиболее вероятные вопросы, которые могут возникнуть у изучающих Курс. Это действительно хорошее обобщение многих принципов Курса. Почти приложением к трем книгам служит часть, разъясняющая термины; она была закончена через несколько лет после завершения Курса. Словарь явился попыткой дать определение некоторым словам, употребляемым в Тексте: Но если по сей день смысл этих слов вам всё еще не ясен, словарь вряд ли поможет. В нем, однако, есть немало приятных отрывков.

Хелен и Билл не внесли в запись Курса никаких изменений. Книги в их нынешнем виде сохраняют, по существу, ту самую форму, в которой они были поведаны. Единственные неизбежные поправки были вызваны тем, что Курс записывался подряд, без деления на главы и части. Не было ни пунктуации, ни членения на параграфы. Поначалу структурной обработкой Текста занимались Хелен и Билл, а когда я присоединился к ним в 1973 году, мы с Хелен снова проработали весь манускрипт. Таким образом, нами была проделана вся работа по делению книги на главы и введению заголовков. Ни с Учебником, ни с Руководством для учителей никаких проблем не возникало, ибо первый был получен в виде готовых уроков, а второй в форме вопросов и ответов. Основная работа проводилась над Текстом, но поскольку первоначальный материал диктовался законченными логическими фрагментами, разбивка их на главы не представляла трудностей. В процессе работы мы постоянно ощущали, что действуем, ведомые Иисусом, и что наша работа полностью соответствует его желаниям.

Когда запись Курса только начиналась, значительная часть материала в нем была адресована лично Хелен и Биллу с целью помочь им в понимании происходящего и в оказании помощи друг другу, а также в приятии того, что им давалось. Поскольку Хелен и Билл были психологами, материалы, связанные с учением Фрейда и других авторов, были даны им для возможности соотнесения того, что они уже знали, с тем, что излагал Курс. Следуя велению Иисуса, позже они изъяли таковой материал из Текста; по вполне понятным причинам он был неуместен в фундаментальном учении Курса. Единственной проблемой оказались стилистические провалы в местах изъятия Текста, и мы, поэтому, иногда добавляли одну-две фразы только ради сохранения логической связи между отрывками. Однако так было лишь в самом начале.

Стиль первых четырех глав всегда оставался для нас проблемой. Это самые трудные для чтения главы. Причина тому, на мой взгляд, кроется в тех самых изъятых отрывках, отсутствие которых сделало материал стилистически неоднородным. По мере сил мы старались сгладить шероховатости Текста. Кроме того, Хелен первоначально испытывала шок от всего происходящего, что, несомненно, сказалось на ее стиле, но не повлияло, однако, ни на ее слух, ни на понимание материала.

С самого начала, например, сочетание "Святой Дух" в Тексте почти не упоминалось. Этот термин настолько пугал Хелен, что вместо него Иисус использовал "Духовный Глаз". Позже, по настоянию Иисуса, сочетание это было заменено "Святым Духом". Изначально даже слово Христос не употреблялось по той же самой причине, и появилось в диктовках гораздо позже. После одного-двух месяцев записи Хелен успокоилась и, начиная с пятой главы, Курс по существу предстает в своей оригинальной форме.

В книге также отсутствовали заглавные буквы. Поскольку Хелен тяготела к тому, чтобы писать с заглавной буквы любое слово, даже отдаленно ассоциируемое с Богом, я постоянно терзался сомнениями, решая, что следует писать с большой буквы, а что нет. Некоторые слова, однако, были написаны с заглавной буквы по настоянию Иисуса, дабы облегчить понимание их смысла. Хелен, будучи прекрасным редактором научных публикаций, постоянно испытывала соблазн заменить одни слова другими, более соответствующими ее стилю. Но ей всегда советовалось не делать этого, и она подчинялась, что стоило ей больших усилий. Случалось, что она всё-таки изменяла некоторые слова, но, обладая феноменальной памятью, никогда не забывала, где именно она внесла изменение. 200-300 страниц спустя она понимала, что утраченное слово было дано ей с целью позднейших ссылок на него. Она всегда возвращалась и исправляла своевольную редакцию.

Курс чудес был закончен осенью 1972 года, а я познакомился с Хелен и Биллом зимой того же года. Наш общий друг, священник-психолог выполнял некоторые работы под руководством Хелен и Билла и знал о существовании Курса. Той осенью мы подружились. Это случилось накануне моей поездки в Израиль, и мой друг настоял на том, чтобы я встретился с двумя его хорошими знакомыми. Мы провели вместе вечер, в ходе которого вскользь упоминалась книга духовного содержания, написанная Хелен. Но ничего не было сказано о том, что это за книга и как она появилась.

Мы встретились на квартире у Билла, и я помню, как он показал рукой на стопку из семи больших папок в углу, содержащих Курс. В тот момент я не собирался брать с собой в Израиль практически ничего и, естественно, не думал, что должен приступать к чтению такого большого тома. Но я был заинтригован услышанным, хотя услышал не так уж много. Этот вечер я провел со священником, и он сказал, что у него есть копия книги, и что при желании я могу посмотреть ее. Тогда я был совершенно уверен, что не должен делать этого, но позже, в Израиле, мысли мои постоянно возвращались к книге. Я написал Хелен письмо, рассказал о своем интересе и упомянул, что по приезде хотел бы прочесть ее книгу. Позже Хелен сказала, что я написал слово "Книга" с заглавной "К". Я не помнил этого. Обычно, я не склонен писать слова с заглавной буквы, но в тот раз я очевидно так и сделал. Как я уже сказал, будучи в Израиле я продолжал думать о книге, словно она содержала нечто, для меня очень важное. Я вернулся в Штаты весною 1973 года, намереваясь провести какое-то время с моей семьей, друзьями, а затем вернуться в Израиль и поселиться на некоторое время в монастыре. Но книга вызывала у меня большой интерес, и с целью увидеть ее я назначил встречу с Хелен и Биллом. Даже самое беглое знакомство с книгой заставило меня изменить все планы. Я принял решение остаться в Нью-Йорке.

На мой взгляд, Курс чудес представляет собою наилучшее из всех известных мне сочетание психологии и духовности. В ту пору я не ощущал никакой ущербности в своей духовной жизни, но познакомившись с Курсом, понял, что он представляет собою именно то, что я искал всю жизнь. А когда вы находите то, чего искали, вы уже не расстаетесь с ним.

С предельной ясностью Курс говорит о том, что он — не единственный путь на Небеса, и это очень важно помнить. В начале Руководства для учителей говорится, что Курс чудес является лишь одной формой универсального учения среди тысячи других ( P .1.143:2). Курс не предназначен для всех, и было бы ошибкой думать иначе. Не существует ничего, равно приемлемого всеми. Я думаю, что Курс — скорее очень важный путь, предложенный этому миру, но не путь каждого. Тем, кто не пойдет дорогой Курса, Святой Дух предложит что-то другое.

Было бы ошибкой истязать себя в попытках постичь Курс, не чувствуя себя с ним достаточно свободно, и не надо считать себя неудачником, не сумев осилить его. Это противоречило бы всему учению Курса. Чувство вины несовместимо с его целью. Его цель — совсем обратная. Однако тому, кто пойдет к Богу дорогой Курса, стоит потратить усилия на постижение его.

Вопрос: Насколько я понимаю, многие, начав заниматься Курсом, испытывают большое сопротивление.

Ответ: Совершенно верно. И если кто-то прошел Курс, не пережив периодов, когда ему хотелось выбросить книгу в окно, спустить с 9-го этажа, или запустить ею в кого-нибудь, тот, вероятно, не занимается Курсом. О том, чем вызваны подобные чувства мы будем подробно говорить позже, но общая причина их возникновения заключается в том, что учение Курса противостоит всему, во что мы верим. Меж тем не существует ничего, за что бы мы держались так же цепко, как за собственную систему убеждений, будь она правильна, или нет.

В Курсе есть строка, вопрошающая: "Предпочитаешь ли ты быть правым, или счастливым?" ( T -21. VII ,1:9). И большинство из нас, конечно, предпочитает счастью правоту. Учение Курса поистине направлено против этого и воссоздает детальную картину неправоты нашего эго. Поскольку мы, в большинстве своем, отождествляем себя с эго, мы должны сопротивляться этой системе. И, повторяю, я действительно думаю, что если, хотя бы однажды, читающий не испытал сопротивления Курсу, или трудностей с ним, дело обстоит не так уж хорошо.

В то время, когда была сделана первоначальная запись *Курса, лишь узкая группа людей знала о нем. Хелен и Билл хранили Курс в глубокой тайне, словно испытывая чувство вины. Даже родные, друзья и коллеги вряд ли подозревали о его существовании. Как бы во исполнение общего плана, накануне появления Курса, оба они получили рабочие помещения, расположенные довольно далеко от кабинетов их коллег. Это позволило им работать с материалом без постороннего вмешательства, хотя на данном этапе жизни они были неимоверно загружены работой. Никто, однако, не подозревал об их занятии. Они держали работу нал Курсом в строжайшем секрете, и когда я появился в их кругу, там царила всё та же атмосфера глубокой тайны.

Первый год моей работы с Хелен и Биллом ушел целиком на редакцию манускрипта. Были проверены все заголовки, Хелен и я последовательно вычитывали слово за словом. Этот процесс занял примерно год, а по завершении работы мы перепечатали Курс заново. Таким образом, где-то к концу 1974 или к началу 1975 года Курс был полностью готов. Само существование книги всё еще держалось в секрете, но мы уже знали, что он готов.

Весной 1975 года появилось еще одно действующее лицо— Джуди Скатч. ее появление — история, сама по себе очень интересная, но сейчас я ее касаться не буду. В этой истории цепь неожиданностей привела к появлению Джуди в сопровождении Дагласа Дина. Вероятно, многие из вас знают Дина, очень известного парапсихолога. Итак, они пришли в Медицинский центр, казалось, по совершенно другим делам. Мы решили, что должны поделиться Курсом с Джуди и Дагласом, что мы и сделали. С этого момента Курс как бы вышел из наших рук и перешел в руки Джуди в преддверии следующего шага. Это в конечном счете и привело к его публикации. У нас самих не было в этом никакого опыта и мы не чувствовали себя ответственными за публикацию Курса. Мы были ответственны только за то, чтобы он попал в хорошие руки и чтобы всё делалось правильно, но непосредственного участия от нас он уже не требовал. Теперь дело перешло к Джуди, и она с ним отлично справилась.

Открыв Курс чудес, вы заметите, что права на его публикацию датируются 1975 годом, хотя он и не появился в печати до 1976 года. В это лето один из друзей Джуди в Калифорнии сделал фото набор Курса. С него, в свою очередь, были сделаны 300 копий, и в таком виде Курс оставался до 1976 года. Его появление в знакомом вам виде связано с серией "чудес", следовавших одно за другим. То, как быстро всё происходило, было воистину "чудесным". Первые книги вышли из печати в июне 1975 года, и на сегодняшний день (1989) Курс насчитывает уже двадцать шесть изданий.

Публикацией и распространением Курса чудес занимается организация " Foundation for   Inner  Peace". Курс,  сам по себе, не является ни религиозным догматом,  ни религиозным движением, ни еще одной церковью. Скорее, это система, с помощью которой, практикуя принципы Курса, человек может найти свою собственную  дорогу к Богу. Как большинство из вас уже знает, сейчас в стране существует   множество групп, изучающих Курс и возникающих спонтанно. Мы всегда считали   важным не иметь никакой организации, никакого центрального органа.

Никто из нас не желал оказаться в роли гуру. У Хелен было довольно твердое мнение на этот счет. Люди часто приходили к ней, располагались буквально у ее ног, так что она едва не наступала им на головы. Она противилась тенденции сделать ее центральной фигурой Курса. Она чувствовала, что центром его был Иисус, или Святой Дух, и так должно было оставаться. Это было очень важно для нее. Делать что-то еще, означало бы создавать организацию, по структуре подобную церкви, что было бы самой последней на свете вещью, которой пожелал бы автор Курса чудес.

Вопрос: Как люди зарабатывали себе на жизнь, работая над Курсом все эти годы?

Ответ: Хелен и Билл имели постоянную работу, у меня там была работа на неполный рабочий день, а так же моя частная психотерапевтическая практика. Я быстро справлялся со всеми делами, чтобы в оставшееся время редактировать с Хелен Курс и делать всё необходимое. Вся работа выполнялась только в "свободное время", но мне кажется, что именно официальная работа была для нас "свободным временем". Следует, однако, заметить, что даже во время самой записи Курса и Хелен, и Билл были неимоверно заняты своими многочисленными обязанностями.

Вопрос: Было ли что-либо сказано относительно времени появления Курса? Почему именно в это время?

Ответ: Да. В самом начале "диктовок" Хелен получила полное объяснение происходящему. Ей было сказано, что сейчас происходит "небесное ускорение". Иисус поведал ей, что мир находится в довольно плачевном состоянии, что, если вдуматься, станет совершенно очевидным. Это была середина 60-х годов, и мир, кажется, в еще худшей форме сейчас, нежели раньше. Люди утопали в проблемах, и некоторым было предложено посвятить свои специфические способности этому "небесному ускорению" в целях установления в мире нормального порядка вещей. Хелен и Билл были только двумя из тех, кто посвятил себя этому плану. В течение последних 15 лет быстро возрастало количество материала, который был, по утверждению его авторов, "вдохновлен" свыше. Цель всего происходящего состоит в изменении людского мышления относительно сущности мира. Курс чудес, повторяю, — лишь один из многих к тому путей. Я акцентирую на этом внимание из-за одной, наиболее трудной темы Курса, о которой мы будем говорить позже: "особые отношения". Есть большой соблазн создать "особые отношения" с Курсом и сделать его действительно чем-то "особым" в отрицательном смысле слова. Это станет яснее позже, когда мы вернемся к данной теме.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Единомыслие: Мир Царства Небесного

Для знакомства с Курсом чудес целесообразно разделить весь материал на три части, ибо в действительности он представляет собою три разные системы мышления: Единомыслие, отражающее мир Царства Небесного; неверное или ложное мышление, отражающее систему мышления эго, и правильное или здравое мышление, соответствующее системе мышления Святого Духа.

Полезно, к тому же, сразу отметить, что в Курсе чудес различимы два уровня (смотри схему на след. стр.). На первом уровне выявляются различия между Единым разумом и раздвоенным, тогда как на втором уровне верное мышление противопоставляется неверному, ложному мышлению. На первом уровне, например, мир и тело считаются иллюзией, созданной эго. Они символизируют наше разобщение с Богом.

Второй уровень соотносится с тем миром, где, по нашему мнению, мы пребываем; на этом уровне тело и мир видятся нейтральными и могут служить одной из двух целей. Для разума, искаженного эго, то и другое служит средством углубить разобщение. Для верного мышления они — инструменты Святого Духа в обучении; с их помощью мы постигаем Его уроки, учась прощению. Следовательно, на этом, втором, уровне иллюзии соотносятся с ошибочным восприятием, присущим эго, которое, к примеру, усматривает атаку в просьбе о любви, или греховность в простой ошибке.

Помня об этом, мы можем теперь приступить к обсуждению трех систем мышления в Курсе. Начнем с первой, в реальности единственной системы, которая описывается в начале Текста, как Единомыслие Христа, или Бога. Эта система мышления не имеет ничего общего с нашим миром. Я вкратце расскажу о ней, затем мы оставим ее в стороне, поскольку не на нее делается основной упор Курса. Система эта — фундамент Курса чудес, но не на уровне этой системы должна вестись вся работа.

Единомыслие есть мир Царства Небесного, которому в Курсе чудес соответствует знание. Одной из трудностей, возникающих при первой встрече с Курсом, является употребление некоторых слов в значении, отличном от общепринятого. Если вы станете наделять слова Курса собственным смыслом, у вас возникнет масса затруднений. Такие слова как "грех", "мир", "реальность", "Бог", "Иисус", "знание" и т.п. употребляются в Курсе в несколько ином смысле, чем в обыденной речи. Если вы стараетесь подойти

к Курсу непредвзято, с тем, чтобы понять его содержание, невзирая на собственное согласие или несогласие с ним, вам придется также понимать смысл слов и их использование в данном контексте.

Среди таких слов — слово "знание". Оно используется в книге не в обычном своем смысле. Знание относится только к Богу, и мир знания не имеет ничего общего с нашим миром. Знание не есть вера или мыслительная система. Это опыт, и опыт, выходящий далеко за пределы всего, присущего нашему миру. Таким образом, мир Небесный, мир знания, Божий мир духа — одно и то же. Когда в Курсе говорится о мире духа, исключается всё, относящееся к миру материальному. Дух есть наша действительная реальность, наш истинный дом; дух никак не связан с тем, что мы ощущаем как нашу здешнюю реальность.

Центральной концепцией мира Небесного, мира знания, является Троица. Я расскажу кратко о том, как Курс определяет Троицу, но вначале мне бы хотелось коснуться еще одного момента, наиболее часто вызывающего возражения у людей, изучающих Курс. Они спрашивают: "Если тема и основная мысль Курса универсальны, т.е. мы все — одно, то почему он появился специфически в христианской форме?

Ответ на этот вопрос будет иметь смысл в свете одного из руководящих принципов Курса: ошибка должна быть устранена (раз-делана) там, где она совершена. В западном мире христианство, несомненно, является самой влиятельной религией. В мире не было более сильной мировоззренческой системы, независимо от того, отождествляете вы себя с Христианством, или нет. Не найдется ни одного человека в мире, (и уж наверняка никого в западном мире), кто не испытал бы на себе глубокого влияния Христианства. Христиане и не христиане, мы все живем в христианском мире. Наш календарь основан на датах рождения и смерти Иисуса. Однако, Христианство оказалось не очень христианским, в чем легко убедиться, проследив историю Церкви.

Поскольку Христианство имело, (и имеет по сей день), такое большое влияние на мир, и влияние это не является подлинно христианским, то для радикального изменения системы мышления в нашем мире необходимо прежде всего устранить ошибки Христианства и сделать это прежде, нежели что-либо другое. Вот почему, я думаю, Курс чудес появился в специфически христианской форме. Любой человек, изучающий Курс и имеющий за плечами опыт Христианства, очень скоро убедится, что Христианство, которому его учили с детства, и Христианство, о котором идет речь в Курсе, не имеют между собой ничего общего. Муж Хелен Шакман, Луи, очень добрый человек, глубоко отождествляющий себя с иудаизмом, однажды сказал мне, что если бы Христианство походило на Христианство Курса, то на свете не было бы антисемитизма. И в этом нет никаких сомнений.

Следовательно, появление Курса в такой специфической форме имеет целью исправление ошибок, привнесенных историческим Христианством. На протяжении всего Курса, особенно в первых главах Текста, даются многочисленные цитаты из Библии, и многие из них в новой трактовке. В начале третьей и шестой глав имеются очень сильные отрывки, посвященные распятию, где Иисус восстанавливает истину, объясняя, что именно пошло по неверному пути и привело к искаженному пониманию распятия. Он показывает, как это произошло, и как из этой ошибки выросла целая мировоззренческая система. Рассуждения Иисуса не несут на себе печати традиционного христианства, но принципы их сугубо Христианские в том смысле, какой он первоначально вложил в свое учение.

Вот почему Курс является христианским по форме и почему несколько раз в Тексте Иисус говорит, что он нуждается в нашем прощении. Это относится и к еврею, и к христианину, и к атеисту. На свете не найдется никого, кто (на том или ином уровне, сознательно или бессознательно) не увидел бы в Иисусе врага. И по той же самой причине люди проявляют враждебность к его Курсу, который представляет собой угрозу тому самому фундаменту, на котором зиждется система эго. Таким образом, еще раз, прежде чем выйти за пределы исторического христианства, мы должны простить его. И снова, это будет в полном согласии с принципами Курса. Христианская терминология Курса чудес служит камнем преткновения практически для каждого читающего его. Это -совершенно очевидный камень преткновения для тех, кто бы воспитан в иудаизме, ибо в иудаизме вас с ранних лет учат, что слово Иисус имеет негативный оттенок. Терминология не вызывает восторгов и у христиан, ибо христианство Курса весьма отлично от известного им христианства. У атеиста с Курсом тоже возникают явные проблемы. То есть практически нет никого, кто не испытывал бы проблем с Курсом чудес, вызванных его формой. Следовательно форма эта не случайна. По существу то, что Иисус не делает никакого секрета из своего авторства данной мыслительной системы тоже не случайно. Истинная цель книги — помочь миру простить Иисуса и простить себя за искаженную интерпретацию его учения.

Вопрос: Что вы можете сказать о поэтичности книги?

Ответ: Хелен была почитательницей Шекспира, и пятистопный ямб в Курсе близок к шекспировскому стилю. Имеется также несколько намеков на трагедии Шекспира, и Библия цитируется в версии короля Иакова с сохранением старой орфографии. Однако, несмотря на иногда поразительные параллели с учением Библии, Курс, как я уже говорил, в действительности отличается от того, что мы называем библейским Христианством.

И последнее. Поскольку цель Курса — исправление ошибок христианства, в нем намеренно используется христианская терминология для обозначения ипостасей Троицы, коим даны имена мужского рода. Обычно, это еще одно возражение, возникающее у читателей. Причина такому использованию двоякая. Во-первых, язык иудаизма и христианства тяготеет к мужскому роду, и Курс наследует эту традицию. Во-вторых, значительная часть Курса написана в поэтической форме, и двойственность местоимений (его/ее) нарушило бы поэтический строй. Уверяю вас, что автор Курса вовсе не женоненавистник, и, тем паче, не шовинист, защищающий господство "сильного пола".

Первая ипостась в Троице, конечно, Бог. Бог — Источник всего сущего. Он часто упоминается в Курсе как Отец, что также попросту заимствовано из иудео- христианской традиции, еще Он называется Творцом и является началом всего. Природа Бога по существу есть чистый дух, а поскольку Бог неизменен, не имеет формы, вечен и является духом, то всё, что не разделяет эти свойства, не может быть реальным. Вот почему Курс говорит о том, что мир нереален и не был сотворен Богом. Мир изменяем, не вечен и имеет материальную форму. Следовательно, он не может быть от Бога.

Второе лицо Троицы — Христос. В своем творении Бог естественным образом продолжил Себя Самого. Естественное состояние духа — продолжаться и изливаться. Продолжение Бога есть Его творение, и творение это мы знаем как Сына Божьего, или Христа. Самым трудным для понимания здесь является то, что слова или концепции, которыми мы оперируем, принадлежат нашему собственному миру, миру восприятия, ограниченному пространством и временем. Эту материальную вселенную мы создали как замену Царству Небесному. Детальное рассмотрение этой темы, однако, выходит за рамки нашего однодневного семинара.

В Царстве Небесном, следовательно, нет ни времени, ни пространства. Когда мы мыслим о Боге, продолжающем себя, естественный образ, возникающий у нас, будет временным и пространственным, что не соответствует действительности. Как говорится в Курсе в таких случаях, не старайтесь даже понять то, что не может быть понято. Учебник совершенно справедливо использует фразу "бессмысленные раздумья" (У-ч1.139,8:5). Курс чудес утверждает, что мы можем постичь истину лишь через опыт откровения, и всё равно ее невозможно облечь в слова: слова суть символы символов, следовательно, они двукратно удалены от реальности. (Р-21.1:9)

Сын Божий, или Христос, также продолжает себя. Продолжение Бога есть Его Сын, и Он зовется Христом. Христос Един. Есть только один Бог и только один Сын. Другими словами, подобно тому, как Бог продолжает Свой дух, Сын Божий продолжает свой. Это подводит нас к одному из наиболее туманных терминов Курса, а именно — "творениям". Упоминая "творения", Курс имеет в виду продолжение Христова духа. Подобно тому, как Бог сотворил Христа, творит и сам Христос. И творения Христа в Царстве Небесном известны как "творения". В Курсе не делается попыток объяснить этот феномен. Когда вы встретите это слово, достаточно будет понять, что оно означает естественный процесс продолжения духа.

Курс чудес дает отчетливо понять, (и это очень важная мысль), что хотя мы, будучи Христом, творим, как Бог, мы не сотворили Бога. Мы — не Бог. Мы — продолжение Бога и Божий сыны, но не Первопричина. Есть только одна Первопричина, и это Бог. Верить в то, что мы — Бог, что мы — источник бытия, значит идти на поводу у эго и верить в свою автономию, т.е. в то, что мы можем сотворить Бога так же, как Бог сотворил нас. Если поверить в это, то создастся замкнутый круг, из которого нет выхода, ибо вы утверждаете, что вы — творец своей собственной реальности. В Курсе эта проблема называется "проблемой авторитета". Мы — не авторы нашей реальности. Бог ее автор. Поверив однажды в то, что мы — Бог, мы ввергаем себя в соревнование с Ним, а тогда-то и начинаются проблемы. Это, безусловно, и явилось изначальной ошибкой, о чем мы будем говорить позже.

В самом начале, которое, естественно, выходит за рамки всякого времени, были только Бог и Его Сын. Это состояние было подобно одной большой и счастливой семье на Небесах. В один странный момент, которого в действительности не было, Сын Божий поверил, что может отделиться от Отца. В этот момент и произошло разделение. Поистине же, как говорится в Курсе, этого не могло случиться, ибо каким же образом часть Бога могла отделиться от Него? Однако, тот факт, что все мы здесь, или думаем, что здесь, кажется, означает нечто другое. Курс не дает объяснения разделению. Он просто упоминает его. Не пытайтесь спрашивать, как могло случиться невозможное, потому что ничего не случилось. Спрашивая, как это случилось, вы опять оказываетесь в замкнутом кругу заблуждения.

В самом строе нашего мышления разделение кажется реальным. В тот самый момент, когда мы поверили в свое разобщение с Богом, мы создали совершенно новую систему мышления (о которой я расскажу вскоре), и Бог послал Свое Исправление, чтобы устранить ошибку. Посланником Божьим и является третья ипостась Троицы. Это хорошо объяснено в пятой главе Текста, (с которой вы познакомитесь, если у вас возникнет желание продолжать изучение Курса), где Иисус впервые говорит о Святом Духе и объясняет Его роль: Святой Дух — это Ответ на наше отпадение от Бога. Всякий раз, встречаясь в Курсе со словом "Ответ" с заглавной "О", можете заменить его "Святым Духом".

Курс чудес представляет Святого Духа как связующее звено в общении между Богом и Его разобщенным Сыном. Объяснение тому, что он является Ответом и устраняет разобщение, заключается в следующем: поскольку мы действительно верим в то, что разобщены с Богом, Он — там, а мы — здесь, Святой Дух действует как связь между тем, где мы, по нашему глубокому убеждению, находимся, и тем, где мы есть в действительности, т.е. там, где были изначально — с Богом. Сам факт такой связи говорит нам, что мы не разобщены. Итак, в тот момент, когда, как мы верим, произошло разделение, Бог упразднил его. Этим упразднением и явился Святой Дух.

Еще раз напоминаю, что эта система мышления называется Единомыслием и служит фундаментом всему, о чем пойдет речь дальше. Она недоступна нашему пониманию, ее просто следует принять. По нашем возвращении в Царство Небесное, мы все поймем ее, и тогда у нас не останется вопросов.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Неверное мышление: Система мышления эго

Для понимания Курса исключительно важное значение имеют две системы мышления: верное мышление и ложное или неверное мышление. Ложное мышление можно отождествить с эго. Правильное мышление можно отождествить с системой мышления Святого Духа, которая есть прощение. Система мышления эго не приносит счастья. С предельной ясностью указывает Курс на то, что обе эти системы, и эго и Святого Духа, сами по себе совершенно логичны и абсолютно последовательны. При этом, они взаимно исключают друг друга. Будет весьма полезным разобраться в системной логике эго, поскольку эта система действительно очень логична. И как только вы уясните себе ее внутреннюю логику, прояснится множество вещей в Тексте, которые в противном случае кажутся довольно туманными.

Одна из трудностей, возникающих в процессе изучения Курса, состоит в том, что он не похож ни на одну, известную нам, мировоззренческую систему. Большинство мыслительных систем раскрывается в линейном порядке, т.е. вы начинаете с более простых идей, которые постепенно усложняются. Курс строится иначе. Его мыслительный строй дан в круговом развитии. Он, кажется, ведет читателя кругами, снова и снова через процесс, отличающий Курс чудес от любой другой духовной мировоззренческой системы. Хотя он и представлен нам системой высоко интеллектуальной, он, в действительности, является процессом живого опыта. Построение Курса преследует определенную педагогическую цель: не заставляя нас штудировать его, как всякую другую систему, вести нас кругами в глубину колодца. Работая над материалом Курса и используя его концепции в нашей жизни, мы будем непрерывно углублять понимание того, о чем говорит в нем говорится. Тем не менее, я считаю полезным подойти к системе мышления эго с точки зрения линейного развития, чтобы лучше понять структуру данной системы. Все это станет понятнее, когда мы перейдем непосредственно к чтению Текста.

Грех, Вина и Страх

Три ключевых идеи существенно важны для понимания системы мышления эго. Они — краеугольный камень в фундаменте данной системы, и это грех, вина и страх. Встретив при

чтении слово грех", вы всегда можете заменить его словом "разделение", поскольку оба термина означают одно и то же. Тот грех, в котором мы повинны, и который, в конечном счете, является источником всей нашей вины, это грех нашей веры в разобщение с Богом. Примерно то же самое Церковь называет "первородным грехом". Третья глава в книге Бытия прекрасно описывает появление на свет эго. На этот пассаж, кстати, имеется ссылка и в первом разделе второй главы Текста.

Итак, зарождению эго способствует наша вера в то, что мы отделили себя от Бога. Это и есть грех — вера в то, что мы разобщили себя с нашим Творцом и учредили собственное "я", отдельное от нашего подлинного "Я". Ведь подлинное "Я" есть синоним Христа. Где бы вы ни встретили заглавное "Я", вы можете заменить его "Христом".

Мы верим, будто создали своё "я" (с маленькой буквы), которое и есть наша истинная сущность и которое существует автономно от нашего истинного "Я" и от Бога. В этом начало всех мирских проблем — убеждение в том, что мы — индивидуумы, разобщенные с Богом. Поверив однажды в то, что мы совершили данный (или любой другой) грех, психологически нам уже не избежать ощущения вины за то, что, как нам кажется, мы совершили. В некотором смысле вину можно определить, как переживание совершенного греха. Так что термины "грех" и "вина" можно употреблять как синонимы. Поверив в то, что мы согрешили, уже невозможно не поверить в то, что мы виноваты, и не испытать то, что называется виною.

Говоря о вине, Курс подразумевает ее значение, несколько отличающееся от общеупотребительного. Обычно это слово означает мое чувство вины за то, что я совершил или не совершил, и мы ассоциируем "вину" с определенными моментами нашего прошлого. Но это сознательное переживание вины есть лишь верхушка айсберга. Если вы вообразите себе остальную часть айсберга, скрытую под водой, то громада его массы и будет представлять вину. В действительности, виною будет сумма всех негативных чувств, убеждений и переживаний, которые мы когда-либо испытывали по отношению к себе. Вина, таким образом, может быть любой формой ненависти к себе, неприятия себя, чувства некомпетентности, неудачливости, опустошенности, ощущения недостатка в себе, потерянности, неполноценности.

Значительная часть этой вины лежит в подсознании, вот почему образ айсберга здесь так уместен. Большинство ощущений, вызванных нашим убеждением в собственной омерзительности, лежит далеко за порогом нашего сознания, что делает их практически недоступными для нас. И первоисточником всей вины является вера в то, что мы согрешили против Господа, отделив себя от Него. Как результат этого прегрешения, мы видим себя изолированными от окружающих и разобщенными с собственным "Я".

Ощутив вину, уже нельзя не верить в неотвратимость наказания за те ужасные вещи, которые мы натворили, и за то, как мы, по-нашему представлению, мерзки. Как учит Курс: "Вина всегда потребует наказания". Как только мы ощутили вину, мы должны поверить в неотвратимость наказания. Психологически просто немыслимо избежать этой последовательности. Тогда-то и появляется страх. Всякий страх, независимо от видимой его причины в этом мире, приходит с верой в то, что я должен понести наказание за всё содеянное или не содеянное. И тогда я стану бояться всего, что может послужить этим наказанием.

Поскольку мы верим, что первичный объект нашего греха есть Бог, а суть нашего греха состоит в отпадении от Него, мы начинаем верить, что Господь самолично должен покарать нас. При чтении Библии вы встречаетесь с леденящими душу описаниями гнева и кары Божьей; именно в этой вере истоки поведанных ужасов. К Богу всё это не имеет ни малейшего отношения, ибо Бог есть только Любовь. Всё это связано с проекцией нашей собственной вины на Него. Это не Бог изгнал Адама и Еву из Эдема, это Адам и Ева сами изгнали себя из него.

Поверив, что согрешили перед Богом, (а мы все в это верим), мы должны верить, что Бог непременно покарает нас. В Курсе говорится о четырех препятствиях душевному покою, и последним из них является страх перед Богом. Таким образом, мы, убоявшись Бога, превратили Его из Бога Любви в Бога страха—Бога ненависти, наказания, мести. Это как раз то, чего хочет от нас эго. Как только мы чувствуем вину, независимо от ее происхождения, мы также верим, что не только мы грешны, но что Бог намеревается поразить нас насмерть. Таким образом, Бог, любящий Отец и единственный наш друг, становится нам врагом. А как может себя чувствовать человек, имеющий в своих врагах Бога? Повторяю, это и есть начало всему, что вы читаете в Библии, или в других источниках о Боге, как о карающем Отце. Верить в этот образ, значит приписывать Ему все те свойства эго, которые присущи нам самим. Как говаривал Вольтер: "Бог сотворил человека по своему образу и подобию, и человек ответил Ему тем же". Бог, которого создали мы, в действительности, есть образ нашего собственного эго.

Никто не может жить в этом мире с подобною ношей страха и ужаса в сознании, ненавидя себя до такой степени, и испытывая вину подобной глубины. Совершенно немыслимо существовать с таким бременем волнений и тревог; это просто опустошило бы нас. Следовательно, должен существовать путь, позволяющий справиться со всеми этими страхами. Поскольку мы не можем обратиться за помощью к Богу, которого в своей системе мышления уже сделали врагом, единственным доступным нам источником всё еще остается эго.

Обратившись к нему за помощью, мы говорим: "Сделай же что-нибудь. Я больше не могу существовать под гнетом волнений и ужаса. Помоги мне!" Эго, верное своей форме, окажет помощь, которая, на поверку, окажется вовсе не помощью, а лишь видимостью ее. "Помощь" эта имеет две основные формы, и именно здесь можно воистину понять и оценить тот вклад, что внес своими трудами Зигмунд Фрейд.

Отрицание и проекция

Я думаю, что здесь необходимо сделать небольшое отступление, посвятив его Зигмунду Фрейду, к которому пресса не слишком благоволит в наши дни. Сейчас популярны, и вполне заслуженно, Юнг и другие нетрадиционные психологи, а Фрейд почему-то оттеснен на задний план. Однако понимание эго в Курсе зиждется, в основном, на учении Фрейда. Он был незаурядной личностью, и, не будь Фрейда, не было бы и Курса чудес. Сам Юнг признавал, что, несмотря на все разногласия с Фрейдом, он просто "стоит на его плечах". И это будет справедливо по отношению ко всем психологам, появившемся после Фрейда. Методично, четко, и на редкость логично Фрейд описал, как функционирует эго.

Упомяну только, что Фрейд использует термин "эго" в несколько отличном от Курса значении. В Курсе "эго" скорее соответствует значению этого слова, принятого в восточной философии. Иными словами — эго есть самость, которая пишется с прописной "с" (или малое "я"). Для Фрейда эго — лишь часть психического, которое состоит из ид (бессознательного), сверх-эго (сознательного), и эго — лишь части разума, объединяющего все эти элементы. Приблизительный смысл "эго" в Курсе будет адекватен всему психическому у Фрейда. Вам просто надо будет сделать эту поправку для работы с Курсом.

Между прочим, одна ошибка Фрейда оказалась грандиозной. Он не понял, что всё его "психическое" было защитой от нашего истинного "Я", нашей истинной реальности. Фрейд настолько боялся своей собственной духовности, что вынужден был создать систему мышления, неуязвимую для духа. И это ему удалось. Зато он блестящее описал принцип работы психического, или эго. Его ошибка, повторяю, состояла в непонимании того, что всё описанное им было просто защитой от Бога. Почти всё, что сегодня говорится об эго, основано на том, что открыл нам Фрейд. И мы в великом долгу у него. Особенно значителен вклад Фрейда в область исследования защитных механизмов. Его работы помогли нам понять, как мы защищаем себя от собственной вины и страха.

Обращаясь за помощью к эго, мы открываем книгу Фрейда и находим в ней два термина, которые окажутся для нас очень полезными. Первый — это подавление, или отрицание. (Курс не использует термин "подавление", предпочитая ему слово "отрицание". Вы, однако, можете пользоваться любым из них). Что мы делаем со всей этой виной, ощущением греха, чувством страха? Мы притворяемся, что их нет. Мы просто вытесняем их из нашего сознания, и это вытеснение известно как подавление, или отрицание. Мы просто отрицаем их существование для себя. Например, если мы слишком ленивы, то подметая пол, мы прячем мусор под ковёр и притворяемся, будто его больше нет. По той же аналогии испуганный страус прячет голову в песок, чтобы не иметь дело с тем, что напугало его, или не видеть этого. Однако, по совершенно очевидным причинам, и то, и другое бездейственно. Если по-прежнему заметать мусор под ковер, то постепенно он соберется в бугор, о который мы, в конце концов, споткнемся. Страус же, надолго упрятав голову в песок, может попасть в большую беду.

Но на каком-то уровне мы знаем, что наша вина не покинула нас. Тогда мы снова обращаемся к эго: "Отрицание помогло, но на этот раз ты должно сделать что-то еще. Всё это копится во мне, и в один прекрасный день может взорваться. Пожалуйста, помоги мне". И тогда эго отвечает: "У меня есть кое-что как раз для тебя". Надо, мол, только заглянуть на такую-то страницу "Толкования сновидений" Фрейда, или в любой другой источник, и там мы найдем нечто, известное под названием "проекция". Для понимания Курса нет, пожалуй, более важной идеи. Не разобравшись в сути проекции, невозможно понять ни единого слова в Курсе, ни в плане того, как функционирует эго, ни в плане того, как Святой Дух упраздняет деяния эго. Проекция попросту означает следующее: вы находите нечто в себе и заявляете, что его там нет, что оно — вне вас, в ком-то другом. Буквальное значение слова "проекция" есть выброс во вне, по прямой к чему-то, или от чего-то, что, собственно, все мы и делаем. Веря в свою вину и греховность, мы говорим: "И вина, и греховность вовсе не во мне. Они — в тебе. Не я виновен, ты виноват. Не я несу ответственность за то, как отвратительно себя чувствую, а ты". С точки зрения эго, не имеет никакого значения, кто этот "ты". Для эго совершенно безразлично, на кого вы проецируете свои ощущения; важно, что найден объект, на который можно свалить вину. Так эго учит нас избавляться от нее.

Самой лучшей из известных мне иллюстрацией к этому процессу может послужить сцена из книги Левит в Ветхом Завете, где Сынам Израилевым объясняется, что они должны делать в Судный День, или Йом Кипур. Им велено собраться вместе. В центре стана находится Аарон, который, будучи первосвященником, служит посредником между Богом и людьми. Аарон возлагает руки на стоящего рядом козла и все людские грехи, скопившиеся за год, символически переносит на этого несчастного козла. Затем козла выдворяют вон из стана. Это прекрасное и весьма графическое объяснение сути проекции, а также свидетельство зарождения всем нам хорошо известного термина "козел отпущения".

Итак, мы заявляем, что все наши грехи не в нас, они — в тебе. Потом мы создаем дистанцию между нами и нашими грехами. Никому не хочется находиться вблизи своей греховности, и мы изымаем ее из себя, помещаем в кого-то другого, а затем изгоняем этого другого из нашей жизни. Изгнание это можно осуществить двумя путями. Первый — физически отдалиться от данного лица, второй — сделать то же самое психологически.

Психологическое разобщение в действительности является наиболее разрушительным и наименее явным.

Способом отделить себя от того, кому мы приписываем наши грехи будет "атака" на него, или же гнев против него. Любое выражение гнева, будь то легкое раздражение, или безудержный взрыв ярости (между ними нет никакой разницы; по сути, они - одно и то же), всегда останутся попыткой оправдать проекцию нашей вины, вне зависимости от причины, вызвавшей гнев. Потребность в такой проекции и вызывает нашу озлобленность. Вы можете не соглашаться с тем, что говорят, или делают другие, но в ту минуту, когда у вас возникла гневная реакция, появилась тенденция к осуждению и критике, вы увидели в другом то, что отвергли в себе. Другими словами, вы проецируете свой собственный грех и вину на другое лицо и нападаете на них в нем. Только | теперь вы нападаете на них не в себе, а в другом, и хотите, чтобы он оказался от вас по возможности дальше. На самом же деле всё, что вы хотите, это оказаться по возможности дальше от собственного греха.

Очень интересно проследить, как в Ветхом Завете, особенно в третьей части Торы, книге Левит, Сыны Израилевы стараются дать детальное определение различным формам "нечистого" вокруг себя, а затем перечисляют способы, которыми могут хранить себя вдали от него. Имеются довольно подробные описания того, что есть "нечистое", относится ли это к качествам людей, разным формам "нечистого", к определенным лицам в собственном кругу, или вне его. Затем объясняется, каким образом Сыны Израилевы должны остерегаться любой формы "нечистого". Какими бы причинами ни были обусловлены эти наставления, их ключевой идеей является психологическая потребность изъять "нечистое" из себя, поместить его в кого-то другого и размежеваться с ним.

Когда смысл происходящего становится понятным, очень интересно вернуться к Новому Завету: мы можем увидеть, как Иисус поступал наперекор этому принципу. Иисус принимал все формы "нечистого", которого верующие чурались, видя в необходимости обособления от него способ поддерживать чистоту своей религии. Он принимал в свои объятья изгоев общества, считающихся таковыми в соответствии с Иудейским Законом, как бы говоря: "Вы не можете сваливать свою вину на других. Вы должны найти ее в себе и в себе исцелить". Вот почему Евангелие говорит, что ты должен очищать свою чашу изнутри, а не снаружи, и не беспокоиться о бревне в чужом глазу, а заботиться о соломинке в своем; и что чистым человека делает не то, что пришло извне, а то, что исходит от него. Идея та же самая,

что и в Курсе: источник нашей греховности не во вне, но внутри нас. Однако, с помощью проекции мы стараемся увидеть наш грех вне нас и там разрешить проблему, не видя, таким образом, что в действительности, проблема заключена внутри нас самих.

Когда мы обращаемся к эго и просим: "Помоги мне избавиться от чувства вины", оно отвечает: "Хорошо. Но сначала тебе придется подавить (вытеснить) это чувство, а затем спроецировать на кого-то другого. Таким образом ты от него избавишься". При этом, эго утаивает от нас, что спроецированная вина есть атака и самый верный способ сохранить эту вину. Эго знает, что делает. Оно стремится сохранить в нас вину. Позвольте мне остановиться на этой идее подробнее, так как она также является ключевой для понимания "утешения", даримого нам эго.

В Курсе чудес говорится о "влечении к вине". Эго очень тяготеет к вине, и причина такого тяготения станет очевидной, если вспомнить, что такое эго. Логическое обоснование его советов — отрицания и проекции, — заключается в следующем: эго — не что иное как убеждение в реальности нашего разобщения с Богом. Это то ложное "я", та мнимость, которая возникла в минуту нашего отпадения от Бога. Следовательно, пока мы верим в реальность разобщения, эго процветает. Как только мы поверим в то, что никакого разобщения не было, эго придет конец. Как говорится в Курсе: "...эго и созданный им мир вернутся в ничто, откуда они появились" (Р-1.3,1:2). В действительности эго и есть ничто. Пока мы верим в реальность первородного греха, греха разделения, мы утверждаем, что эго реально. Ощущение вины учит нас тому, что грех реален. Любое чувство вины равно утверждению: "я согрешил". Меж тем, изначальный смысл греха заключается в том, что я отделился от Бога. Следовательно, пока я верю, что мой грех реален, я виновен. Вижу ли я грех в себе, или в другом, я все равно утверждаю, что грех реален и эго реально. Следовательно, эго крайне заинтересовано в том, чтобы поддерживать в нас вину.

Всякий раз, встречаясь с невиновностью, эго подвергает ее атаке, потому что в системе мышления эго невиновность является величайшим грехом. Если вы невинны, стало быть и безгрешны, а если вы безгрешны, то эго нет. Строка из Курса гласит: "Для эго невиновность и есть вина", поскольку быть невиновным означает грешить против заповеди эго: "Да будешь ты виновен". Если вы невиновны, то вы виноваты в своей невинности. По этой причине, например, мир расправился с Иисусом. Он учил, что мы невиновны и мир должен был его убить, ибо он богохульствовал против эго.

Следовательно, главная цель эго — поддерживать в нас чувство вины. Но эго, конечно, не может раскрыть нам этого, ибо мы перестали бы обращать на него внимание. Эго настаивает на том, что следуя его советам, мы освободимся от вины. И единственным способом для этого окажется, естественно, отрицание вины в себе, проекция ее на другого, а затем и атака на него. Таким будет наше освобождение от вины. Но эго снова умалчивает о том, что атака и есть самый верный способ остаться виноватым. И это правда, ибо другая психологическая аксиома гласит, что напав на кого-либо в мыслях или действием, вы будете чувствовать свою вину. Невозможно причинить кому-то вред, в помыслах или поступком, и не ощутить вины. Возможно не почувствовать ее (психопаты, к примеру, не переживают вины), но это не значит, что на более глубоком уровне, вы не чувствуете себя виновным.

Таким образом, эго создает, и надо отдать ему должное, довольно умно, цикл вины и атаки. Чем виноватее мы себя чувствуем, тем острее необходимость отрицать вину в себе и нападать за это на другого. Однако, чем чаще мы нападаем на кого-то, тем глубже наша вина за содеянное, поскольку на определенном уровне мы, безусловно, знаем, что наша атака была неоправданной. Это еще больше усугубляет вину, и вся история повторяется снова и снова. Таким образом, не любовь движет этим миром, но чередование вины и атаки. И если кто-то утверждает, что мир зиждется на любви, то познания его в области эго не слишком велики. Любовь принадлежит миру Господнему, а в нашем мире возможно лишь отражение Божьего мира. Любовь же в мире нашем не имеет места. В этом мире имеют место вина и атака, и именно эта динамика является неотъемлемой частью нашей жизни, как индивидуальной, так и коллективной.

Цикл атака-защита

В системе "нападение-защита" возникает вторичный круг. Однажды поверив в свою виновность, спроецировав свою вину на вас и напав на вас, я начинаю верить, что заслужил наказание (согласно принципам, упомянутым мною раньше). Поскольку я — нападающая сторона, я резонно ожидаю ответной атаки. Нападете вы на меня, или не нападете, значения не имеет. Я верю, что нападете непременно, поскольку я виновен. Уверовав в неизбежность ответной атаки, я должен, затем, обеспечить себе защиту. И поскольку я стараюсь отрицать факт своей виновности, я утверждаю, что атака на меня не оправдана. Нападая на вас, я подсознательно испытываю страх ответной атаки, к которой должен подготовиться заранее. Теперь я должен выстроить защиту против встречной атаки. Но всё, что я этим достигну, это вызову страх у вас, и тут мы станем настоящими партнерами, т.е. чем больше я буду нападать на вас, тем больше вы должны защищаться, нападая в ответ, я же должен буду защищать себя, предприняв ответную атаку. И так до бесконечности (У-ч.1.153, 3:2).

Такая динамика объясняет безумие гонки ядерных вооружений. Ею же объясняется и наше собственное безумие. Чем сильнее моя потребность в самозащите, тем очевидней факт моей вины. Это очень важный принцип для понимания сущности эго. Наиболее отчетливо об этом сказано в строке из Текста: "Защиты делают то, что будут защищать" (Т-17.1 V ,7:1). Цель всякой защиты — оградить или защитить себя от страха.

Если бы я не боялся, мне не понадобилась бы защита, но тот факт, что я нуждаюсь в защите, свидетельствует о том, что я должен бояться, ибо, если я не боюсь, то к чему мне защита? Сам факт того, что я защищаю себя, подтверждает то, что я должен бояться, а бояться я должен, потому что виновен. Таким образом, именно то, от чего моя защита должна меня защитить (мой страх), она только укрепляет. Следовательно, чем больше я защищаю себя, тем больше учу себя тому, что я есть эго: грешное, виноватое, трепещущее от страха.

Эго прекрасно знает, что делает. Оно убеждает нас в необходимости защищаться, но чем больше мы защищаем себя, тем глубже ощущаем вину. Оно подсказывает нам самые разнообразные способы защиты от вины. Но та самая защита, которую оно нам предлагает, только усиливает вину. Вот почему мы снова возвращаемся на круги своя. Есть прекрасный урок в Учебнике, где говорится: "В моей незащищенности — мое спасение". Если я действительно готов понять, что мне ничего не угрожает и что Бог — моя действительная защита, то мне вовсе ни к чему защищать себя. Вот почему, читая в Священном Писании о последних днях Иисуса, мы узнаем, что он не защищал себя. С той минуты, когда его схватили, и покуда над ним насмехались, били плетьми, гнали и, в конце концов, убили, он не защищал себя. Он только говорил: "Мне не нужна защита", так же как Учебник гласит: "Сыну Божьему не нужна защита от истины своей реальности". Когда мы доподлинно знаем, кто мы такие, и кто есть наш Отец на Небесах, нам не надо защищать себя, ибо истина не нуждается в защите. Однако внутри системы мышления эго мы будем чувствовать потребность в защите и вечно будем защищать себя. По существу, два этих цикла и обеспечивают существование эго. Чем более виноватыми мы себя чувствуем, тем больше нападаем. Чем больше мы нападаем, тем более виноватыми себя чувствуем.

И чем больше мы нападаем, тем большую испытываем потребность в защите от ожидаемого наказания, или контратаки, которая, по сути, и есть атака.

Вторая глава книги Бытия заканчивается описанием того, как Адам и Ева стоят друг перед другом нагие, не испытывая никакого стыда. Стыд, в действительности, просто иное слово для вины, а отсутствие стыда есть выражение условий, существовавших до разделения. Иными словами, вины не было, поскольку не было греха. Именно в третьей главе бытия повествуется об изначальном грехе — вкушении Адамом и Евой плода с запретного древа. Этот акт символизирует их неповиновение Богу, а это и есть грех. Другими словами, они видят в себе волю, раздельную с Божьей Волей, способную выбрать нечто отличное от сотворенного Богом. Это, повторяю, и есть рождение эго, т.е. веры в то, что грех возможен. Итак, они вкушают плод, смотрят друг на друга, впервые испытывают стыд, и прикрывают каждый свое тело. Они закрывают фиговыми листками свои половые органы, что становится выражением их греха. Они понимают греховность содеянного и нагота становится символом их греха. Они должны защитить себя от него, и это станет выражением их вины.

Далее Адам и Ева слышат голос Бога, разыскивающего их, испытывают страх перед Божьим наказанием, а потому прячутся от Него в кусты. Уже здесь можно увидеть связь между верой в возможность греха (т.е. верой в возможность разобщения с Богом) и чувством вины за свершенное, а также последующего страха перед тем, что может произойти, если Бог поймает нас и накажет. И конечно, с развитием сюжета в третьей части, мы видим, что Адам и Ева были совершенно правы; Господь действительно наказывает их. Интересно, что, когда в конце концов Адам предстает перед Богом, он немедленно проецирует свою вину на Еву, говоря: "Жена, которую Ты дал мне, она дала мне от дерева, и я ел" (женщина всегда виновата). Господь взирает на Еву, которая тут же поступает подобно Адаму, говоря: "Змей обольстил меня и я ела". Так мы видим в действии механизм нашей защиты от страха и вины: мы проецируем ответственность на кого-то другого.

Помните, что я говорил ранее: вина всегда будет требовать наказания. Эго потребует наказания Адама и Евы за их грех, и Бог, обнаружив их, несомненно, накажет их жизнью, полной боли и страданий, от рождения до самого конца, т.е. до смерти. Позже мы будем говорить о том, как Иисус корректирует этот процесс. Во всяком случае, эта глава книги Бытия дает нам наглядную картину всей структуры эго; она вскрывает связи между виною, страхом и грехом.

Одним из самых действенных способов защиты от вины в арсенале эго служит атака на других людей; вот это, кажется, и выполняется успешно нашим гневом, оправдывающим проекцию нашей вины на других. Чрезвычайно важно осознать великую заинтересованность мира в целом, и каждого из нас (как части этого мира), в оправдании факта нашей разгневанности, ибо нам всем нужны враги. Нет никого в подлунном мире, кто на том или ином уровне не наделил бы мир чертами добра и зла. Вот так мы разобщаем мир, причисляя одних к категории хороших, других к категории плохих. Цель этого — наша глубокая потребность иметь объект, на который мы можем спроецировать свою вину. Нам нужен, по меньшей мере, один человек, одна идея или группа людей, которых мы можем сделать плохими, или "козлами отпущения". Здесь и лежит источник всех наших предрассудков и пристрастий. Это великая наша, обычно подсознательная, потребность сделать кого-то козлом отпущения, чтобы, взвалив на него бремя собственной вины, избавиться от нее. Так было с незапамятных времен, о чем свидетельствуют уже первые исторические записи. К этому же сводилась суть любой значительной мыслительной или социальной системы, когда-либо существовавшей в мире. Их вечной предпосылкой было существования людей хороших и плохих.

Это можно четко проследить в истории самого Христианства. С самого начала идет процесс разделения на хороших и плохих: на иудеев, верующих в Христа, и на иудеев, в него не верующих. А среди верующих в него идет деление на последователей Святого Петра, Святого Павла, Святого Иакова. С тех пор идет непрекращающееся внутреннее дробление Церкви. Тому причина — всё та же подсознательная необходимость найти кого-то, отличного от нас, и не такого достойного, как мы сами. Для нас, повторяю, необычайно полезно увидеть, как велика наша заинтересованность в этом процессе. Вот почему зрители с такою радостью приветствуют счастливый конец фильма, где хорошие герои побеждают плохих. Мы разделяем упомянутую заинтересованность в наказании плохих персонажей, поскольку в этот момент верим, что нам удалось избавиться от своих грехов.

Особые отношения

Всё, что до сих пор я описывал как гнев или атака, по существу есть, лишь одна из форм нашей проекции. Это наиболее очевидная из двух форм, которые Курс называет "особыми отношениями". Пожалуй, самой сложной концепцией для понимания Курса, и еще более сложной для ее использования является идея "особости", а также превращение "особых отношений" в отношения святые.

Особые отношения предстают в двух формах. Первая — особые отношения ненависти, о которых мы уже говорили, то есть такие отношения, где мы находим кого-то подходящего и обращаем его в объект нашей ненависти, дабы отвести внимание от реального объекта нашей ненависти — самих себя. Вторая форма особых отношений — та, что в Курсе называется особыми отношениями любви. Эти отношения наиболее могущественные и коварные, ибо суть их не так очевидна. Повторяю, нет более сложной концепции для понимания или же применения к себе, чем эта. Особые отношения не упоминаются ни в Учебнике для студентов, ни в Руководстве для учителей, а в Тексте о них ничего не говорится вплоть до пятнадцатой главы. Но, начиная с этого момента и на протяжении следующих девяти глав, только о них и будет вестись речь.

Причина, по которой концепцию особых отношений любви трудно признать и с ней работать заключена в том, что особая любовь представляется вовсе не тем, что она есть. Трудно скрыть от себя факт собственной озлобленности на кого-то. Разве что на какое-то время. Но долго поддерживать эту иллюзию не удается. Особая любовь — нечто совсем иное. Она всегда будет казаться не тем, что есть. Это наиболее соблазнительный и обманчивый феномен нашего мира. Она следует тому же самому принципу, что и особая ненависть, но в иной форме. Главный принцип в ее основе тот же: наша попытка избавиться от вины, увидев ее в другом. Следовательно, в действительности она служит тонкой завесой, маскирующей ненависть. А ненависть, повторяю, это лишь попытка ненавидеть кого-либо другого, чтобы не испытывать чувства подлинной ненависти к самому себе. Сейчас мне бы хотелось показать, как этот процесс осуществляется тремя различными путями, как под личиной спасения нас от вины при помощи "любви", эго, в действительности, усугубляет нашу вину с помощью ненависти.

Позвольте мне сначала описать, что же такое "особая любовь", и уж затем перейти к ее динамике. Если вы помните, в самом начале, среди слов и понятий, имеющих отношение к вине, я упоминал веру в то, что в нас чего-то недостает, что в нас имеется некий изъян. Курс называет это "принципом недостаточности", и на нем основана вся динамика "особой любви".

"Принцип недостаточности" говорит о том, что чего-то внутри нас недостает. Что-то внутри нас не полноценно, не завершено, не осуществлено. В силу такой недостаточности у нас возникают определенные потребности. Это очень важная составляющая в нашем чувстве вины. Поэтому мы снова обращаемся к эго: "Помоги! Ощущение собственной ничтожности, опустошенности, неполноценности совершенно невыносимо; нужны срочные меры". И эго заявляет: "Хорошо. Вот, что мы сделаем". И тут мы получаем от эго первую пощечину, ибо оно говорит: "Всё так и есть. Ты и впрямь существо премерзкое, и ничто на свете не изменит того положения, что в тебе имеется серьезный изъян и недостает чего-то жизненно важного". Конечно, при этом эго не сообщает нам о том, что недостает нам Бога, ибо узнай мы это, мы выбрали бы Бога, и эго прекратило бы свое существование. Эго говорит, что в нас действительно чего-то не хватает и это уже ничем не исправишь. Затем, однако, оно заявляет, что все же можно кое-что сделать для облегчения боли, вызванной этим недостатком. Если ничего нельзя сделать в отношении самого недостатка, как такового, мы можем поискать кого-то или что-либо во вне для компенсации недостающего в нас.

В принципе, особая любовь означает, что у меня есть особые потребности, которые Бог не способен удовлетворить, поскольку я снова, подсознательно, превратил Его в своего врага, поэтому в системе эго я не иду за помощью к Богу. Когда же я нахожу тебя, личность особую, с характерными особыми чертами или качествами, я решаю, что ты удовлетворишь мои особые потребности. Так рождается термин "особые отношения". Мои особые потребности будут удовлетворены твоими особыми свойствами, и это делает тебя особой личностью. А когда ты удовлетворишь мои особые потребности, согласно моему желанию, я буду любить тебя. Если же у тебя есть особые потребности, которые я смогу удовлетворить, ты будешь любить меня. С точки зрения эго, это и есть брак, заключенный на Небесах.

Следовательно, то, что в нашем мире зовется любовью, на самом деле есть "особость", гигантское искажение любви, если понимать ее согласно интерпретации Святого Духа. Другое название для всей этой динамики — зависимость. Я становлюсь зависимым от тебя в компенсации моих нужд и делаю тебя зависимым от меня в удовлетворении твоих нужд. И покуда мы так действуем, всё идет прекрасно. Такова природа "особости". Ее намерение — компенсировать воспринятую в самом себе недостаточность, используя кого-то для восполнения изъяна. Наиболее явно и пагубно подобным образом мы ведем себя с людьми. Однако, подобным же образом мы можем относиться к любым вещам, к любой субстанции. Алкоголик, к примеру, стремится заполнить пустоту в себе через особые отношения с бутылкой. То же самое делают люди, не знающие меры в еде. Маниакальные желанья покупать одежду, разбогатеть, добиться положения в обществе — явления того же порядка. Все они суть попытка компенсировать наши мерзкие чувства по отношению к самим себе посредством чего-то внешнего, что принесет нам радостные ощущения. Есть прекрасная и сильная глава почти в самом конце Текста "Не ищи ничего вне себя". Стремясь к чему-то внешнему, мы ищем идола, который можно определить как подмену Бога. В действительности же, лишь Бог способен удовлетворить нашу потребность. Особость здесь служит цели эго; она создает видимость защиты нас от нашей вины, на деле же, она эту вину усугубляет. И делает она это, в основном, тремя различными способами, к рассмотрению которых мы можем теперь перейти.

Первый способ заключается в том, что если у меня есть особая потребность, и ты, повстречавшись мне, удовлетворишь ее, то в действительности, я просто превращаю тебя в символ моей вины. (Мои рассуждения сейчас не выходят за рамки мыслительного строя эго и не касаются системы мышления Святого Духа). Всего-то я и сделал, что ассоциировал тебя с моей виной, ибо единственная цель моих взаимоотношений с тобой и любви к тебе — удовлетворение моих нужд. Следовательно, если на уровне сознания я сделал тебя символом моей любви, то на уровне подсознания я сделал тебя символом моей вины. Не будь во мне этой вины, не было бы и потребности в тебе. Сам факт подобной потребности напоминает мне, подсознательно, что я действительно виновен. Таков, следовательно, первый способ, которым особая любовь укрепляет ту самую вину, от которой она пытается защитить. Чем большее значение ты приобретаешь в моей жизни, тем больше будешь напоминать мне о своем действительном назначении — защищать меня от моей же вины, подтверждая тем самым факт моей виновности.

Для понимания этого процесса полезно вообразить наш разум в виде стеклянной банки, где собрана вся вина. Больше всего на свете нам хочется удерживать вину внутри сосуда и ничего о ней не знать. Мы ищем "особого" партнера, который будет хорошей крышкой для этой банки. Мы заинтересованы в том, чтобы крышка плотно прилегала к банке. Покуда эта плотность сохраняется, моя вина не может просочиться в сознание и, следовательно, я о ней не знаю; она надежно спрятана в подсознании. Сам факт того, что ты мне нужен в качестве крышки для банки, напоминает мне, что в банке содержится нечто ужасное, чему нельзя позволить выбраться наружу. Повторяю, тот самый факт, что я подсознательно нуждаюсь в тебе, напоминает мне о присутствии во мне всей этой вины.

Второй способ, которым "особая любовь" укрепляет нашу вину, является синдром "любящей еврейской мамы". Что получается, когда лицо, так удовлетворявшее все мои нужды, вдруг начинает изменяться и уже не отвечает моим потребностям в той же мере? Люди, к нашему великому сожалению, обладают способностью изменяться и расти. Они не застывают в своем развитии, как нам того хотелось бы. И это означает, что когда человек начинает меняться (вероятно, уже не нуждаясь во мне так же, как раньше), прилегание крышки к банке ослабевает. Отныне мои особые нужды не удовлетворяются в желанной для меня форме. Как только приоткрывается крышка банки, моя вина, поднимаясь к поверхности и просачиваясь через отверстие, начинает мне угрожать. Выскальзывание из банки означает, что я начинаю осознавать, насколько я отвратителен по своему собственному убеждению. А этого опыта я постараюсь избежать любой ценой.

В одном месте книги Исхода Бог говорит Моисею: "Человек не может увидеть меня и остаться в живых". Тот же вывод можно сделать и по отношению к вине. Никто не может взглянуть в лицо вине и остаться в живых. Возможность увидеть во всей полноте меру (по нашему убеждению) нашей мерзости столь ужасает нас, что мы согласны на что угодно, лишь бы не иметь дела со своей виной. Поэтому, когда плотность крышки начинает ослабевать и моя вина начинает подниматься к поверхности и просачиваться из банки наружу, я впадаю в панику и начинаю испытывать все эти ужасные чувства по отношению к самому себе. Теперь моя цель совершенно ясна: как можно скорее снова прижать крышку. То есть, я хочу вернуть тебя к тебе такому, каким ты был ранее. Нет более надежного способа добиться своего, чем заставить человека почувствовать себя виноватым. Если вам нужно, чтобы кто-то что-то сделал, заставьте его ощутить вину, и он сделает для вас всё, что вы захотите. Никто не желает ощущать собственную вину.

Манипуляция с помощью вины — черта "любящей еврейской мамы". С ней хорошо знаком и еврей, и итальянец, и ирландец, и поляк и кто-угодно. Нет никакой разницы, ибо синдром универсален. Я постараюсь сделать тебя виноватым, используя тирады вроде: "Что с тобой стряслось? Ты раньше был таким внимательным и добрым, и честным, и любящим. А ныне погляди на себя! Смотри, как ты переменился! Теперь тебе на всё наплевать. Ты думаешь и заботишься лишь о себе, превратился в бесчувственного эгоиста...". И так далее и тому подобное. На самом же деле я стараюсь, что бы почувствовав себя виноватым, ты вернулся к своему прежнему состоянию. Всем знакома эта уловка, не правда ли?

Теперь, если ты играешь в ту же игру, обусловленную виной, ты вернешься на круги своя, крышка будет снова прижата к банке, и я буду любить тебя, как и раньше. Но если ты не желаешь больше играть в подобную игру, я разражусь благородным негодованием, и моя любовь очень быстро обернется ненавистью (чем, впрочем, она и была всегда). Вы всегда ненавидите того, от кого зависите, по причинам, которые я описал в первом примере, ибо лицо это напоминает вам о вашей вине, которую вы ненавидите. Следовательно, по ассоциации, вы будете ненавидеть и того, кому признаетесь в любви. И этот второй пример демонстрирует истинную подоплеку нашей влюбленности. Как только ты перестаешь удовлетворять моей нужде в той мере, какая мне потребна, я начинаю ненавидеть тебя. Причина же моей ненависти в том, что у меня не хватит духа иметь дело с собственной виной. Мы знаем эту ситуацию как конец медового месяца. В наши дни он становится всё короче и короче.

Когда особые нужды более не удовлетворяются как прежде, любовь оборачивается ненавистью. Что же происходит, если другая личность вам заявляет, что более не намерена служить для банки крышкой? Я, совершенно очевидно, нахожу кого- то другого. Как сказано в Учебнике: "Всегда возможно отыскать другую форму" (У-ч 1.170,8:2) и, надо сказать, отыскать довольно легко. Затем тот же динамизм переносится на этого другого. И так до бесконечности, до тех пор, пока вы не решитесь обратиться к настоящей проблеме, т.е. к собственной вине.

Когда же вы действительно вознамеритесь освободиться от вины, то будете готовы к совсем иным отношениям. Это будет такая любовь, какою её видит Святой Дух. Покуда этого не сделано, покуда ваша единственная цель — хранить свою вину глубоко спрятанной, вы будете искать лишь новую крышку для банки. А мир всегда поможет нам найти людей, удовлетворяющих нашим нуждам. Таким образом, мы ввергаем себя в серию сменяющих друг друга чередой особых отношений. Курс описывает этот процесс в подробностях.

Третий способ, в котором особость служит маской для ненависти и вины, а вовсе не любовью, применим и к особой любви, и к особой ненависти. Видя в людях лишь инструмент для удовлетворения своих собственных потребностей, мы не воспринимаем их такими, какие они есть, т.е. не видим в них Христа. Мы манипулируем ими с единственной целью: удовлетворить свою нужду. Мы не видим света, сияющего в них; мы отыскиваем в них определенную форму тьмы, которая соответствовала бы нашей собственной форме тьмы. А когда мы используем кого-то в своих собственных целях или манипулируем им и нападаем на его истинную сущность —. Христа в нем, принимая его просто за эго, мы укрепляем свое собственное эго. Атака всегда есть ненависть и, предприняв ее, мы обязательно почувствуем вину.

Итак, тремя различными путями эго усугубляет нашу вину, уверяя нас, будто делает нечто другое. Вот почему Курс называет особые отношения "домом вины".

Повторяю, особая любовь столь разрушительна и эффективна как защита в воззрении эго, поскольку она предстает совсем не тем, что есть на самом деле. Вначале особая любовь кажется восхитительной, доброй и святой. Как быстро, однако, она изменится, если мы не сумеем выйти за рамки видимости и обратиться к коренной проблеме, иначе говоря — к вине.

В Тексте есть очень важная глава под названием "Две картины" ( T -17. III ). В ней дается описание двух разных картин: картины эго и картины Святого Духа. Картина эго - это особая любовь, то есть картина вины, страданий и, в конечном счете, смерти. Это не та картина, которую желает нам увидеть эго, ибо, узнай мы о его действительных намерениях, мы не уделили бы ему никакого внимания. Поэтому эго помещает свою картину в великолепную, богато украшенную раму, усеянную бриллиантами, рубинами и всевозможными драгоценными камнями. Мы соблазняемся рамой, или кажущимися приятными ощущениями, которые особость должна принести нам, и не способны распознать реального дара вины и смерти. Только приблизившись вплотную к раме, и пристально вглядевшись в нее, мы замечаем, что бриллианты в действительности проступают слезами, а рубины — не что иное, как капли крови. Такова сущность эго. Это очень сильная глава. Картина же Святого Духа совсем иная. Рама ее эфемерна и исчезает из поля зрения, позволяя нам видеть подлинный дар, т.е. Божью Любовь.

Есть одно важное свойство, которое немедленно выдает либо святость, либо особость наших отношений. Их всегда можно различить по нашему отношению к окружающим. Если мы находимся в особых отношениях, то характерным признаком будет их исключительность; в особых отношениях нет места посторонним. Причина станет совершенно очевидной, если ты разберешься в том, как оперирует эго. Если я превратил тебя в своего спасителя, а спасаешь ты меня от моей же вины, то значит, твоя любовь и внимание спасут меня от вины, которую я усердно прячу. Но если ты начинаешь интересоваться чем-то помимо меня, будь то другая персона, или не связанная со мною деятельность, ты перестанешь отдавать мне сто процентов своего внимания. Насколько твой интерес переместился на кого-то, или на что-то, настолько меньше его осталось для меня. А если я не получаю стопроцентного внимания, значит меж банкою и крышкой появляется зазор. И в этом источник всякой ревности. Люди становятся ревнивыми, когда чувствуют, что их особые потребности больше не удовлетворяются так, как они того хотели бы.

Значит, если кроме меня, ты любишь кого-то еще, на мою долю остается меньше любви. Эго оценивает любовь количественно. Существует весьма определенное количество любви, и, следовательно, если я люблю одного, я уже не могу в равной мере любить другого. Для Святого Духа любовь есть качество и объемлет она абсолютно всех. Это совсем не значит, что мы любим всех одинаково. Подобное неосуществимо в нашем мире. Но это значит, что источник нашей любви тот же самый, и любовь та же самая, только средства выражения ее будут разными.

Я буду "любить" моих родителей "больше", нежели родителей присутствующих в этой аудитории, не качественно, но количественно. Любовь же, в основном, будет той же самой, но выразится по-иному. Если я люблю моих родителей, то это не значит, что я люблю твоих меньше, или что мои родители лучше твоих. Просто я выбрал этих людей, чтобы через отношения с ними научиться прощению, которое поможет мне помнить о Божьей Любви. Если твои отношения с одними людьми глубже, чем с другими, это вовсе не повод чувствовать себя виноватым. Вспомним примеры из Евангелия: с одними учениками Иисус был ближе, нежели с другими, и ему были гораздо ближе его апостолы, нежели остальные его последователи. Отсюда не следует, что он любил одних меньше, чем других. Это значит лишь, что по отношению к одним выражение любви было более личным и глубоким, чем по отношению к другим.

Святые отношения означают, что, любя кого-то, вы не исключаете и других, не создаете отношений с одними за счет других. Особая любовь всегда кому-то в ущерб. Она всегда любовь сравнения, где люди сопоставляются друг с другом; одни считаются желанными, другие лишь приемлемыми. Такова любовь в этом мире. Необходимо просто понять, что определенные люди были "даны" вам и выбраны вами, чтобы учиться определенным урокам и им учить; это, однако, не делает одну личность лучше или хуже другой. Итак, повторяю, что отличить особые отношения от святых можно по степени исключенности из них других людей.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Правильное мышление: Система мышления Святого Духа

В Курсе чудес имеется прелестный отрывок, где Иисус говорит о том, что он сохранил все наши, исполненные любви, мысли, и очистил их от ошибок. И чтобы это стало нашей реальностью, от нас требуется лишь принять сей факт. Но мы неспособны на это, если всё еще цепляемся за нашу вину. Теперь я расскажу о том, насколько совершенный путь освобождения от вины предлагает нам Святой Дух.

Гнев – Прощение

Святой Дух очень проницателен. Пусть эго думает, что оно умнее всех, но Дух Святой еще умнее. Тот же механизм проекции, которым манипулирует эго, чтобы распинать нас и держать в плену собственной вины, Святой Дух обращает против эго. Если представить себе процесс проекции сходным с кинопроектором, вообразите меня кинопроектором, прокручивающим непрестанно свой собственный фильм о вине. Следовательно, я заполняю весь свой мир своей же собственной виною. Я проецирую вину со своей пленки на экраны всех людей, а затем вижу мой собственный грех и вину в каждом из них.

Причина подобных действий заключается в том, что по логике эго, я, якобы, могу таким путем избавиться от собственной вины. Сейчас ни при каких обстоятельствах я не в состоянии иметь с ней дела. Нельзя взглянуть вине в лицо и остаться в живых. Сама мысль об этом невыносима. Но тот же самый механизм, который эго использует для атаки на меня, усугубляя мою вину под маской избавления от нее, тот же прием перемещения вины вовне, дает мне шанс освобождения от нее. Увидев в тебе ту вину, с которой мне было не справиться в себе, я обретаю возможность освободиться от нее. Вот это и есть прощение, простое и ясное. Прощение есть упразднение проекции вины.

Повторю снова, что проекция моей вины (с которой мне самому не справиться) на экран, которым являешься ты, дает мне возможность разглядеть эту вину и сказать себе, что ныне я могу увидеть ее по-иному. Грех и вина, которых я не замечаю и прощаю тебе, в действительности те же самые грех и вина, за которые я считаю себя ответственным. Это, к слову сказать, относится к содержанию греха, а не к его форме, которая может варьироваться. Прощая грех в тебе, я в действительности, прощаю его в себе. Это ключевая идея всего Курса. Это суть всего написанного в нем. Мы проецируем нашу вину на других людей, и когда мы выбираем видеть их так, как нам того желает Святой Дух, т.е. видением Христа, мы можем полностью изменить наше воззрение на самих себя.

Всё, что я сделал, это спроецировал мою собственную тьму на тебя, чтобы затмить свет Христа в тебе. Решившись сказать, что ты не во тьме, что ты поистине в свете, я решаю оставить тьму, в которую поместил тебя, и утверждаю то же самое относительно себя. Я говорю, что свет Христа сияет не только в тебе, но и во мне. Что это, по сути, один и тот же свет. Это и есть прощение.

Отсюда следует, что мы должны быть благодарны за каждого человека, появляющегося в нашей жизни, особенно за тех, кто доставляет нам больше всего хлопот. За тех, которых мы ненавидим больше всего; за тех, кто не импонирует нам, за тех, с кем мы себя неловко чувствуем, за всех, кого Святой Дух "послал" нам, и кого может использовать, чтобы показать нам возможность иного выбора в отношении того, на кого мы намеревались спроецировать свою вину. Не будь их в кадрах и на экране нашей жизни, мы бы не знали, что вина эта на самом деле в нас. Следовательно, мы не могли бы освободиться от нее. Единственная возможность простить нашу вину самим себе и стать невинными, это увидеть ее в другом и в нем ее простить. Прощая ее в другом, мы прощаем ее в себе. И в этих нескольких строках изложена вся суть Курса чудес.

Прощение, в сумме, сводится к следующим трем шагам. Прежде всего, необходимо осознать, что проблема не вовне, на моем экране. Она внутри, в моем фильме. Этот первый шаг говорит о том, что мой гнев не оправдан, хотя гнев всегда убеждает меня в том, что проблема всегда снаружи от меня — в тебе, и что ты должен измениться, дабы не надо было меняться мне. Так первым шагом проблема возвращается извне во внутрь. Эта ступень чрезвычайно важна потому, что Бог поместил Ответ на проблему разделения внутрь нас. Святой Дух не вне нас, Он в нас, в нашем разуме. Настаивая на том, что проблема находится вне нас, (а это осуществляется проекцией), мы отстраняем проблему от ее решения. Как раз этого и желает эго, ибо если проблема эго разрешается Святым Духом, то эго более нет.

Поэтому эго весьма искусно и хитроумно заставляет нас верить, что проблема всегда находится вне нас: в наших родителях, учителях, друзьях, супругах, детях, Президенте, в фондовой бирже, в погоде, в самом Господе Боге. И мы весьма успешно обнаруживаем проблемы там, где их нет, чтобы удерживать их от их решения. В этой связи очень полезны два урока в Учебнике, 79 и 80: "Дай мне узнать проблему, чтобы решить ее" и "Да осознаю я, что все мои проблемы решены".

Существует только одна проблема: сама вера в разделение, или проблема вины, проблема всегда внутренняя, а не внешняя. Но первая ступень в прощении, повторяю, состоит в том, чтобы сказать: проблема не в тебе, она во мне. Вина - не в тебе, она во мне. Проблема вовсе не на экране, куда я спроецировал ее, она во мне, в моем фильме о вине.

Теперь о втором шаге, самом трудном, которого мы избегаем любой ценой, о шаге, где нам необходимо иметь дело с самим фильмом, т.е. с нашей виной. Вот почему все мы так глубоко заинтересованы в оправдании и сохранении гнева и атаки, вот почему стараемся увидеть мир расщепленным на "хороших" и "плохих". Покуда это нам удается, мы не должны иметь дела со вторым шагом, т.е. не должны видеть собственную вину или переживать чувство ненависти к самим себе.

Моим первым шагом служит признание, что моя озлобленность есть решение, которое я принял, чтоб спроецировать свою вину. Следующим шагом я признаю, что вина, сама по себе, тоже есть решение. Это решение видеть себя виновным, а не безвинным. Теперь же я, напротив, должен признать, что я — Сын Божий, а не сын эго, что подлинный мой дом не в этом мире, а в Боге. Но этого не сделать, покуда мы не поглядим в лицо вине и не скажем, что она — вовсе не наше тождество. А этого не осуществить, покуда мы не посмотрим на кого-то и не скажем: "Ты — вовсе не то, что я из тебя сделал, воистину, ты творение Божье!"

В Курсе есть несколько довольно сильных отрывков, повествующих о том, как ужасает этот шаг. Неверное представление о Курсе чудес, как о чем-то приятном и легком, возникает у людей довольно часто, особенно после нескольких первых прочтений. Курс в этом плане весьма обманчив, и здесь необходима осторожность. На одном уровне в нем говорится, как он прост: как мы в действительности находимся дома в Боге, и только видим сон изгнания; всё это изменится в то самое мгновение, как только мы изменим свое мышление и т.д. При этом происходит следующее: читая эти отрывки, мы забываем обо • всех других, где говорится об ужасе, порождаемом этим процессом, о беспокойстве, о сопротивлении и конфликте, которые появятся непременно, как только мы предпримем первый шаг к встрече с нашей виною.

Никто не в состоянии избавиться от эго, не имея дела с собственными виной и страхом, поскольку они составляют суть эго. В одной из проповедей Иисус говорит: "Пока ты не возьмешь свой крест и не последуешь за мной, ты не сможешь стать моим учеником". Он говорит вот о чем. Поднять свой крест значит предстать перед своими виной и страхом, преодолевая эго. Никто, при этом, не минует трудностей и боли. Теперь уже мы имеем дело не с Божьей Волей, а со своею собственной. Мы сами создали свою вину, поэтому, прежде чем расстаться с нею, нам нужно ее увидеть, а это может оказаться весьма болезненным. Два урока в Учебнике 170 и 196 ярко описывают весь процесс и безмерный страх, ему сопутствующий. Глава "Два мира" также повествует о кажущемся леденящем ужасе, через который мы должны пройти, о страхе перед Богом — конечном препятствии покою, о страхе, в котором глубоко захоронена наша вина. Таким образом, второй шаг в действительности, есть наше желание взглянуть на нашу вину и признать, что мы ее придумали, что она вовсе не Божий дар, а наше решение видеть себя такими, какими Бог нас не сотворил. Иначе говоря, это решение видеть в себе дитя вины, а не дитя Любви. В Курсе указано с предельной ясностью, что коль скоро вину мы создали сами, то нам самим ее не упразднить. Для этого нам необходима помощь извне, из-за пределов эго. И помощь эта — Святой Дух. Перед нами только один выбор — призвать Его, чтобы Он исправил систему мышления эго и нас избавил от вины. А это—третий шаг. Вторым шагом мы, практически, говорим Святому Духу: "Я более не желаю видеть себя виновным; пожалуйста, избавь меня от вины". Третий шаг принадлежит Святому Духу, и он просто забирает вину от нас, фактически Он уже забрал ее от нас. Наша проблемой остается лишь этот факт принять.

Итак, снова определимся в наших трех шагах. Первый шаг упраздняет спроецированный гнев признанием, что проблема не снаружи, она внутри. Вторым шагом я заявляю, что проблему, которая внутри меня, я создал сам и ныне ее больше не желаю. Третий шаг наступает, когда мы передоверяем проблему Святому Духу, и он забирает ее от нас.

Все три ступени звучат весьма красиво и легко, однако, если вам посчастливится, то вы сможете одолеть их в течение своей жизни. Не верьте в возможность мгновенно с ними справиться. Некоторые надеются на то, что, пройдя Учебник для студентов за один год, они тут же окажутся в Царстве Небесном. Звучит заманчиво, но вот в конце Учебника мы читаем: "Этот Курс есть начало, а не конец". Цель Учебника — наставить нас на путь истинный, помочь приобщиться Святого Духа, и с этого момента мы сможем действовать заодно с Ним. Избавление от вины будет делом всей нашей жизни, поскольку вина наша непомерна; и столкнись мы с нею во всей ее целостности, мы ужаснулись бы, поверив в то, что вина поразит нас насмерть, или мы непременно сойдем с ума. Следовательно, мы должны каждый раз иметь дело с небольшой ее дозой. Различный опыт и ситуации, составляющие нашу жизнь следует использовать, как часть плана Святого Духа, который уводит нас от вины к невинности.

В Курсе чудес много говорится о значительной экономии времени. Неоднократно упоминается, что можно сэкономить тысячелетия, приняв его систему мышления. В мирской иллюзии времени это составляет довольно большой период. Я говорю это для того, чтобы вы не чувствовали себя виноватыми, если, работая над Курсом, вы всё еще встречаетесь со множеством проблем. Реальной целью Курса на практическом уровне является не полная свобода от проблем, но выявление их сути, а так же и средств для их разрешения в себе самом

Итак, Курс чудес демонстрирует нам мыслительные системы эго и Святого Духа, т.е. наше ложное и правильное мышление, давая нам возможность сделать выбор в пользу прощения и Святого Духа и отказаться от эго. Это медленный процесс и мы должны запастись терпением. Нельзя избавиться от вины в мгновенье ока. Тот, кто вам скажет, что уже преодолел свое эго, по всей вероятности, еще не сделал этого. В противном случае он о том не говорил бы, поскольку был бы выше этого.

Теперь, позвольте мне описать сам процесс. Здесь мы увидим, как Иисус или Святой Дух желают нам вести себя в различных жизненных ситуациях. Предположим, я сижу здесь, погруженный в мысли об Отце; вдруг кто-то заходит и оскорбляет меня, или запускает чем-нибудь в меня. Положим, что в данный момент я не пребываю в своем правильном мышлении. Иными словами, я верю, что я — эго. Я испытываю страх и вину и не верю, что со мною Бог. Я не очень высокого мнения о себе. А тут еще ты приходишь с шумом, со скандалом и обвиняешь меня во всех смертных грехах. На каком-то уровне, поскольку я виноват, я буду верить, что твоя атака на меня оправдана. Это не имеет ни малейшего отношения к тому, что ты сказал или не сказал, правдивы твои обвинения или нет. Тот факт, что я уже виноват, приводит к вере в неизбежность наказания и обоснованность атаки на меня. Ты приходишь и делаешь как раз то, чего, как мне кажется, я заслуживаю. Это скажется двояко. Во-первых, твоя атака на меня еще больше усугубит вину, которую я уже испытываю. Во-вторых, она усугубит вину, которую испытываешь ты; ведь, не почувствуй ты себя виновным, ты не нападал бы на меня. Твоя атака на меня только усугубит твою вину.

В подобной ситуации я не собираюсь сидеть, сложа руки, беспомощно принимая твои удары. Моя реакция может быть двоякой, но по сути между формами ее нет никакой разницы. Я могу с плачем забиться в угол и жаловаться на то, как скверно ты со мною поступаешь, как много страданий мне принес, как плохо я себя чувствую, и какая ответственность за это ложится на тебя. То есть, послание мое тебе: гляди, сколько ты причинил мне горя, и как из-за тебя я вынужден страдать, т.е. я хочу, чтобы ты ощутил вину за содеянное. Другой моей реакцией, но с тем же результатом, будет ответная атака. Я могу обозвать тебя последними словами, добавив: "Как ты смеешь так обращаться со мной, всячески оскорблять меня, ведь именно ты, на поверку, и есть поганая личность!", и т.д., и т.п.

Оба варианта моей защиты на самом деле будут способствовать тому, чтобы сделать тебя виноватым за всё причиненное мне. Сами мои действия представляют собой атаку, за которую я почувствую вину, а тот факт, что я возлагаю вину на тебя (и без того ощущающего себя виновным) усугубит твою вину. То есть в тот момент, когда моя вина встречается с твоей виной, мы укрепляем ее друг в друге и приговариваем себя на больший срок к тюрьме своей вины, в которой мы живем.

Теперь допустим, что ты пришел ко мне с оскорблениями, но я пребываю в своем правильном мышлении и знаю правду о себе. Я знаю, что со мною Бог, который меня любит, а посему мне ничего не может повредить. Что бы ты ни сделал мне, я знаю, что Бог со мною, что я сохранен и в полной безопасности. Что бы ты ни сказал, пусть даже на каком-то уровне оно и правда, я знаю, что на более глубоком уровне это не может быть истиной, поскольку я — Сын Божий и, следовательно, всецело любим своим Отцом. Ничего ты не можешь сделать или сказать такого, что отняло бы у меня эту любовь.

Предположив, что сейчас я нахожусь именно в таком состоянии, а ты входишь и оскорбляешь меня, я волен посмотреть на твои оскорбления совсем иначе. Есть прелестная строчка в Первом Послании Иоанна в Новом Завете, гласящая: "Совершенная любовь изгоняет страх". В Курсе Иисус цитирует ее несколько раз в разном контексте. Смысл этой фразы в том, что совершенная любовь изгоняет не только страх, но равно и вину, и грех, а также любую форму страданий или гнева. Невозможно нести в себе Божью любовь (отождествляя себя с нею), и в то же время испытывать страх, гнев, вину или желание навредить кому-то. Совершенно немыслимо испытывать Божью Любовь и пытаться причинить кому-то боль. Вы просто неспособны на это.

Значит, в тот самый момент, когда ты стараешься мне навредить, ты не веришь, что исполнен Божьей Любви. В эту минуту ты не отождествляешь себя с Сыном Божьим. Ты не веришь, что Господь—твой Отец, и, отождествляя себя с эго, будешь чувствовать себя виноватым и ощущать угрозу. Ты будешь чувствовать, что Бог преследует тебя. А единственный способ иметь дело со всей этой виною — напасть на ближнего. И к этому неизменно ведет вина. Следовательно, твое нападение, твои оскорбления, в действительности, говорят: "Пожалуйста, докажи мне, что я не прав; скажи, что есть Господь, который меня любит, сажи, что я — Его дитя. Ради всего святого, покажи, что та любовь, которую я счел недосягаемой, доступна мне". Следовательно, каждая атака есть зов о помощи или же просьба о любви.

Первая часть в главе двенадцатой Текста под названием "Суд Святого Духа" служит наглядным подтверждением этому. В глазах Святого Духа каждая атака есть мольба о помощи или же просьба о любви, поскольку тот, кто чувствует себя любимым, не станет нападать. Атака отражает лишь то, что человек не чувствует любви к себе и молит о недостающей ему любви. Иными словами, он говорит: "Пожалуйста, покажи мне, что я не прав и что воистину есть любящий меня Господь, что я — Его дитя, а вовсе не чадо эго". И если в данный момент я мыслю верно, то только это я и услышу. Я различу в атаке призыв к любви. А поскольку в данный момент я отождествляю себя с Божьей Любовью, как еще я смогу ответить, если не попыткой продолжить эту Любовь?

Форма моей реакции на атаку полностью во власти Святого Духа. Если я пребываю в своем верном мышлении, то обращусь к Нему, и Он подскажет, как мне следует поступить. Форма моих действий не важна. Данный Курс не является обучением поведению и поступкам; это курс изменения нашего мышления. И как в нем говорится: "...не стремись изменить мир, лучше прими решение изменить свое мировоззрение (Т-21.1:7). Если мы следуем в своих помыслах Святому Духу, то всё, что бы мы ни сделали, будет правильно. Святой Августин однажды сказал: "Люби, и делай то, что желаешь". Если наши сердца полны любви, всё, что мы делаем, будет правильно, если ее там нет, что бы мы ни сделали, всё будет неправильно. Следовательно, меня должно заботить не то, что я предприму в момент твоей атаки. Моя забота в том, чтобы как можно дольше оставаться в правильном мышлении, дабы спросить Святого Духа, как поступить. Повторяю, что, мысля правильно, я восприму твое нападение, как зов о помощи, а вовсе не как атаку. Идея подобного суждения необычайно важна. Согласно Святому Духу, два типа суждения доступны нам о чем угодно. Всё, что ни есть на свете, можно расценить либо как проявление любви, либо как просьбу о ней. Другой альтернативы нет, и жить в этом мире станет много проще, если начнешь мыслить в этом ключе. Если кто-то проявляет ко мне любовь, как я могу прореагировать, если не подарить любовь в ответ? Если же мои брат или сестра взывают о любви, могу ли я не продолжить к ним своей любви?

Повторяю, это очень упрощает жизнь в нашем мире. Ведь что бы мы ни делали, или же что, казалось, мир ни делал по отношению к нам, наш ответ всегда будет продиктован любовью, что сделает всё в жизни значительно проще. Как говорится в Курсе, сложность всегда от эго, меж тем как простота от Бога. Следуя Божьим принципам, мы будем делать всегда одно и то же. Конец 15 главы Курса был закончен в канун Нового Года, и Иисус в качестве новогоднего пожелания советует "сделать сей год иным, делая всё одним и тем же" (Т-15. XI , 10:11). Если вы всё воспринимаете либо как проявление любви, либо как просьбу о ней, ваша реакция будет всегда одной и той же: любовью.

Прощение означает: я смотрю за пределы тьмы твоей атаки и воспринимаю ее как мольбу о свете. Таково видение Христа, и цель Курса чудес — помочь нам увидеть этим видением все, без исключения, ситуации и всех людей в нашей жизни. Сделать хотя бы одно исключение равноценно признанию, что существует какая-то часть меня самого, которую я предпочитаю вечно хранить упрятанной во тьме собственной вины, не позволяя свету ее освободить. Так всё и будет оставаться, покуда я проецирую свою вину на тебя, и вижу это темное пятно в тебе. Окончательное видение Курса приходит с последней страницей Текста, где говорится: "...ни темного пятна не остается, чтобы затмить собою лик Христа". Тогда с мраком вины в нас будет покончено и мы узрим лик Христа, который, кстати сказать, не есть лик Иисуса. Лик Христа — это лик невинности, который мы видим в каждом встречном. К этому моменту мы обретем видение Христа, которое в Курсе называется "реальным миром" и является нашей конечной целью в преддверии Рая.

На языке повседневной жизни это означает, что всё в ней от рождения до смертного одра, от утреннего пробуждения до вечернего отхода ко сну можно расценивать как возможность, которую Святой Дух использует, чтобы помочь нам увидеть себя безвинными. Восприятие других людей в нашей жизни отражает наше восприятие самих себя. Следовательно люди, общение с которыми для нас наиболее затруднительно и проблематично — великий нам дар, ибо, если мы исцеляем отношения с ними, то мы в действительности исцеляем отношения с Богом.

Каждая проблема, которую мы находим в ком-то другом и которую мы желаем исключить из нашей собственной жизни, есть в действительности тайное желание исключить какую-то часть нашей вины из самих себя, чтобы нам не нужно было от нее в действительности избавляться. В этом притягательность вины для эго. Самый верный способ оставить вину при себе — это ударить по голове другого, и Курс говорит, что каждый раз, когда нас подмывает сделать это, Некто в нас тронет нас за плечо и скажет: "Брат мой, сделай новый выбор". Для выбора есть только две альтернативы: простить или не простить. Выбор простить другого есть выбор простить самих себя. Нет разницы меж внутренним и внешним, всё есть проекция того, что ощущаем мы внутри. Если мы чувствуем в себе вину, то именно ее и будем проецировать вовне. Если мы чувствуем в себе Любовь Господню, то именно ее продолжим во вне. Каждый человек, любое обстоятельство в нашей жизни предоставляют нам возможность увидеть то, что находится внутри проектора нашего разума; они предоставляют нам возможность иного выбора.

Вопрос: на мой взгляд, идея в целом звучит великолепно, но затем возникают трудности с претворением ее в жизнь. К примеру, вы работаете над определенным проектом для школы и у вас остается всего час времени на его завершение, но кто-то вам постоянно надоедает. В этот момент у вас есть выбор поступить так или иначе. Предположим, это лицо теребит вас снова, а времени на окончание работы остается всё меньше и меньше. В какой мере, оставаясь в правильном мышлении, можно проявить вполне законное негодование?

Ответ: Это очень интересный вопрос. Профессор Йельского университета Генри Науен однажды сказал, что его постоянно прерывали во « время работы до тех пор, пока он не понял, что эти бесконечные надоедания и были его работой. Некоторые, вроде меня самого, которых, кажется, теребят постоянно, могут извлечь из этого весьма полезный урок. Позвольте мне дать несколько советов для разрешения подобных ситуаций.

Здесь всё зависит от того, как, по вашему мнению, вам следует провести этот час. Считаете ли вы это вашей собственной целью, или целью, определенной для вас Богом. Одна возможность состоит в том, что на завершение работы может быть не потребуется часа. Может быть, эту работу вообще не следует доводить до конца. И, может быть, лицо, которое вас постоянно отрывает от нее, куда важнее, нежели данная работа. Может быть, та и другой важны. Весьма вероятно, что и работа должна быть сделана вовремя, и человек нуждается в знаке прощения. И здесь наступает такая минута, когда вера каждого человека чрезвычайно важна. Всё, что я говорил до сих пор о прощении включало то, что нужно делать нам. Курс чудес весьма недвусмысленно говорит о том, что прощение вершится не нами, а Святым Духом через нас. Когда покажется, что всё на свете вы делаете неправильно, вера подскажет вам, что это не случайно. Это часть очень важного урока для вас, а равно и для другого человека.

Тогда, нужно обратиться вглубь себя и, помолившись всегдашней своей молитвой, сказать: "Смотри, я хочу закончить этот проект, но вот человек, взывающий о помощи. Я хочу видеть в нем (или в ней) не помеху, а брата или сестру. Помоги!" Если ваша истинная цель закончить работу и никому не принести вреда, вам это удастся одним путем или другим.

Это и есть чудо: не что-то магическое, происходящее вовне, но нечто свершающееся внутри вас и позволяющее разрешить сложившуюся ситуацию. Вы должны следовать этому принципу каждый раз, когда положение кажется безвыходным; когда вы искренни в своих намерениях: не причиняя никому вреда, выполнить намеченное, но не знаете как это сделать. Этот путь наиболее честен, ведь сами по себе мы не знаем, что делать, даже тогда, когда, кажется, уверены в обратном. Но есть в нас Некто, Кто знает, и к Кому мы можем обратиться. Это и есть ответ на нашу проблему. Равно как и ответ на все наши проблемы.

Теперь позвольте мне сказать несколько слов на тему "Иисус в храме". Вопросы, связанные с этим библейским эпизодом, мне задают всякий раз, когда я говорю о гневе, особенно если передо мною группа христиан. Вам всем, конечно, хорошо знаком сюжет "Иисус в Храме". Сцена эта, скорей всего, имела место в истории, иначе она не фигурировала бы во всех четырех евангелиях. А это, кстати, довольно верный критерий для оценки реальности события. Три евангелия: от Матфея, Марка и Луки составляют одну группу. Затем имеется совсем отличное от них "Евангелие от Иоанна". Если о чем-то повествуют все четыре евангелия, то вероятность исторической достоверности события значительно возрастает. Всё могло происходить не совсем так, как было описано, но, вероятнее всего, оно происходило.

Эпизод, о котором повествуют Матфей, Марк и Лука, приходится на самый конец жизни Иисуса, как раз перед его арестом. У Иоанна же событие совпадает с началом его проповедей. Иисус находится в Иерусалимском Храме, внутри главной святыни Иудаизма. Вокруг идет бойкая торговля, люди взимают деньги за всякую всячину, используют храм в своих личных целях. И Иисус говорит им: "Вы превращаете дом моего Отца в вертеп разбойников", цитируя пророка Иеремию. Затем он опрокидывает столы и выставляет торговцев и менял вон из Храма. Между прочим, ни в одном евангелии не сообщается, что Иисус разгневан, но в этом эпизоде описано его эмоциональное состояние, которое можно истолковать как гнев. И этим единственным инцидентом люди пытаются оправдать то, что они именуют "благородным негодованием". Многие говорят: "Если Иисус разгневался, то почему же мне нельзя?" Интереснее всего, что по ходу дела, они забывают об остальном содержании Евангелия, где Иисус недвусмысленно объясняет свое отношение к гневу. Стоит обратиться хотя бы к "Нагорной проповеди", где он говорит: "Вы читали закон, в котором сказано: не убивай. А я говорю вам, что вы не должны даже гневаться" — заявление предельно ясное и отражает характер поступков Иисуса в конце его жизни, когда гнев его был бы более чем оправдан. Но Иисус не гневался вовсе.

Интересно, что люди запоминают один выхваченный эпизод и забывают обо всем остальном. Мне думается, что этот эпизод можно истолковать тремя путями. И первый из них — предположить, что событие происходило совсем не так, как оно подано в евангельском повествовании. Конечно, в таком предположении можно усмотреть легкий выход из положения, но в работах современных исследователей Библии мы находим веские доказательства тому, что многие гневные слова, вложенные в уста Иисуса, им вовсе не произносились, а были приписаны ему раннехристианской церковью, стремящейся оправдать свою собственную позицию. Возьмем, к примеру, часто цитируемую строфу: "Не мир пришел Я принести, но меч", которую, кстати, Иисус заново толкует в Курсе. В " The Jerome Biblical Commentary ", весьма авторитетной книге Католической церкви, выражается недоумение: как мог Принц Мира произнести подобные слова. Авторы книги приходят к заключению о принадлежности этих слов ранней церкви, а не Иисусу. Следовательно, вполне возможно, что запечатленное событие явилось неточным отражением оригинального.

Теперь отвлечемся на момент и предположим, что Иисус поступил именно так, как описано в Евангелии. Я бы попытался объяснить это следующим образом. Как всякий хороший учитель, Иисус знал, как донести свою мысль до аудитории наиболее убедительным способом. Весьма драматичный акт развертывается на виду у всего народа иерусалимского, собравшегося у Храма для пасхальной службы. Еврейская пасха — Пассовер — один из трех главных праздников Иудаизма, когда всё население должно посетить храм в Иерусалиме. Событие происходит накануне Пасхи, и в Храме полно народу. Храм — высочайшая святыня на всей земле для иудеев, и именно здесь Иисус выбирает показать, как должно почитать Храм его Отца. Следовательно, мы можем рассматривать это событие не как проявления его личного гнева, но как попытку донести свою мысль наиболее драматичным и убедительным способом до тех, кому она предназначалась.

Говоря о гневе, мы имеем в виду три основных характеристики его. Первая: человек разгневанный не находится в покое. Никто не будет настаивать на том, что, негодуя, он в то же время умиротворен. Эти два состояния взаимно исключают друг друга. Вторая: когда вы сердиты, меньше всего на свете вы думаете о Боге. Вы вовсе не думаете о Нем, все ваши мысли сосредоточены на том, что этот негодный человек вам сделал. Третье свойство гнева касается лица, вызвавшего ваш гнев. В минуту гнева вы вовсе не видите в нем своего брата или сестру. Совершенно очевидно, вы видите в нем своего врага, иначе не было бы и атаки.

Мне трудно поверить в то, что на данном этапе жизни Иисуса что-то мирское могло лишить его покоя, заставить его позабыть Отца, или же помешать ему увидеть в ближнем брата или сестру. Поэтому, мне кажется, что, находясь в Храме, Иисус не был разгневан так, как свойственно нам, но дал убедительное представление и наглядный урок, сделавшие его мысль весьма доходчивой. В евангелиях мы находим множество примеров тому, что Иисус использует одни приемы, проповедуя массам, совсем другие, когда поучает своих апостолов, и третьи — в общении с ближайшими последователями: Иоанном, Иаковом и Петром. Каждый учитель знает, что существуют уровни обучения. Храм был общественным местом, где Иисус старался привлечь к себе внимание публики, чтобы донести до слушателей свою мысль. Следовательно, он не был лично разгневан на тех, кого изгонял из Храма.

Есть и третий способ объяснить этот инцидент, а именно предположить, что Иисус подвергся атаке собственного эго. Он был сыт по горло происходящим, стал нетерпелив, рассержен, шумлив и неистов. Лично я глубоко сомневаюсь, что такое могло случиться в данный период его жизни. Но если вы по-прежнему настаиваете на том, что всё происходило именно так, мне хочется спросить: почему вы стараетесь отождествить себя с эго Иисуса, а не с Христом в нем, т.е. не со всем тем, чему он учил и примером чего являлся?

Итак, мы имеем три объяснения известного эпизода "Иисус в храме": 1. Событие происходило совсем не так, как было описано. 2. Иисус просто стремился преподать урок на другом уровне и вовсе не гневался. 3. Он подвергся атаке эго, но почему вы желаете отождествлять себя с эго Иисуса, когда существуют лучшие пути решения проблемы?

Вопрос: почему гнев в качестве лечебного метода нашел такое широкое распространение в психотерапии?

Ответ: Психотерапия, в основе своей, производная эго. К несчастью, психология последних 20-30 лет открыла гнев и создала из него кумира. Позвольте мне сказать несколько слов о гневе, который оказался одной из величайших проблем в нашем мире. В брошюре "Психотерапия" говорится о том, что реальной проблемой психиатрии является гнев. Причиной этого в том, что гнев представляет собою весьма действенную защиту против вины. Он держит наше внимание на вещах, которые вне нас.

Интересно рассмотреть гнев с точки зрения его исторического развития в последнее столетие, особенно, если взглянуть на него глазами психологов. Это даст возможность понять нынешний подход к нему. Первые пятьдесят лет нашего века доминирующим психологом был Фрейд, а методом — психоанализ. Когда мы читаем Фрейда и оцениваем масштаб его влияния в данной области, полезно припомнить, что все его работы создавались в атмосфере викторианской эпохи. В Вене на рубеже века превалировали викторианские ценности, а Фрейд, несомненно, был сыном своего времени. Это значит, что он стеснялся и даже испытывал страх перед чувствами, а, следовательно, и перед проявлением их. Любопытно, что вся его теория была призвана освободить нас от подавления чувств, но, окрашенная личным отношением автора, она приводила к обратному результату, т.е. возвращала нас к тому, что мы не должны выражать свои чувства. Мы можем анализировать, сублимировать их или вытеснять, но мы не должны их проявлять. Свое внимание мы сосредоточим только на чувстве гнева.

В психологии и психотерапии превалировала теория обучения людей анализу своих чувств, их сублимации или смещению во что-то другое. Однако чувства не подлежали внешнему выражению. Та же идея была, несомненно, доминирующей и среди христианских ценностей. "Настоящий" христианин "подставит другую щеку", 'т. е. мы получали две пощечины вместо одной. (Кстати сказать, Иисус вовсе не собирался превращать нас в жертв, страдающих во имя его). Всё это укрепляло веру в то, что гнева следует бояться. Он представлялся чем-то скверным, чем-то таким, что необходимо загнать внутрь, подавить. После Второй мировой войны в психологии произошла революция. Люди вдруг обнаружили, что у них есть чувства. Возникло целое движение групп откровенности, интимности, обучения выражению чувств и т.д. ( T - Groups , sensitivity groups , sensitivity training , encounter groups , etc .). Люди научились разрушать барьеры, возведенные против гнева, научились переживать свои чувства и эмоции, а особенно гнев.

От одной крайности маятник качнулся к другой.

Вместо анализа и подавления чувства гнева, критерием умственного здоровья стала способность выражать свои чувства. И люди делали это довольно успешно. Таким образом, утвердилась дилемма, с которой теперь приходилось иметь дело: либо подавлять свой гнев, либо проявлять его. Постоянное подавление гнева неминуемо приводит к язве желудка или к желудочно-кишечным заболеваниям. Проявление гнева, с другой стороны, приводит как раз к тому, о чем я говорил раньше, т.е. к усугублению той самой вины, которая лежит в основе нашего гнева. Ситуация представлялась безвыходной.

Ключ к пониманию данной проблемы лежит в рассмотрении предпосылок к этим двум возможным альтернативам и, самое любопытное, что они оказываются одной и той же предпосылкой. Решения вроде бы совсем разные. Одно — подавление чувства, другое — его проявление, но предпосылка у них одна. Поистине перед нами орел и решка одной монеты. Суть этой предпосылки состоит в том, что гнев — основная человеческая реакция, унаследованная всем родом человеческим. Следовательно, в дискуссиях гнев фигурирует подобно некой массе энергии, поддающейся количественной оценке. Гнев есть неотъемлемая черта человеческой природы и нам необходимо что-то с ним делать. Если мы подавляем гнев и сохраняем его в себе, то он взрывается внутри нас и приводит к язве желудка. Другой альтернативой, как мы уже знаем, будет выпустить всю эту массу энергии наружу и почувствовать видимое облегчение оттого, что она более не давит на нас. Однако, реальная причина хорошего самочувствия, пришедшего на смену выплеснутому негодованию, не имеет с этим актом ничего общего. Просто мы, наконец, поверили, что избавились от гнета вины. Но тогда основная человеческая эмоция вовсе не гнев, а вина. Подобное заблуждение лежит в основе подхода к проблеме гнева в нашем мире. В Курсе чудес есть очень славная глава "Две эмоции", в которой говорится, что нам присущи две эмоции. Одна — та, что нам дана, другая — нами созданная. Та, что дана нам, есть любовь и Бог одарил нас ею. А та, которую мы создали взамен любви, есть страх. Повторяю, что страх мы всегда можем заменить виной.

Итак, основной человеческой эмоцией, основной эмоцией эго является страх, или вина. Это не гнев. Гнев — лишь проекция вины и вообще не проблема. Настоящая проблема—вина, на которой покоится гнев. Причина хорошего самочувствия после извержения гнева на кого бы то ни было заключается в том, что в этот момент мы верим, будто избавились, наконец-то, от вины. Проблема появится на следующее утро, или несколько дней спустя, когда мы проснемся в скверном расположении духа. Мы испытаем психологическое похмелье, известное под названием депрессия. Мы не понимаем, откуда она явилась, и валим вину на всё и на вся. Нам не понять, что подлинной причиной нашей депрессии является вина за наш поступок по отношению к другому человеку. Когда бы мы ни пришли в негодование, на кого бы мы ни напали, мы позже неминуемо почувствуем вину. Депрессию называют невыраженной яростью. На одном уровне это правда, на другом же уровне это — вина. Реальный смысл депрессии — вина или ненависть к самому себе.

Теперь, когда мною описаны столько ужасов, связанных с гневом, необходимо упомянуть еще одно обстоятельство, когда внешнее проявление гнева может оказаться положительным моментом. С этим обстоятельством и был связан ваш вопрос. Обратимся к гневу как к лечебному методу. Если в течение всей жизни нас учили, что гневаться плохо, то на самом деле нас учили, что гнев сопряжен со страхом. Мы верим, что по проявлении нашего гнева что-то ужасное случится с другим человеком или того хуже, с нами. Тогда, с точки зрения лечебной, было бы полезно в ходе процесса освобождения от гнева и вины, пройти через какой-то период внешнего проявления своего гнева и воочию убедиться, что ничего страшного не происходит, что мы можем рассердиться на человека, но он не упадет от этого замертво. Мы можем рассердиться на кого-то, и Бог не покарает нас за это смертью. Более того, вообще ничего страшного не произойдет. В этот момент мы сумеем взглянуть на гнев более объективно и признать, что проблема вовсе не в нем. Реальная проблема — это гнев, адресованный самим себе за нашу вину.

Опасность же заключается в том, что можно не увидеть, в этом временной меры. Следуя последним теориям в психологии, мы будем считать это окончательным шагом. Гнев превращается, в конце концов, в кумира, потому что чувствуешь себя великолепно и расслабленно, когда негодованье выплеснуто на другого. Поскольку психология — наука светская, она не станет нас учить тому, что наша проблема — вина и что вина — это защита от Бога. Тогда происходит следующее. Выражение гнева становится самоцелью, оно приносит настолько приятные ощущения, что мы не желаем от него отказываться. Однако наша цель — добраться до вины, на коей зиждется наш гнев и с нею иметь дело. Выражение гнева необходимо нам как фаза на пути полного преодоления его. Следовательно, если мы проходим период, где чувствуем необходимость выразить наш гнев, мы должны видеть в этом временную меру и не придавать гневу большого значения. Тогда мы сможем подобраться к реальной проблеме, т.е. к вине. Когда же мы освободимся от вины, нам более не нужен будет гнев.

Вопрос: Слушая г-на Кришнамурти, я понял, что он не исключает возможности немедленного изменения.

Ответ: В Курсе чудес говорится о том же самом; в нем утверждается, что всё может случиться в мгновенье ока. Но есть и такие места, где говорится, что процесс должен занять долгое время и нам необходимо запастись терпением. В самом начале Текста есть строчка, которая, я уверен, огорчает многих. Там говорится о Страшном Суде, который, в сущности, является коллективным упразднением эго или завершением Искупления. "Как разделение длилось миллионы лет, так и Судный День может занять равный, если не больший, период времени ( T -2. VIII , 2:5)". Вслед за этим, однако, говорится, что чудеса могут значительно сократить время. Маловероятно, чтобы это случилось за одну ночь. Подумайте о том, на чем зиждется наш мир, какое безмерное количество страха лежит в основе каждого аспекта жизни. Любое общество, любая мыслительная система этого мира мотивированы страхом и виной. Этого сразу не изменишь. На мой взгляд, цель плана Искупления и Курса как его части состоит в изменении индивидуального мышления за более короткое время, чем потребовалось бы без него. Таков смысл "небесного ускорения", но всё равно процесс преобразования мышления должен занять значительный отрезок времени.

Смысл чудес

Теперь нужно поговорить и о чудесах, коль скоро именно они вошли в название книги. Слово "чудо" также используется в Курсе в значении, отличном от обыденного. Здесь оно означает исправление, упразднение ложного восприятия. Чудо есть сдвиг в восприятии, прощение, средство исцеления. Все эти слова, в основном, означают одно и то же. Чудо не имеет отношения к миру внешнему. Так называемое внешнее чудо, вроде хождения по воде или внешнего исцеления, есть лишь отражение чуда внутреннего. Чудо — сдвиг внутренний. В одной из самых замечательных строчек Курса чуду дается такое определение: "Из всех святых мест на земле святейшим является то, где древняя ненависть становится сегодняшней любовью". Это и есть чудо. Когда вы начинаете с любовью воспринимать того, кого столь недавно воспринимали с ненавистью, происходит чудо. Совершается сдвиг в восприятии; видение эго сменяется видением Святого Духа.

Вот почему это — Курс чудес; он говорит нам, как их совершать. Он объясняет, как изменить наше мышление. Повторяю, мы изменяем не мир, но наше восприятие мира. Мы не стараемся изменить другого человека; мы меняем свое отношение к этому человеку. Затем через нас Святой Дух сделает всё, что нужно сделать к общему благу. Со сдвигом в восприятии происходит изменение нашего мышления. Это и есть чудо, и в этом состоит цель Курса.

Теперь, о роли Бога и Святого Духа во всем этом. В ряду многих важных качеств Курса чудес существенно то, что это книга религиозная. Не просто книга для самостоятельного изучения, или разумная психологическая система, хотя в Курсе мы видим и то, и другое. Это глубоко религиозная книга. Ее религиозные аспекты связаны с двумя точками зрения. Первая выражает мысль о том, что без Бога у нас не останется ничего, кроме эго. И пока мы не будем твердо знать, что есть Бог, сотворивший нас, что все мы — Его Сын, мы будем привязаны к тому образу или восприятию себя, который всегда есть порождение эго. Истинное прощение невозможно, если оно не взлелеяно верой в нашу неуязвимость. Иными словами, никто и ничто в мире не может причинить нам вреда. Такое убеждение немыслимо без веры в то, что есть Бог, сотворивший нас и любящий нас. Таков фундамент, на котором строится вся система мышления, предлагаемая нам Святым Духом и отраженная в Курсе.

С точки зрения практики, большую роль в понимании огромной важности Бога во всем этом играет второй момент. Истинное прощение невозможно без Святого Духа. Истинность этого можно подтвердить с двух точек зрения. Прежде всего, не мы прощаем, не мы упраздняем вину. Говоря о прощении, Курс чудес имеет в виду следующее: мы даем прощению Святого Духа прийти через нас. Ни в самих себе, ни вне себя, мы не в силах ничего простить, ибо и в самих себе, и вне себя, по крайней мере в этом мире, мы — эго. Мы не можем изменить систему мышления, оставаясь внутри той же системы мышления. Нам нужна помощь извне, которая может прийти в наше мышление и затем преобразить его. Помощь, приходящая извне системы эго и есть Святой Дух. Следовательно, Он — тот, кто прощает через нас.

Вторая точка зрения еще важнее и ответит на многие вопросы, возникающие у изучающих Курс. Прощение — самый трудный процесс в мире, вот почему мало кому удается осуществить его, и почему вся концепция прощения, данная Иисусом, была так горько искажена. Причина этого в том, что когда мы истинно прощаем, как тому учит нас Курс, мы действительно избавляемся от собственной вины. И ни один из тех, кто отождествляет себя с эго, не желает этого. Без Божьей помощи нам никогда бы не справиться с глубочайшими проблемами нашей вины, которые встанут на нашем пути.

Если вы представляете время непрерывным континуумом, то весь процесс полезно было бы уподобить ковру.

ковер времени

  

Бог

Христос    

 

реальный мир

   

 

эго - вина ———————>

   

 

 

 

мир - тело - форма - время

   

 

 

 

<—— Святой Дух- прощение

   

 

Когда произошло разобщение, ковер времени развернулся, и с тех пор мы продолжали удаляться по этому ковру от Бога. Чем дальше от Него мы уходили, тем глубже погружались в мирские проблемы вины и греха. Когда мы просим Святого Духа о помощи, мы начинаем обратный процесс приближения к Богу. О времени повествуют несколько самых интересных глав Курса. Они очень трудны для понимания, так как наше мышление всё еще привязано ко времени. В одном месте говорится о том, что время лишь видится движущимся вперед, когда на самом деле оно движется назад, к началу своего отсчета (Р-1.4:7-9). Весь замысел Искупления содержится в плане избавления от эго, предложенном Святым Духом.

И замысел этот свернут в ковре времени. Движимые эго, мы стремимся раскатать ковер всё дальше и дальше, между тем как Святой Дух побуждает нас скатывать его обратно, в исходное положение.

Скатывая его обратно, (что делают прощение и чудо), мы приближаемся к самой сердцевине системы эго. Начало ковра — это момент зарождения эго, которое есть дом греха и вины. И это — самая глубокая часть системы эго. Если припомнить образ айсберга, упомянутый мною раньше, то самое его основание будет твердью той вины, которую все мы ощущаем.

По мере нашего приближения к вине и страху, от которых мы бежим всю жизнь (а может быть и не одну жизнь), нами поистине овладевает паника. Вина—самая разрушительная и пугающая сила в мире. Вот почему процесс избавления от нее медленный, и ради достижения цели мы должны запастись терпением. Если мы проследуем слишком быстро, без должной подготовки, нас сразит бешеная атака вины. В двух заключительных параграфах первой главы Текста говорится о необходимости двигаться медленно и осторожно через весь материал, включая первые четыре главы. В противном случае, мы окажемся не готовы к тому, с чем встретимся позже, и нами завладеет страх. Именно в такие мгновенья люди и выбрасывают книгу вон.

Мы должны очень медленно наблюдать за изменениями в себе, не говоря уже о работе с самим Курсом, иначе наш страх разрастется до таких пределов, что нам будет с ним не совладать. Итак, по мере приближения к сердцевине системы эго, нас все больше будет охватывать страх перед виной, погребённой в основании. И если мы не осознаем, что есть Тот, Кто идет бок о бок с нами, держа нас за руку, что есть Некто не отождествляемый с нами, но любящий нас, мы не сумеем преодолеть эту ступень.

Курс чудес учит нас тому, что цель процесса избавления от вины — не полное пробуждение ото сна, но жизнь в "реальном мире", или в "счастливом сне". По мере скатывания ковра к его началу, мы в конечном счете достигаем такого состояния в разуме, при котором у нас не остается вины для проекции ее на других, и, следовательно, мы находимся в покое постоянно, независимо от происходящего во внешнем мире. Это состояние и есть "реальный мир", концепция, которая отражает мягкость пути, предлагаемого Курсом. Как говорится в Тексте: "Бог повелел, чтобы он мягко пробудился в радости и ласке; дал ему средства пробуждения, исключающие страх". (Т-27. VII , 13:5)

Меня часто спрашивают, каким образом я беседую о прощении с теми, кто не верит в Бога. Неделю назад у меня была возможность выступить в доме для престарелых, где моя мать работает на добровольных началах. Это еврейская организация, но большинство людей не религиозны в том смысле, как мы его понимаем. Я говорил о прощении, поскольку я всегда говорю о нем. Задача была довольно интересной. Я старался не упоминать Бога слишком часто, чтобы не вызвать еще большего отчуждения аудитории. Но очень трудно говорить о прощении, не говоря о Боге, ибо без Бога не может совершаться быть истинного прощения.

Ранние стадии процесса доступны каждому, ибо нас можно научить другому взгляду на людей. Но, имея дело с заведомо трудными проблемами нашей жизни, (а все они, в конечном счете, будут проблемами прощения), мы должны быть уверены, что Некто, любящий нас, всегда с нами. Некто, не тождественный нам. Этот Некто есть Святой Дух, или Иисус, или любое другое имя, которым мы назовем Его. Без Его помощи нам страшно идти дальше, мы согласны дойти лишь до этой означенной черты. Поэтому, Святой Дух - не только наш Водитель и Учитель, Он также — наш Утешитель. В самом конце Учебника Иисус говорит: "...и можешь быть уверен: я не оставлю тебя безутешным". Покуда мы не поймём, что он понимает эти слова буквально — что есть Некто в нас, нами не созданный, Кто будет любить и утешать нас — мы не сумеем одолеть эго в самой сути его системы, где необходимо иметь дело с нашей собственной виной. А делается это, повторяю, лишь в контексте прощения других людей. Как для Иисуса, так и для Святого Духа совершенно безразлично, как мы Их называем. Но Им вовсе не безразлично наше признание того, что всегда с нами Некто, посланный Богом, Кто держит нашу руку в своей и проводит через все невзгоды. Нам никогда не одолеть эго, не ощущая спокойствия и уверенности. И именно поэтому, когда кажется, что всё меняется к худшему, оно может на самом деле меняться к лучшему.

Большую помощь могут оказать части: VII и VIII девятой главы: "Две оценки" и "Величие в сравнении с высокомерием", которые рисуют яркую картину того, как начинает бесноваться и нападать эго, когда мы решаем следовать за Святым Духом. Помните, что для эго все невиновные виновны. И если мы отвергаем эго и начинаем предпочитать невиновность вине, эго не стесняется заявить о себе. Вот почему Курс говорит, что эмоции эго ограничены диапазоном "от подозрительности до неистовства". Когда мы начинаем принимать Святого Духа всерьез, эго откровенно озлобляется. Тогда жизнь кажется нам особенно трудной.

Пока я говорю об этом как об абстрактном принципе, но по мере претворения его в жизнь, реакция эго меньше всего станет походить на абстракцию. Принцип этот может обернуться наиболее разрушительным, страшным и болезненным опытом в нашей жизни. Повторяю: покуда мы не усвоим твердо, что Некто, несущий истину и любовь, и видящий нас в ином свете, всегда с нами, подобный опыт будет нам не под силу. Мы просто выбросим книгу вон, забьемся в угол и не захотим вылезать оттуда. Или бросимся в другую крайность. Вот почему данный процесс следует осуществлять медленно, и вот почему нас так осторожно ведут через него. План Искупления тщательно продуман для каждого из нас индивидуально, и этим объясняется разница во времени, потребного нам для его выполнения.

Курс чудес объясняет, что план Искупления индивидуален для каждого, и это означает, что Святой Дух исправляет все конкретные формы, в которых каждая индивидуальная личность выразила общую ошибку разобщения. Не нами создается план обучения. Мы даже не понимаем, в чем он на самом деле состоит. И решительно не мы ведем себя через него. Поэтому, очень важно не смешивать себя с Господом, иначе нам не к кому будет обратиться в тяжелую минуту.

Хотя и верно, что, как говорится в Курсе, Святой Дух всегда будет "посылать" в мир людей для помощи нам, их конечной целью будет привести нас к пониманию того, что Лицо, способное нам помочь больше всего, внутри нас. Слава Богу, что всегда есть люди, готовые держать нашу руку в трудную минуту, но конечный Источник утешения всегда внутри нас, где Бог поместил Свой Ответ. Снова я должен подчеркнуть, что процесс этот очень медленный. Если мы будем продвигаться слишком быстро, страх захлестнет нас задолго до того, как мы обретем достаточную уверенность в себе и в Боге. Уверенность в себе заключена в понимании того, что Святой Дух с нами и помогает нам в пути. По мере нашего прогресса и ежедневного выполнения уроков мы начнем понимать, что все происходящие чудеса и изменения не совершаются нами. Они осуществляются через нас, но не нами. Есть Некто другой, кто помогает нам.

С предельной ясностью Курс чудес обращает наше внимание на то, как важно установление личных отношений с Иисусом или Святым Духом. С точки зрения эффективности выбор между ними абсолютно безразличен. Оба они выполняют роль наших внутренних Учителей, и Курс обращается в этом плане к Ним попеременно. Подчеркивается необходимость установления личных отношений с нашим внутренним Учителем, но не имеется в виду Святой Дух как абстрактное Существо. В Курсе говорится о нем, как о Личности, и употребляется местоимение "Он". Часто о Нем говорится, как о выражении Божьей Любви к нам. Последнее справедливо и когда Иисус говорит о своей собственной роли. Следовательно, Курс, желает, чтобы в нас развивалось ощущение постоянного присутствия Того, Кто есть не абстрактная сила, но реальная личность, любящая нас и помогающая нам. Без этой уверенности нам не достичь цели, так как страх будет непреодолим. Не следует поддаваться панике, если у вас еще нет личного опыта общения со Святым Духом. Будьте терпеливы, и Он непременно явится вам. Достаточно знать, что Кто-то помогает вам; неважно, ощущаете ли вы это, или просто знаете интеллектуально. Он непременно даст знать о Себе в той форме, которая доступна вам. Форма совершенно не важна. Очень важно, однако, осознать присутствие Того, Кто постоянно с вами, Того, Кто не создан вами. Он не создан вами, но исходит из той части вас, которая не является самостью.

Вопрос: Мы обладаем свободой выбора. Можем ли мы нашим выбором ускорить время, если почувствуем себя готовыми?

Ответ: Безусловно. Это как раз и делает чудо.

Вопрос: Если речь идет о периоде в одну жизнь, почему мы должны мыслить в категориях миллионов лет?

Ответ: Миллионы лет относятся ко всему Сыновству. Последний Суд станет концом материального мира, каким мы знаем его. Однако, один индивидуум может значительно ускорить данный процесс.

И снова, если всё идет нормально, но вдруг отчего-то начинает стучать в висках, это, вероятно, хороший знак. Он говорит о том, что эго начинает бояться. Тогда оно попытается вызвать у нас сомнения в Голосе, который мы слышим. Оно попытается вызвать у нас сомнения в Курсе и во всем, что мы уже поняли и что оказалось для нас действенным. Следовательно, мы должны приготовиться к этому, но не стремиться вызвать этот результат. И в случае атаки эго мы будем знать, что это такое, а способность разглядеть в эго самую его сущность будет для нас большой подмогой. Повторяю, что атака эта случается как раз тогда, когда мы думаем, что освобождаемся от эго, так что вспомните об этом в трудную минуту. В такие моменты не надо думать, что вся идея Курса — обман. Это значит просто, что мы испуганы, а это, в свою очередь означает, что наше эго убоялось чего-то. В такой момент лучше всего остановиться, взять за руку Иисуса и попросить помощи в преодолении страха. Тот факт, что мы держим Его руку, показывает, что мы не отождествляем себя с нашим эго. Тогда, приглядевшись к атаке эго, мы поймем, что она вовсе не то, чем нам кажется.

В Курсе есть очень важный отрывок, озаглавленный "Над полем брани", где Иисус просит нас подняться над полем борьбы и посмотреть на то, что происходит внизу. Сверху всё видится иначе. Если мы наблюдаем за происходящим из центра событий, то становимся свидетелями боли, убийств и вины. Если переместить точку обзора вверх и посмотреть вниз на поле битвы эго, мы увидим совсем другую ситуацию. Мы увидим, как скачет наше эго вверх и вниз. Увидим, что все эти прыжки безрезультатны. Но этот процесс требует времени. Не следует ожидать немедленных перемен. Когда же они произойдут, мы, по крайней мере, будем знать, что это лишь наше эго создает нам трудности. Это не реальность. Реальность же в том, что есть любящий нас Бог, пославший нам Своего Представителя, т.е. Иисуса или Святого Духа, который держит нашу руку и ведет сквозь трудные времена.

Вопрос: Может нечто подобное случиться со мной во время медитации? Бывают моменты, когда я просто не могу находиться наедине с самим собою, и возникает много посторонних, отвлекающих мыслей. Это и есть сопротивление эго?

Ответ: Да. И от вас требуется лишь понять это и не принимать всерьез. Не боритесь с этим. Борясь с эго, вы делаете проблему реальной. Остановитесь, отступите на шаг и рассмейтесь. Курс неоднократно советует нам смеяться над эго. Есть место, где говорится, что сон, называемый миром, начался в тот момент, когда Сын Божий забыл посмеяться. И мир, и эго перестанут быть проблемами, если мы сумеем посмеяться над ними. Самое худшее, что можно придумать, это бороться с проблемой, ибо тогда она предстает реальной. Однако, наш смех определенно не должен быть насмешкой, не должен поощрять безразличия к индивидуальному выражению общей проблемы разобщения.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Иисус: Цель его жизни

Говорить об Иисусе я считаю совершенно необходимым, поскольку все, так или иначе, испытывают с ним затруднения, по причинам, о которых я уже упоминал раньше. Вырастая в нашем мире, человек, будь он христианин или иудей, получает весьма искаженное представление об Иисусе. В Курсе чудес Иисус хочет исправить это положение. Он хочет, чтобы люди увидели в нем не осуждающего брата, брата смерти, вины и страданий, или брата несуществующего, но любящего брата. Вот почему Курс появился таким специфическим путем, и вот почему в нем Иисус подчеркивает свое авторство. Позвольте мне сначала остановиться на том, как Иисус сам описывает себя и цель своей жизни.

Одной из важнейших концепций в Курсе чудес является концепция причинно- следственных связей, ее использование очень полезно в подходе ко всей идее прощения, особенно при рассмотрении миссии Иисуса и исполнении ее. Природа связи между причиной и следствием такова, что одно не может быть без другого. Причиной становится то, что неизбежно приводит к следствию. Следствие и является следствием потому, что было вызвано определенной причиной.

Среди моих любимых строчек Курса одна кажется почти недоступной для понимания: "Причину делают причиной следствия" (Т-28.П, 1:2 ). Это поэтическое выражение той мысли, что причиной можно считать лишь то, что имеет последствия, подобно тому, как следствием может быть только то, что имеет причину. Это главный принцип как нашего мира, так и мира Небесного. Бог есть Первопричина, а Следствие Его есть Его Сын. Таким образом, Бог есть Причина, учреждающая Его Сына, как Следствие. А потому, как Следствие Божье, мы утверждаем Бога как Творца, или Отца нашего.

Мы видим осуществление того же самого принципа и в нашем мире, где любое действие вызывает реакцию. Отсюда вытекает, что в этом мире ничего не может существовать такого, что не являлось бы причиной. Того, что не вызывает следствий, просто нет. Любое действие должно вызывать противодействие. Это — основополагающий принцип физики. Если что-то существует, оно неизбежно будет влиять на что-то еще. Следовательно, всё сущее в нашем мире, является причиной, приводящей к следствию, и это следствие подтверждает причину. Понимание данного принципа чрезвычайно важно, ибо потом мы сможем использовать его как абстрактную формулу и ссылаться на него.

Вернемся к библейской истории о первородном грехе. Когда Бог обнаружил проступок Адама и Евы и наказал их, Он облек наказание в форму причинной зависимости. Он сказал: "Из-за того, что вы натворили, произойдет то-то и то-то. Последствием вашего греха явится жизнь, полная страданий". Следовательно, грех является причиной всех земных страданий. Грех разобщения, породивший эго, привел к таким последствиям, как пожизненные мучения, боль и, в конечном итоге, смерть. Все наши познания в этом мире, суть следствие нашей веры в свершенный грех. Стало быть, страдания, боль и смерть — это прямые следствия одной причины — греха. Святой Павел произнес блестящую фразу: "Возмездие за грех есть смерть" (она также цитируется в Курсе). Он говорил о том же самом. Грех есть причина, и смерть — следствие. Не существует более убедительного свидетельства реальности разделенного мира, чем смерть.

Это главенствующая тема Курса. Таким образом, смерть становится окончательным подтверждением реальности греха. Смерть — следствие греха, являющегося ее причиной. Теперь, если мы попытаемся следовать мысленному строю Святого Духа и захотим доказать, что этот мир не реален и что греха разобщения не было, нам надо сделать только одно: доказать, что в действительности грех не вызывает никаких последствий. Если можно доказать, что причина не имеет следствия, то причин эта перестает существовать. Всё, что не является причиной, нереально, ибо всё реальное должно быть причиной, вызывающей определенный эффект. Исключая следствие, мы тем самым исключаем причину.

Теперь, если самым убедительным следствием греха в этом мире является смерть, то доказательство иллюзорности смерти будет одновременным доказательством отсутствия греха. А равно и доказательством того, что разобщения не было. Нам, следовательно, нужен некто, кто покажет нам, что смерти не существует. Упразднив смерть, этот некто упразднит также и грех, одновременно показывая нам, что разобщения не существует: Оно не имело места, и единственная реальность, единственная истинная Причина есть Бог. Именно это сделал Иисус. И миссия его состояла в том, чтобы доказать нам: смерти не существует.

Евангелия описывают Иисуса как Агнца Божьего, который принял на себя грехи людские. И делал он это так, чтобы показать, что грехи не имеют никаких последствий. Преодолев смерть, он отменил грехи. Однако в подобную интерпретацию церковь не верит и ее, естественно, не проповедует. Следовательно: важной причиной появления Курса именно в то время и именно в таком виде была необходимость исправить эту ошибку. Иисус жил в нашем мире, мире страданий, греха и смерти, и он сумел доказать, что сей мир над ним не властен.

Принцип причинно-следственной связи можно свести к следующей диаграмме.

  

    

 

ПРИЧИНА <——> СЛЕДСТВИЕ

   

 

 

 

Царство Небесное

   

 


Бог <—————> Христос

 (Отец) (Сын) 

 

 

мир   

 

болезнь

  грех <————> страдания

смерть

   

 

Фундаментом для Курса чудес служит понимание того, что воскресение Иисуса — событие реальное. Строго говоря, воскресение есть просто пробуждение от сна смерти, которое имеет отношение только к разуму, но никак не к телу. Однако, сохраняя христианскую терминологию, Курс часто использует термин "воскресение" в традиционном смысле. Иисус говорил: "Не учи, что я умер напрасно. Лучше учи, что я не умер, показывая, что я живу в тебе" (Т-11 . VI ,7:3). Он неоднократно и по-разному повторяет эту фразу. Решающим в данном процессе является осознание того, что смерти не существует: будь она реальна, реальны оказались бы и все остальные формы страданий, а Бог бы умер. Более того, если грех реален, значит часть Бога сумела отделить себя от Него, а это, в свою очередь значит, что Бога уже быть не может: Бог и Сын Его неделимы.

Таким образом, Иисус выбрал самое убедительное доказательство реальности этого мира и показал, что оно над ним не властно. Это было смыслом всей его жизни, его миссией, его назначением. Преодолеть смерть значит доказать, что она не реальна, что нереальна и кажущаяся причина ее, и что разделение с нашим Отцом не имело места. Это — отмена разобщения. Курс называет Святого Духа принципом Искупления. В тот самый момент, когда, на наш взгляд, произошло разобщение, Бог поместил в нас Святого Духа, который уничтожил наш отпадение от Бога. Это — принцип, но принцип нуждался в воплощении. И Иисус стал тем, кто воплотил принцип Искупления своей жизнью, смертью и воскресеньем.

Повторяю, чтобы извлечь пользу из Курса чудес, совсем не обязательно верить в Иисуса, как в нашего личного спасителя, Господа нашего, (всё равно, каким именем мы назовем его). Однако, на каком-то уровне мы должны принять тот факт, что воскресение могло произойти, даже если мы не верим в самого Иисуса. В конечном итоге, мы не сможем полностью принять Курс, покуда также не примем факта иллюзорности смерти. Нет нужды делать это незамедлительно, и мы не должны полностью вводить этот принцип в свою жизнь, ибо, когда мы целиком сроднимся с идеей, нас здесь уже не будет. Принятие воскресения — это цель. Однако, в качестве интеллектуальной идеи, мы должны признать ее существенной частью всей целостной системы.

Вопрос: Говоря о том, что нас здесь не будет, вы имеете в виду, что мы умрем?

Ответ: В действительности это означает, что для собственного Искупления нам больше не надо быть здесь, что мы исполнили свою цель пребывания на земле. Когда цель достигнута, мы можем оставить наши тела и возвратиться домой. Это, скорее, приятная мысль, нежели удручающая перспектива, как мы привыкли об этом думать.

Принцип причины и следствия действует также и в рамках прощения, и Иисус предлагает прекрасные тому свидетельства. Вернемся к старому примеру: я сижу, спокойно занимаясь своим делом, когда кто-то заявляется со своими нападками на меня. Если я не в своем здравом уме, в этом человеке я увижу причину моих страданий. Мои страдания, тогда, будут следствием его греха. Моя реакция пострадавшего подтвердит факт его греховности. Если я нахожусь в состоянии здравомыслия, то я подставлю другую щеку, и это в данном случае будет показом другому лицу, что его (или ее) грех против меня не имел никаких последствий, поскольку не причинил мне никакого вреда. Аннулировав следствие, я тем самым упразднил причину. Таково истинное прощение.

Иисус дал нам примеры этого не только через свое воскресение, но и множеством деяний, совершенных под конец его жизни. Они описаны в очень сильной главе Текста "Весть распятия". Он подвергался нападкам, унижению, насмешкам, оскорблениям и, в конце концов, погиб. Своими греховными поступками, люди, казалось, причиняли ему страдания. Но он не предпринимал ответных атак, продолжал любить их и прощать им, и таким способом показал, что грех их против него не имеет никаких последствий, и, следовательно, они не грешили. Они лишь заблуждались. Они просто взывали о помощи. Иисус и нам простил наши грехи, не только в течение своей жизни, но и определенно по воскресении своем. Воскресение подтвердило, что мирской грех убийства Христова не имел последствий. Иисус и посейчас с нами, следовательно, они не могли убить его, а это значит, что они не согрешили. Они просто неверно воспринимали свой "грех". В этом заключается план прощения Святого Духа, предлагаемый Курсом. Вы упраздняете причину, показывая, что она не имеет следствия.

Нет в мире задачи труднее, чем встретить атаку прощением. Но только об этом и просит нас Господь. И, равно, только об этом нас просит Иисус. Прекраснее всего, что он не только дал нам совершенный пример для подражания, но и остался в нас для помощи нам. Никому не выдержать атак мира сего без уверенности, что кто-то есть в нас, охраняющий, любящий и утешающий нас и убеждающий нас разделить его любовь с тем, кто нападает на нас. Мы не в силах сделать это без его помощи. И этот призыв принять его помощь, чтобы простить, Иисус повторяет в Курсе чудес снова и снова.

Вопрос: Если мы прощаем нападающего на нас, то наше ли эго прощает, или мы "становимся" выразителями Святого Духа, и это Он прощает?

Ответ: Когда в Курсе Иисус называет себя проявлением Святого Духа, он имеет в виду, что у него нет никакого другого голоса. Святой Дух считается Гласом Божьим. Бог не имеет двух голосов. Поскольку у Иисуса больше нет эго, единственный голос, доступный ему, это голос Святого Духа, и он сам — воплощение Святого Духа. В той мере, в которой мы можем отождествить себя с ним и разделить с ним его восприятие мира (видение Христа), мы также становимся воплощением Святого Духа, и наш голос становится Его Голосом. Тогда в каждом нашем слове будет слышен Его Голос. И, поистине, именно об этом нас и просит Иисус.

Одну из самых прекрасных строчек Курса мы найдем в обзореN5 Учебника(У- ч I .Обз.5.9:3). Это редкий случай в Учебнике, когда Иисус говорит о себе. Это звучит так: "Ты — голос мой, мои глаза и стопы, и руки, которыми я спасаю мир". То есть, без нас ему мира не спасти. Ничего другого он не имеет в виду, когда говорит в Тексте: "...ибо ты нужен мне не менее, чем я тебе" ( T -8. V .6:10). Мир не услышит Его голоса, если он не придет через нас. Этот голос должен приходить через особые формы и тела этого мира, дабы другие тела могли услышать его. В противном случае, он навсегда останется абстрактным символом, в котором не так уж много смысла. Мы необходимы Иисусу для нашего же освобождения от эго в той степени, которая позволила бы ему вещать через нас. Замечательная молитва Кардинала Ньюмана кончается словами: "И когда они посмотрят вверх, дай им увидеть не меня, но только Иисуса". Когда люди слушают нас, пусть они слышат не нас, а только его.

Нет никакой необходимости личного отождествления с Иисусом, как с исторической личностью, т.е. с тем, кто был распят и "восстал из мертвых". Нет даже необходимости отождествления с ним, как с автором Курса, или нашим учителем. А вот что совершенно необходимо, это простить его. Если мы не простим его, то затаим против него то, что в действительности, имеем против себя. Он не напрашивается нам в учителя. Он только просит нас взглянуть на него по-иному и не считать его ответственным за то, что сделали из него другие. В одном месте Курса Святой Дух говорит: "Некоего жестокого идола сделали из того, кто был только братом миру". Как Фрейд когда-то сказал: "Я — не фрейдист", так и Иисус мог сказать: "Я — не христианин". В этом смысле слова Ницше о том, что "последний Христианин умер на кресте", по-видимому, (и к великому сожалению) являются правдой.

В заключение, вспомним совет Иисуса из Курса чудес — взять его за образец в нашей учебе. "Я— пример для твоих решений. Решая в пользу Бога, я показал тебе, что подобное решение возможно, и что ты можешь его принять" ( T -5. I , 9:6.). Это вовсе не значит, что подобно ему, мы должны быть распяты, но должны принять для себя его толкование смерти; к примеру, когда мы чувствуем, что с нами обошлись несправедливо, что мы — невинные жертвы этого мира, нужно вспомнить пример Иисуса и попросить его о помощи. В глазах мира он, бесспорно, был жертвой, однако, сам он не разделял подобного воззрения. Поэтому, в менее напряженной экзистенциальной ситуации, нежели ситуации его жизни он просит нас помнить, что мы можем быть жертвами лишь собственных мыслей, и что на покой и любовь Божью, (а они и являются нашей истинной Сутью), никак не могут повлиять ни действия других, ни то, как они, на наш взгляд, поступают с нами. Память об этом есть фундамент прощения, а наше постижение этого и является задачей Курса чудес.

Additional copies of this book and related material in Russian and English can be obtained at

Foundation for Inner Peace P.O. Box 598 Mill Valley, CA 94942

Введение к Курсу чудес и относящиеся к нему материалы на русском и английском языках можно

заказать по адресу :

Foundation for Inner Peace

Russian Teaching Center for A Course in Miracles 6655 Corte Maria, Carlsbad, CA 92009 Tel: (760) 602-9224; Fax: (760) 602-9494 E-mail: rumiracles@aol.com miracles92009@yahoo.com

Цена $10.00



[1] Уильям Тетфод умер в июле 1988 года.

 

Яндекс.Метрика