Swami Dharma Sumiran

АДВАЙТА

Воронеж — 2006

Эта книга посвящается влюкленным:
влюбленным в Себя,
влюбленным в Существование,
влюбленным в Истину.
Эти три слова являются синонимами.
Понимание этого есть Свовода.

Swami Dharma Sumiran

Содержание

Содержание

Об авторе

Интервью

Встречи в Санкт-Петербурге

О практике

О магии и мистике

Динамика выхода сознания за пределы окусловленности феноменальными системами в многомерной вселенной

Относительная и абсолютная Свобода

Магия действия

Беседы в Крыму

Кто ищет?

Сон, иллюзия и Реальность

Инчегери       Навнатх   Сампрадайя    Парампара

Механизмы формирования негативных эмоций

Два пути в «Никуда»

Покой в движении

Путь без пути

О природе ума и восприятия

Об авторе

Книга составлена на основе аудио- и видеозаписей Сатсангов Сумирана

 с самыми разными людьми, ищущими Истину и Свободу в Настоящем.

На благо всех живых существ

Стократ благородней тот,
Кто не скажет при блеске молнии:
<<Вот она — наша жизнь! >>

Мацуо Басе

Однажды, посмотрев линии на моей руке, женщина сказала, что очень скоро я встречу нео­бычного мужчину, который всегда будет рядом и который останется в моем сердце, хотя жизнь какое-то время будет вести нас разными дорогами. И вскоре Он появился в моей жизни....

Жизнь действительно то сводила, то разводила наши пути, давая нам возможность про­живать различный опыт, но очень скоро Он стал самым близким мне человеком, моим Учи­телем, я всегда чувствовала Его в своем сердце.

Это очень приятно, когда среди твоих многочисленных знакомых и родственников появ­ляется человек, к которому можно обратиться с любым вопросом, можно доверить любую душевную тайну, получить поддержку и принятие. В моей жизни таким человеком стал Сумиран. Почему-то я почувствовала, что могу доверить ему все: свои проблемы, свою глу­пость, свои переживания... Он всегда казался мне мудрым Старцем, поселившемся в моло­дом теле.

Удивительно, как жизнь, пытаясь спасти нас от бессознательности и невежества, посыла­ет нам ситуации, книги или людей, способных показать нам иные измерения. Жаль только, что мы не всегда внимательны к ее урокам, не всегда восприимчивы к ее состраданию и склонны винить ее в наших бедах.

Вместе с Сумираном я начала учиться доверять жизни, ко мне пришла возможность выр­ваться из замкнутого круга, стать восприимчивой к знанию своей истинной природы, научиться терпению и смирению. А также соприкоснуться с одним из самых сильных и красивейших явлений в мире — Любовью. Очень деликатно, но настойчиво она стала расти и, словно цве­ток, распускаться в моем сердце. Она не позволяла сердцу закрываться даже в самые тяже­лые моменты, когда казалось, что боли не будет конца.

Я поняла, что она сильнее меня той, которой я себя знала, и что это не я люблю, а Лю­бовь любит через меня. Теперь я знаю, что во мне, как и в любом человеке, может жить толь­ко одно: или Любовь или эгоизм. Я выбрала Любовь и хочу сдаться ей до конца, хочу позво­лить ей сжечь все препятствия эгоистичного ума на пути Сознания к Истине.

Я благодарна Существованию и Тебе, Возлюбленный мой, за бесконечное сострадание, терпение и Любовь, проявляющиеся в попытке пробудить нас к Истине и Свободе. И как бы не складывалась дальше жизнь, Ты всегда будешь моим Учителем и самым близким мне человеком.

Ma Dharma Shola

Интервью

Михаил: Сумиран, расскажи, пожалуйста, о своих путешествиях по Индии.

Какие-то, может быть, наиболее интересные моменты, встречи.

Сумиран: Мое паломничество в Индию являлось зеркальным от­ражением моего внутреннего путешествия. И эта поездка, все внешние формы взаимодействия с людьми, местами, с природой — дали мне возможность пойти глубже, внутрь, возможность соприкоснуться со своим внутренним источником. Индия мне в этом очень помогла. Я в этой стране впервые понял, что такое благословение. Я чувствовал себя там благословенным. Такого качества помощи от людей, мест, ситуаций в такой короткий промежуток времени в России мне не приходилось встречать. Есть ощущение, что страна живая — что эгрегор страны живой, ду­ховный эгрегор. Люди, которые приезжают в эту страну с искренним запросом на развитие, на понимание себя, получают все необходимое по полной программе. Это был удивительный опыт. Второе, чем Индия меня поразила, помогла понять и почувствовать в себе, — это то, что на Востоке называют «бхакти» — путь сердца, путь любви, путь преданности. В Индии я почувствовал, что русские люди под словом «бхакти» — «любовь», в религиозном понима­нии имеют смысловое значение, но очень мало переживания. В Индии я впервые почувство­вал что такое «путь преданности», «путь любви». Это может быть любовь к Мастеру: к живо­му Мастеру или к Мастеру, который жил несколько веков назад. Или это любовь к какому-то аспекту божественного в форме Кришны, Вишну, других божеств. Многие индусы несут в себе эту любовь, они ее транслируют, и эта сердечность, открытость сердца подкупает, ко­нечно. Это был еще один урок, и, конечно, очень хочется привнести это в Россию, чтобы люди здесь могли соприкоснуться с этим явлением. Потому что, на мой взгляд, для России это очень нужно, люди тоскуют по любви, по глубоким, интимным взаимоотношениям между собой, между учеником и Мастером, между человеком и Богом. Это не должно быть просто концепцией, это должно стать прямым переживанием. И, насколько могу, я стараюсь нести это в себе и помогать другим переживать этот аспект поиска через сердце, через любовь.

Конечно, совершенно незабываемое впечатление оставляют встречи с живыми Мастера­ми. Это, наверное, самое яркое, что у меня было, несмотря на то, что Индия богата природ­ными местами, ашрамами, храмами. Но живые люди, которые несут это качество просвет­ленного сознания, которое нес Христос, Будда, Лао-цзы... Когда встречаешься с живыми Мастерами, не с книжными образами Мастеров прошедших веков, а с живыми людьми, рав­ными по качеству Мастерам прошлого, это потрясающее переживание. После этого у меня было такое ощущение, что искать больше нечего, потому что во Вселенной не найти что-то большее, чем Мастер, — человек, который стоит на границе между этим миром и запредель­ным. Я очень рад, что мне удалось таких людей встретить, причем не одного, не двух. Это тоже часть милости, которую Индия подарила мне.

М.: Может быть, расскажешь об этих людях, о встречах?

С: Наверное, я скажу о некоторых выводах, которые я сделал из этих встреч, потому что просто описывать событийность встреч... на мой взгляд, это мало что отражает. То, что я уви­дел общего, в этих людях — это такие качества, как скромность, простота. Рядом с ними возникает ощущение, что в них полностью отсутствует «чувство делателя», то есть события про­сто случаются с ними. То, что они делают, говорят — это просто происходит, совершенно не видно внутренней заинтересованности, вовлеченности в процесс. Одна из функций Мастера и это то, что я чувствовал рядом с этими людьми — напоминать тебе о поиске. Рядом с ними сразу возвращаешься к тому, зачем ты живешь, к вопросу «кто я?». Это просто напоминание, потому что они находятся постоянно в качестве полного присутствия в настоящем. И если че­ловек в обычной жизни отвлекается на какие-то внешние факторы, то рядом с Мастером это... Это как зеркало — когда мы проходим мимо него, то вспоминаем, что имеем определенный образ: форму лица, цвет глаз и т.п. Зеркало автоматически нам это отражает. Мастер так же автоматически отражает нашу внутреннюю природу, он напоминает, что мы имеем душу, что мы имеем Бога в себе. И в то же время каждый Мастер на уровне поведения, самовыражения совершенно уникален. То есть, хотя их внутренние качества и состояние сознания одинако­вые, на поведенческом плане каждый из них ведет себя в соответствии со своими кармически­ми наработками, предпосылками. Часто это выглядит весьма противоречиво. Их инструкции, их техники зачастую могут быть прямо противоположны друг другу и если мы пытаемся най­ти единство Мастеров в формах, которыми они живут, в методах, которые они предлагают, — мы можем попасть в конфликт. Найти внешнее единство невозможно, потому что единство находится только в их мироощущении. В самовыражении единства быть не может. Еще один интересный момент: у меня была идея что, найдя просветленного Мастера, можно остаться и провести с ним остаток жизни. Потому что, чего еще искать? Если человек ищет Бога, то Мастер — это прямой проводник, и можно, просто найдя Мастера, оставаться с ним. Для меня это оказалось не совсем так, потому что, помимо Мастера, существует еще окружение Мастера, существуют методы, которыми Мастер работает, существует определенный быт, определенные правила, и все это тоже должно подходить. Иногда бывает так, что Мастер очень нравится лично, но совершенно не подходят методы, которыми он работает, просто они воспринимают­ся как насилие над телом, над психикой. Хотя человек через эти методы достиг просветления, и ты ценишь его достижение, но есть понимание, что эти методы именно для тебя работать не будут. Иногда бывает так, что быт не устраивает, например, невозможно есть ту пищу, кото­рая готовится в ашраме, а другой не достать. То есть, бывает, самые примитивные вещи не позволяют человеку где-то остаться. И поэтому я увидел, что найти свой ашрам, свою общи­ну, своего Мастера — это дело очень непростое. То есть не каждый Просветленный может быть твоим гидом, не каждый ашрам может стать твоим домом. Иногда бывало так, что вроде бы все в ашраме нравится: и Мастер, и быт, но через три-пять дней хочется уехать, причем иногда это чисто иррациональное переживание, просто ощущение, что здесь все закончено, все завершено для тебя. И ты просто следуешь дальше. Вот, наверное, все, что я хотел сказать об опыте моих встреч с Мастерами.

М.: Спасибо. Я хочу спросить про разницу методов в работе Мастеров. Сами Мастера как относятся к этой разнице? Есть ли Мастера, которые считают свой метод работы с людь­ми каким-то абсолютным, единственно возможным?

С: Я заметил, что практически все Мастера очень сдержанно говорят друг о друге, прак­тически не хотят говорить. Они могут говорить о политике, о духовности, о Мастерах про­шлого, но если есть их современники, живые Мастера, и действительно это реализованные люди, — то они друг о друге очень мало говорят. Я думаю, для того, чтобы не было каких-то кривотолков, сплетен, потому что люди все-таки имеют тенденцию все это потом искажать. Мне кажется, они понимают это и очень сдержанно выражаются друг о друге. А мое личное мнение — что любой Мастер, если он действительно Мастер, понимает, что метод — это просто временное явление, соответствующее данной среде, данным людям, данному моменту. На мой взгляд, ни один Мастер не скажет, что «мой метод уникален, он лучше, чем другие». А если и скажет, то это будет его уловка, его ход в работе с людьми. Он может это говорить, как Ошо, но в глубине, понимать, что все это абсурдно. Потому что время меняется, люди меня­ются, метод устаревает, и всегда так было, будет. Он может сказать, что «с теми людьми, с которыми я работаю сегодня, эти методы наиболее эффективны, и я в это верю», но он не может сказать этого в абсолютном смысле. А если и скажет, то только для того, чтобы сло­мать какие-то стереотипы у людей, выбить их из фиксации, показать им их проблемы, амби­ции. Только для этого.

М.: Спасибо. Переходя к основному блоку вопросов, озвучу первый вопрос. Это вопрос онтологический: какова природа реальности и каков её первоисточник?

С: В этом вопросе есть два аспекта: это реальность и ее первоисточник, первоисточник реальности. И здесь есть разделение, разделение важное. В контексте данной беседы мы бу­дем называть реальностью то, что на Востоке называют саттвическим состоянием ума — это ум, который еще не стал дифференцированным, который еще не разбился на множествен­ность. Но это уже ум, это уже некоторый аспект феноменальности — хотя целостный, неде­лимый, но уже имеющий определенные характеристики. Этими характеристиками являются Знание, Бытие, Блаженство.

По восточной традиции эта реальность имеет свой первоисточник. То, что Будда называл нирваной, «ничто». На Востоке говорят, что мы можем только указать на этот первоисточ­ник, что он существует. Но он не имеет атрибутов. Поэтому говорить о нем больше невоз­можно. Единственное, что можно сказать, — что за пределами реальности, за пределами со­знания есть нечто, из которого это сознание возникло. Больше об этом сказать нечего, и мне тоже об этом больше нечего сказать, об этом первоисточнике. Откуда пришла информация об этом первоисточнике, если он «ничто»? Мастера говорят, что, находясь в состоянии чис­того, необусловленного сознания, человек непостижимым образом познает первоисточник путем тождества. Люди, находившиеся в состоянии нирвикальпа самадхи, интуитивно почувство­вали, что существует еще нечто, из чего самосознание, в котором они себя переживают, воз­никло. Но этот первоисточник можно познать, только став им, он не является воспринимае­мым или переживаемым объектом. Первое переживание, возникающее из этого первоисточ­ника — это чувство Бытия, «Я есть». В контексте нашей беседы это чувство Бытия мы назы­ваем реальностью.

М.: Но ведь многие мистики говорили, что переживание реальности Бытия — это конеч­ная стадия. То есть пережить сознание само по себе, эту реальность «Самости», — это и есть конечное.

С: Они правы, переживание Бытия является конечным, или базовым переживанием, что одно и тоже. Помнишь у Иисуса: «Я альфа и омега». Но Первоисточник не является пережи­ванием, он за пределами всех переживаний и форм.

М.: Спасибо. Следующий вопрос гносеологический: возможно ли познание, познаваем ли мир?

С: Здесь я хочу начать с того, чтобы напомнить, что сознание можно разделить на два аспекта: это аспект динамический, то есть формы, энергии, взаимоотношения, и аспект, ко-торый можно назвать статическим, — это недифференцируемое сознание. Процесс познава­ния требует наблюдателя, наблюдаемого объекта и процесса наблюдения. Поэтому если мы говорим о феноменальной Вселенной, о проявленном мире, то, безусловно, здесь процесс познавания возможен и, на мой взгляд, необходим. Необходим для того, чтобы жить более гармонично с законами жизни, природы. То, что касается непроявленного аспекта сознания, то здесь процесс познания невозможен, в обычном понимании этого слова. Этот аспект нельзя наблюдать, рассматривать, потому что он неотделим от наблюдателя. Здесь нет дистанции, поэтому невозможно наблюдение и, следовательно, невозможен процесс познания — объек­тивного познания, как изучения чего-то. Слово «познание» можно понимать в двух смыслах. Первый: познание — как рассмотрение, изучение, анализ, все это требует дистанцирования от познаваемого объекта. Второй: познание — как чисто субъективное переживание, и в ми­стике познание себя — это переживание себя. Это не изучение, не наблюдение, а именно переживание себя — чисто субъективное чувство. В науке познание — это наблюдение, ис­следование какого-то объекта, который отделен от меня. Поэтому я считаю, что феноменаль­ную Вселенную, мир форм, мир энергий, включая наше тело, наши эмоции, наши мысли, наши ощущения, которые тоже принадлежат феноменальной Вселенной, — познавать можно и нужно. Это сделает жизнь человека более светлой, более красивой и более гармоничной. Познать Бога в себе, познать свою глубинную природу тоже возможно, если слово «позна­ние» понимать в мистическом ключе — то есть познание как переживание себя, переживание своего Бытия. То есть в объективном смысле познать себя как некоторый объект невозмож­но, именно себя и Бога в себе. Но пережить себя во всей своей полноте, как жизнь, которая не имеет границ, которая бесконечна, которая вне времени и пространства — это возможно. И это познание уже мистическое, не связанное с наблюдением, изучением, анализом и диф­ференциацией того, что мы познаем.

М.: Спасибо. Следующий вопрос из области философской антропологии: что такое чело­век, кто такой человек?

С: На этот вопрос можно очень по-разному ответить. Если подходить к человеку как к форме, как к некоторой энергии, то это один из уникальнейших объектов во Вселенной. В буддизме считается, что рождение в человеческом теле является большой удачей. По тибетско­му буддизму вся Вселенная состоит из шести больших энергетических миров. Существуют миры гораздо более тонко организованные, чем человеческий мир — это, например, миры дэвов (бо­жеств). Но человеческое тело — это единственное тело, где одновременно могут сочетаться переживание бесконечного Источника жизни и чувства, эмоции, мысли, свойственные просто человеку. То есть, постичь запредельное, постичь Бога можно, только находясь в теле челове­ка. В этом смысле человек является совершенно уникальным созданием в феноменальной Все­ленной. Поэтому буддисты говорят, что человеческое тело — это драгоценность. В любом дру­гом теле, даже телах дэвов, нет этой возможности. Человек представляет собой возможность синтеза — синтеза запредельного и предельного, феноменального и ноуменального. Слова мистиков о том, что мы содержим в себе всю Вселенную, — это не аллегория, это буквально.

М.: Вопрос эсхатологический. Что происходит с человеком в момент смерти, после смерти?

С: Чтобы ответить на этот вопрос, надо понять, что мы называем человеком. Потому что, если мы являемся, допустим, материалистами и воспринимаем человека только как физичес­кую форму, то естественно, после смерти он разлагается в могиле. Вот и все, что с ним происходит — процесс биохимического разложения. Если мы рассматриваем человека как нечто большее — как более тонкие, более сложные энергии, которые более устойчивы, — то карти­на такова: после смерти физического тела через какое-то время происходит распад эмоцио­нального тела, а потом ментального тела. То есть та личность, которой человек себя считал, —  если он считал себя личностью, действительно умирает. Никакого переселения личности не происходит. Часть записей о жизни человека остается в еще более тонком теле, которое называют «каузальное тело» или «причинно-следственное тело». Это тело — вид тонкой энер­гии, которая со временем может формировать вокруг себя более грубую оболочку или вопло­щаться в более грубые оболочки. Здесь мы подходим к процессу перерождения. Это похоже на перебрасывание информации с одной дискетки на другую. Поэтому, если мы рассматрива­ем человека как этот тонкий вид энергии, то можно сказать, что человек после смерти пере­воплощается. Так же мы можем взглянуть на человека как на вечную, саморсознающую ос­нову жизни. Тогда вопрос о том, что с ним происходит в момент смерти, просто неуместен.

Видишь, на один и тот же вопрос можно ответить с совершенно разных концептуальных подходов. В рамках одной концепции истинным будет казаться один ответ. Если мы возьмем другую концепцию, то этот же ответ будет ложью, а правдой будет казаться что-то другое. И получается, что все, что связано с различными суждениями о жизни, не может быть абсолют­ным. Абсолютно то, что не связано с концептуализацией и объективизацией, то есть чистое субъективное переживание Бытия. А во всем остальном мы вынуждены идти на компромисс и делать сноски на ту или иную концепцию. Но если это понимать, то мы, я думаю, можем использовать концепции... Почему нет?

М.: Но ведь человек может заметно просчитаться, поверив в определенную концепцию, если затем она окажется не совсем соответствующей действительности. Например, какой-то человек поверил в то, что если он будет делать определенный набор действий, то окажется в раю после смерти. Наступает смерть, а никакого рая, допустим, не оказывается. То есть вли­яние-то есть на жизнь прямое.

С: Безусловно, прямое влияние на жизнь концепции оказывают, и поэтому я против тех концепций, которые заставляют человека жертвовать настоящим ради будущего. Просчитаться можно только тогда, когда мы подавляем себя в настоящем ради будущего: будь то коммуни­стические идеи, религиозные идеи, социалистические идеи. Мне нравятся те концепции, ко­торые позволяют человеку не ориентироваться на будущее, а найти полноту жизни, счастье в настоящем. Вот эти концепции я считаю наиболее правильными. Они помогают человеку жить в настоящем так, как он хотел бы жить в будущем. И тогда он не может просчитаться, пото­му что он не рассчитывает на перспективу, он, пользуясь данной концепцией, позволяет себе жить полностью в этом моменте.

Такие концепции наиболее адекватны для жизни. Концепции, которые делают ставку на будущее, конечно, могут привести к ошибке. Сама идЫ делать ставку на будущее — это и есть ошибка. Собственно, чтобы счастливо жить в настоящем, концепции вообще не нужны.

М.: Спасибо. Вот вопрос несколько другого плана. Какова природа явлений, которые называют магическими или паранормальными?

С: Для меня магия и явления, связанные с магическими и паранормальными событиями

—  это просто явления, которые выходят за тот коридор реальности, в котором живут люди в данном социуме или в данной группе. То, что выходит за тот диапазон мироощущения пере­живаний, в котором живет данная группа, и который принят в данной группе, обычно назы-вают магическим. Со временем, если вся группа людей переходит в другой диапазон реаль­ности, то, что называлось магическим, становится социальным. Это самые обычные энерге­тические явления во Вселенной, с которыми социум пока не сталкивался или сталкивался в лице немногих людей. Как только это становится достоянием масс, это перестает быть маги­ей, это становится обыденной жизнью, возможно наукой. То есть, это просто знания и спо­собности, которые являются уделом меньшинства на данном этапе эволюции, данном перио­де жизни определенной категории людей. Поэтому, в одних странах какие-то вещи могут казаться магическими, а в другой культуре любой ребенок, любой взрослый воспринимает это просто как часть жизни, ничего особенного.

М.: А если попытаться подойти с естественнонаучной позиции: допустим, мы наблюдаем какое-то труднообъяснимое с научной точки зрения явление, будь то телепатия, предсказа­ние, или телекинез — перемещение предмета на расстоянии. Какие могут быть научные объяс­нения таким явлениям?

С: Если объяснений нет, это говорит о том, что наука еще не имеет достаточного инстру­мента для исследования этих явлений или не имеет достаточный набор экспериментальных данных. Это не магия, это просто отсутствие теоретической или экспериментальной базы. Интересно, что когда зарождалась ядерная и квантовая физика, никто не называл это мисти­кой, хотя многое там было трудно объяснимо. Это до сих пор трудно объяснимо, на самом деле. Хотя стоят атомные станции, есть атомные бомбы — до конца никто не знает, что такое атом, что такое ядро. Есть некоторые модели — десять моделей, пятнадцать моделей, — но никто не знает, какая из них истинная. В одних случаях работает одна модель, в других слу­чаях работает другая. На самом деле здесь тоже нет ясности, но мы не называем это мисти­кой, почему — потому, что этим занимаются ученые, а то, чем занимаются ученые, не может быть мистикой, это мы называем наукой.

Я думаю, что если какие-то явления — телепатия, телекинез — трудно объяснимы, это просто недостаток наших знаний. В этом нет ничего магического, это то же самое, как мы не совсем понимаем, как работает ядерный реактор. То есть, мы что-то понимаем, но не до конца. Но мы не делаем из этого магию. И я думаю, если мы не понимаем, как работает телепатия сейчас, это тоже не значит, что это что-то магическое. Можно сказать, что мы просто не имеем достаточно­го опыта и какой-то базы, чтобы это исследовать. Единственное отличие, которое я бы сделал: есть явления, которые нельзя исследовать инструментально, — то есть наши технические инст­рументы слишком грубые. Единственный инструмент, который является достаточно тонким, — это сам человек. Телекинез, телепатия — возможно, здесь нельзя создать приборы. А науч­но мы привыкли, что все, что связано с человеком, это субъективно. Мы хотим иметь прибор, который регистрирует, и это мы называем наукой. Если прибор регистрирует — значит, это наука. А если регистрирует человек, это его субъективное мнение. Мне кажется, что некоторые психические процессы настолько тонкие, что мы вряд ли создадим приборы для их изучения. Это всегда будет идти через человека. И здесь нужно сломать стереотип, что если что-то реги­стрируется через человека, то это ненаучно. Потому что человек является самым уникальным инструментом, и если его грамотно использовать, это может быть очень точной наукой, вклю­чая изучение телекинеза, телепатии и других явлений.

М.: Вот вопрос другого рода. В чем смысл человеческой жизни?

С: Нет смысла жизни, как некоторой цели, целеполагания. Единственный смысл или цель,которую, я думаю, можно было бы заявить, — это познать себя, познать свою истинную природу, познать Бога в себе. Это, на мой взгляд, достойная цель, достойный смысл жизни. Если это произошло, то тогда все остальное вторично, оно уже не имеет какого-то смыслово­го аспекта. Человек просто проживает жизнь, он отыгрывает свою роль, которая соответствует его судьбе или его карме, как говорят на Востоке. Но это уже не имеет большого значения. Если человек переживает свою внутреннюю красоту, свою внутреннюю природу, то любая роль, которую он отыгрывает на этой Земле, проживается в гармонии, в экстазе, внутренней тишине. Поэтому, наверное, если говорить о каком-то смысле жизни, то это — понять, кто мы есть. Когда это понято, то больше смысла нет. Есть просто жизнь, но нет смысла жизни. Смысл становится излишен.

М.: Каков смысл существования мира, каков смысл существования человечества, смысл истории?

С: Я сказал, что смысл жизни человека — это познать себя и у человека есть этот потенци­ал, мы об этом говорили чуть ранее. Что касается всего остального, то опять-таки мне близок тот подход, что все остальное смысла не имеет: не имеет смысла история, не имеет смысла су­ществование Вселенной. Это просто игра, игра Бога, игра энергий. И эта игра — как игра ре­бенка. Он играет ради удовольствия, он играет не ради цели, не ради достижения какого-то смысла. Когда мы говорили о человеке, то тут еще мне удалось найти какой-то смысл, а имен­но смысл познания себя. Если говорить обо всем остальном, то я никакого смысла не вижу. Единственное, что можно сказать: смысл в получении удовольствия от той игры, которая про­исходит. Но удовольствие возможно получить только тогда, когда мы познали себя. Потому что тогда мы не слишком вовлекаемся в эту игру, не вовлекаемся, несмотря на то, что игра может быть и комичной и трагичной. А если мы с этим идентифицируемся, то нам тяжело ра­доваться. То есть, всегда должна быть какая-то дистанция между пьесой и зрителем. И созна­ние, как зритель, если оно сознает себя так, может радоваться пьесе. Если мы забываем о том, что пьеса — это всего лишь пьеса, она может переживаться весьма драматически.

М.: Но ведь здесь интересный какой момент: если мы берем, скажем, представления ин­дийские, то там наряду с представлением о мире как игре высшего существа, есть и представ­ление, параллельно с этим, несколько другого плана. Непроявленное начинает проявляться, переходить в проявленное с некоторой задачей, смыслом. Таким, чтобы, постепенно развива­ясь в этом проявленном, начать видеть, отражать само себя. То есть, по некоторым индийс­ким представлениям, в начале проявляется неживая материя, отдельные камни, условно ска­жем, потом образуются планеты и т.д. На планете Земля появляется биосфера, жизнь, это уже более воплощающая Изначальное форма. В жизни появляются более чувствительные, более разумные формы, высшие млекопитающие, и, наконец, человек, как ты говорил, суще­ство уникальное, которое способно жить в двух мирах. И тогда получается смысл существо­вания мира в том, чтобы непроявленное обратилось к проявленному.

С: Первое — я хотел бы сделать то, что делал часто Гурджиев со своими учениками. Когда они говорили: «Восточные учения имеют в виду...», он отвечал: «Более правильно ска­зать, что ваше понимание восточных учений говорит о том, что восточные учения описывают жизнь так». То есть то, как ты сейчас описал развитие динамики сознания в материи, это твое представление о восточных учениях. То есть не восточный подход, а твое представление о восточном подходе. Смотри, вот ты описываешь динамику, то есть, было непроявленное, потом возникло про­явленное и это проявленное постепенно эволюционировало. Это так. Допустим, это так. Это набор объективных событий. Дальше ты говоришь, что во всем этом наборе объективных со­бытий есть смысл, что это не просто так было, что была какая-то идея. Но это уже ты навя­зываешь сознанию свое мироощущение, что у него должна была быть идея, чтобы проявить­ся во множестве.

В психологии есть такое понятие, как проекция — то есть проецирование своих собствен­ных мироощущений на другого человека. Иногда мы делаем проекцию на Бога. Хотя нали­чие у Бога идеи тоже можно допустить. Мы можем предполагать, что была идея, а можем предполагать, что он это сделал без идеи. У человека обычно сначала возникает идея, а по­том действие. И мы это проецируем на процесс развития Вселенной — сначала должна быть идея, потом действие, никак иначе. Но на самом деле это не обязательно. Иногда бывает действие без идеи. Когда ребенок играет, у него нет идеи, он просто играет. Но если мы на него посмотрим, мы можем очень осмысленно сказать, что он положил сюда камушек с опре­деленной целью, потом он положит другой камушек, потом третий. Если спросить ребенка о смысле, он скажет: «Никакого смысла нет, мне нравилось и я это делал». Но мы можем кон­цептуально описать его деятельность так, что она будет исполнена очень глубокого смысла: политического, эзотерического — любого. Но это что? Это мы перенесли свой подход к жиз­ни на действия ребенка.

Нельзя попадать под власть авторитета книг. Пусть это написано в Ведах, пусть это на­писано в Библии — что у Бога была идея. Мы должны быть невинны, чисты. Мы должны спросить: откуда взялась эта мысль, что у Бога была идея? Не были ли люди, писавшие эти книги, сами обусловлены? Не были ли они неграмотны в психологическом отношении? Не проецировали ли они свое мироощущение на развитие Вселенной? Может быть, Вселенная играет, может быть нет, мне кажется, что попытка ответить на этот вопрос просто концепту­ально — абсурдна.

М.: И мне тоже кажется, что концептуальный ответ — он здесь... Просто важно пони­мать, что он исходит-с относительного уровня. То есть он не описывает ту Реальность, кото­рая начала проявляться, потому что он просто в принципе не может описать ее. И в этом смысле для меня кажется важным просто уравнять в данном случае оба эти взгляда: и взгляд как на реализацию смысла, и взгляд как на божественную игру. Потому что игра — это все-таки тоже человеческий термин: игра, удовольствие, наслаждение — это человеческие терми­ны, которые люди проецируют на Божественное.

С: Их можно уравнять, но исходя из моего подхода к концепциям, который заключается в том, что концепция должна делать жизнь человека более светлой, радостной, экстатичной, осознанной, подход игры мне больше нравится. Он не предполагает жертвование настоящим ради будущего, ради цели. Он не предполагает наличие препятствий в жизни, потому что, если Вселенная никуда не движется, то препятствий быть не может. Я не против одной или другой идеи, просто есть некоторые идеи, которые, если они попадают к не очень осознан­ным людям, приводят к войнам, конфликтам, кризисам. Если люди понимают, что идея — это только идея, тогда можно брать любые идеи и рассматривать их. Но иногда это превра­щается в фанатизм, иногда это превращается в Варфоломеевские ночи, в крестовые походы. И в этом плане идея игры — более легкая. Из игры трудно сделать насилие. А вот из смыс­лового подхода можно. Особенно, если люди спекулируют на этом.

М.: Мне кажется, у всего есть свои минусы. У смыслового подхода ты перечислил мину-сы, совершенно реальные, ему действительно присущие. Но у идеи игры есть свои минусы: будучи поверхностно понята, эта идея приводит к бездельничеству, распущенности. Иногда идея игры понимается просто как возможность плюнуть на все и жить безответственно.

С: Это тоже верно, я с этим согласен, поэтому задача Мастера — видеть аудиторию, с которой он говорит, и давать соответствующие идеи. Я считаю, что идея хороша, если она подходит человеку. Идея сама по себе ни хороша, ни плоха, она просто нейтральна. Накла-дываясь на определенного человека, одни идеи дают конструктивные изменения, другие его разрушают. И искусство Мастера — это дать человеку нужные идеи в нужный момент вре­мени. Потом эти идеи могут заменяться для того же человека, безусловно. Сложность наше­го века в том, что колоссальное количество идей, информации, причем иногда очень глубо­кой, действительно мистической, выброшено на рынок в виде книг, видеокассет, аудиокас­сет. И сама по себе хорошая информация иногда разрушает людей, просто потому, что она для них слишком рано пришла. Ведь раньше идея закрытых школ, идея передачи знания от учителя к ученику чуть ли не на ухо, это же было не сектантство, это было просто техникой безопасности. Это все делалось для блага людей, а не потому, что школы пытались как-то изолироваться от внешнего мира. Сегодняшняя ситуация уникальна в том, что души зрелые, глубокие, находясь в любой стране мира, могут соприкоснуться с мистикой индийской, япон­ской, китайской. С одной стороны это здорово, но с другой стороны, незрелые души, то есть люди, которые не готовы, через эту информацию могут разрушаться.

М.: Мне кажется, мы уже можем прийти к некоторым обобщениям, если эти два подхода выделить — смысловой и игровой. Смысловой тяготеет скорее к западному подходу, подхо­ду активности, игровой — к восточному, более пассивному, созерцательному. И там и там есть опасность появления некой патологической формы, если подход будет неправильно вос­принят. Патологическая активность в виде насилия, фанатизма и прочего, и патологическая пассивность — в виде лени и безалаберности.

С: Да, но я бы здесь разделил не на западный и восточный подход, а... Ну тут придется употребить слова — на умных людей и дураков. То есть дай дураку какую хочешь идею, он из нее глупость и сделает. Дай ему игровую идею — будет глупость, дай волевую идею — будет глупость. Умный человек из любой идеи сделает то, что нужно. То есть это разделение не географическое, это разделение по внутренней интеллигентности человека, внутренней зрелости. Здесь нет географии, есть внутренняя зрелость людей.

i

М.: Спасибо. Вот теперь такой вопрос: чем ты руководствуешься в своей жизни в первую очередь, решая, как поступить?

С: На Востоке есть такой термин как «джняни», «джняна-йога», то есть йога знания. И кто знаком с книгами Кришнамурти, с беседами Ошо, Нисаргадатты Махараджа, Панаджи... То, как они общаются с аудиторией — это, в принципе, процесс «джняна-йоги», процесс ис­следования. Однажды я увидел, что иногда некоторые ответы приходят ко мне не из логи­ческого анализа ситуации, которую я хочу решить, а из тишины. То есть я просто садился, старался быть тихим, и решения приходили. Приходили из ниоткуда, и меня это сначала потрясало, потому что вся логика западного человека сводится к тому_г что я должен рассуж­дать, чтобы прийти к решению. Когда я читал это в книгах, я с этим соглашался. Но когда это переживаешь впервые, это потрясает, потому что это твое личное переживание. Ты дума-ешь, что ты с этим соглашаешься, но когда ты это переживаешь, ты понимаешь, что интел­лектуальное согласие было очень поверхностное. Потому что реальный опыт затрагивает до глубины души, ты действительно видишь, что решение пришло как решение коана — из ни­откуда. И оно рабочее, им можно руководствоваться. И следующий вопрос у меня был — какие решения все-таки выбирать — те решения, которые приходят из тишины, из осознава-ния ситуации, или те решения, к которым я прихожу обычным путем рассуждения, логики. То есть, какие более правильны, потому что иногда они просто противоречат друг другу. И я, в общем-то, сразу не делал никакого вывода, я просто наблюдал свою жизнь. Я пробовал поступать исходя из рационального подхода к жизни, я пробовал поступать исходя из инту­итивного подхода к жизни, то есть когда решения принимаются по наитию, и смотрел, что происходит. И со временем я для себя сделал вывод, что интуитивное переживание жизни, понимание как себя вести, что делать, которое приходит из момента тишины — более адек­ватно. Оно делает мою жизнь более сбалансированной, гармоничной и внутренне, и внешне. И последние годы я живу через такое мироощущение, то есть я принимаю решения просто из внутренней тишины, из внутренней пустоты, из осознанности.

М.: Интересно, что это близко к тому, что было у меня. В какой-то момент произошло понимание, что максимально адекватное действие происходит тогда, когда есть переживание, что ничего специально делать не надо. Это можно показать на примере игры в футбол. Пона­чалу, если человек только начинает играть в футбол он постоянно... ум его мечется: как туда побежать, сюда побежать, сделать так, эдак. Это метание ума, поиск целей, поиск методов — на самом деле, только мешает, отдаляет от качественной игры. По мере обретения опыта ес­тественным образом приходит внутренний импульс — где правильней находиться, как пере­дать мяч, куда побежать и так далее. И мне кажется, в жизни происходит то же самое, про­сто в гораздо большем масштабе. Если в футболе идет учет лишь каких-то физических соот­ношений, дистанций и прочего, то в жизни интуиция способна охватывать очень широкий пласт, который никакой интеллект не проанализирует.

С: Ну, определенная связь здесь есть, единственное, что в футболе хороший футболист сочетает в себе интуицию, интуитивное чувство игры, и навык тела, что очень важно. Его тело наработало технику, оно может выразить интуитивный импульс в действии. И в жизни это тоже очень красивая ситуация, когда у человека есть, с одной стороны, наитие, чувство импульса и одновременно он имеет хорошо отстроенное тело, настолько развитое, что может этот импульс реализовать в действии. Что случается не всегда. Существуют мистики, кото­рые глубоко интуитивно чувствуют жизнь, но имеют несовершенный механизм выражений этого понимания. И наоборот, есть люди, которые хорошо отстраивают тело, но не имеют интуитивного переживания жизни, и тогда, в общем-то, непонятно, куда прилагать этот со­вершенный инструмент . Это похоже на футболиста, который имеет хорошую технику, но все время оказывается не в том месте поля, — ему мяч никогда не попадает, он не может им воспользоваться. А техника у него хорошая.

Объединение — это то, что мне нравится, то, что я пытаюсь сочетать и в себе, и в людях, с которыми я работаю. Человек должен объединить красоту внутреннего мира, внутреннего переживания и способность выражать это во внешний мир. Чтобы человек не только сам мог радоваться своему внутреннему миру, но и поделиться этим с окружающими. А делимся мы, используя периферийные системы тела, психики, ума. И тогда это целостно. Этим занима­лись даосские школы, которые чудесным образом выстраивали инструмент тела, энергии, и в то же время были глубочайшими мистиками.

М.: Мне кажется, это как раз вопрос о соотношении вертикального и горизонтального развития — как-то это совместить...

И вот сейчас переходим к центральному вопросу интервью. Вопрос такой: как выбрать философскую ли систему, духовную ли традицию для практики, для руководства в жизни?

С: Практически нет способа выбрать, руководствуясь какой-то инструкцией. В Вороне­же на группе мы этот вопрос обсуждали с ребятами, он стоял немножко по-другому: «Как найти своего Мастера?». Что, в принципе, одно и то же — потому что если ты нашел Масте­ра, то он тебе подскажет. Как найти Мастера, как найти свой путь? На мой взгляд, выход здесь только один — это двигаться в медитацию, становиться глубже самому, и автоматичес­ки будет возрастать интуиция к более правильным людям, приходить понимание своего пути. Это может прийти только через собственный рост, собственную медитацию.

По-другому просто невозможно. У суфиев есть такая аллегория: железо притягивается к магниту, солома притягивается к янтарю. Они говорят, что люди одной категории находят лжеучителей, люди другой категории находят реальных мистиков. То есть кто-то — солома, а кто-то — игла. Вопрос не в том, что ты ищешь. Если ты солома, ты всегда янтарь найдешь. Вопрос, кто ты, кто ищет. Поэтому я считаю, что надо делать хотя бы те усилия, пусть не­большие, которые уже актуальны. То есть человек их чувствует, он понимает: мне нужно сделать вот это, я могу это изменить. Я могу не знать линию горизонта, не знать конечную перспективу, не знать, где мой Мастер. Но я, по крайней мере, знаю, что мне надо избавить­ся от лени, знаю, что у меня есть агрессия, ревность. И я готов с этим работать. Надо начать с того, что вы знаете, что вы видите в себе, то есть с первой ступеньки. Если вы на нее под­нимитесь, вы увидите следующую — это закон. Но если вы не поднялись на эту ступеньку и пытаетесь посмотреть через три ступеньки, естественно, вы ничего не видите. Потому что это просто невозможно. Гурджиев об этом говорил, он говорил: «Возьмите маленькое дело и сде­лайте его». Он говорил: «Когда вы берете глобальные задачи, у вас это, естественно, не по­лучается, вы в себе разочаровываетесь и вообще бросаете всё. Почему? Потому что вы изна­чально взяли задачу, которая вам не соответствует». То есть не надо ставить задачу сразу найти Мастера, не всегда возможно сразу найти свой метод. Сначала разберитесь с тем, что вы уже знаете, что надо сделать. Затем автоматически вы будете видеть следующий шаг.

М.: Но ведь, чтобы сделать этот маленький шаг, уже нужна какая-то рабочая система, хотя бы психологическая методика, в рамках которой я буду делать шаг. И правильно ли я тогда понял, что задача в том, чтобы делать этот шаг в той системе, которая уже есть сейчас. То есть в той системе, в которую я уже как-то вхрж, с тем человеком, с которым я уже кон­тактирую, делать поступательное движение, а дальше откроется возможности для дальней­шего выбора, если таковой понадобится?

С: Тут есть два момента, на которые можно опереться. Первый — когда мы работаем в какой-то системе или с каким-то человеком, если это нам подходит, если это наш метод или если этот человек наш гид на данном этапе времени, — то изменения должны происходить сразу. Не глобальные изменения, но мы буквально с первых дней, с первых недель должны чувствовать, что меняемся в лучшую сторону. Это может быть очень незаметно, но тенден­ция должна начинаться сразу.

В некоторых школах говорят: «Ничего, что тебе сейчас все хуже и хуже, возможно через несколько лет станет лучше». Мне это непонятно. Я считаю, что человек должен с самого начала чувствовать, что идет изменение в лучшую сторону. Бывают, конечно, некоторые моменты — так называемые восстановительные кризисы. Но здесь включается второй крите­рий: помимо чувства объективного наблюдения своего изменения, бывает еще глубинная ра­дость от того, чем ты занимаешься. То есть на периферии тебе может быть плохо, ты можешь мучаться, но интуитивно понимаешь, что все идет как надо. Это глубинное согласие с тем, что происходит, глубинная радость от метода, от человека, с которым ты общаешься. Вот это второй ключ. Этот ключ помогает пройти так называемые восстановительные кризисы, когда «объективно» все плохо. Когда я нашел свои методы, я получал просто колоссальную внут­реннюю радость от практики. Это не было работой, это было очень естественно.

М.: Да, я согласен. В случае с системами и людьми, которые говорят, что сейчас хуже, но это нормально, потом все придет, на мой взгляд, есть вариант проверить это. Если дей­ствительно это так, как утверждается, тогда у тех людей, которые уже давно в этой системе или с этим ведущим, у них уже должно быть все хорошо. Стоит посмотреть на них, действи­тельно ли они развиты, действительно ли они счастливы, действительно ли они познали не­что. И это покажет, права ли эта система, да?

С: В какой-то степени так. Если мы хотим выбрать группу, то имеет смысл посмотреть именно на руководителя, причем смотреть надо и на внутренний мир человека и на его вне­шний образ жизни. Ведь мы хотим жить гармонично и внутренне и внешне. То, как живут и проявляют себя ученики данного наставника, тоже может быть критерием. Хотя я не могу сказать, что это стопроцентный показатель. Скажем, ученики Гурджиева иногда переживали весьма трудные времена, и только Гурджиев понимал, для чего это нужно и почему он им это устраивает. Иногда он специально создавал для них практически невыносимые условия жиз­ни. И, в общем-то, человеку, который не является посвященным мистиком, очень сложно понять, что происходит внутри рабочей эзотерической группы. То есть, когда мы по этим критериям оцениваем ситуацию, всегда надо помнить ограниченность нашего понимания и делать допуски на то, что мы можем просто ошибиться в интерпретации того, что мы видим.

М.: Что такое духовность, духовное развитие?

С: Это тоже один из базовых вопросов, потому что существует колоссальное количество спекуляций на эту тему. На мой взгляд, люди много страдают из-за того, что они подменяют одно другим. Для меня духовность — это не форма поведения, а качество пробужденности сознания человека к его Истинной природе. Духовность не стоит искать в магии, в измене-ных состояния сознания, в каких-то экзотических переживаниях, в выходе из тела, в телеки­незе — это не духовность. Если чуть-чуть эту планку понизить, то для меня духовность — это такие качества, как доброта в человеке, принятие, любовь. Причем для этого совсем не обязательно проходить сквозь стены или читать мысли. Это отношение к другим живым су­ществам с точки зрения ненасилия и помощи. Причем сам человек должен включаться в эти живые существа, потому что встречаются люди, которые всем помогают, а над собой издева­ются. То есть это уважение к своему телу и ко всем остальным телам и душам. Вот это я бы назвал духовностью. То есть, никаких сиддх. Это может сопутствовать пути человека, а мо­жет — нет. Как говорил Рамана Махарши, все зависит от его предыдущей кармы, но с ду­ховностью это никак не связано. В первую очередь, конечно, осознавание, свидетельствование, эти слова можно использовать как синонимы слова духовность.

М.: Может быть, несколько слов еще про духовное развитие? Мне кажется, что термин духовное развитие не очень удачный сам по себе, потому что дух есть нечто абсолютное. Какон может развиваться? То есть скорее можно говорить о каком-то индивидуальном разви^г ии в плане обращения к духу. Ты как считаешь?

С: Это зависит от того, какую рабочую концепцию мы примем. Если мы принимаем Адвайта Веданту, в ее изначальном значении, то она говорит, что есть только непознаваемое Абсолютное. Феноменальная Вселенная — это просто иллюзия, сон — зачем вообще о ней говорить. Соответственно ни о каком «духовном развитии» речи быть не может.

На западе под духовностью обычно понимают улучшение себя: стать более гармоничным, менее агрессивным, какие-то переживания получить. С этой точки зрения духовность можно развивать. Если мы выбираем концепцию индивидуальной души, которая движется к Богу и потом сливается с ним — тогда также можно говорить о духовном развитии. В данном кон­тексте это будет путь души к Богу. Если мы принимаем концепцию, что души вообще нет, и надо просто осознать, что есть дух, один на всех, тогда кто развивается? Здесь нет никакого развития. Если человек интеллигентен, он понимает, что есть разные концептуальные подхо­ды. Он понимает, каким из них он пользуется, а главное — как он мироощущает себя. Пото­му что можно принять очень красивую концепцию, но все реакции жизни будут исходить из весьма тривиальных страхов, обид и так далее, что тоже не совсем адекватно. Жизнь должна соответствовать той концептуальной картине, которую мы имеем, иначе будет конфликт, раз­лад. Поэтому, если я вижу человека, который готов слушать Адвайту, я ему говорю Адвайту. Я ему говорю, что нет развития духа. Какой дух, какая душа, куда она развивается? Если я вижу, что человеку будет полезно поговорить в терминах развития души, развития духовно­сти, я говорю в терминах развития духовности. Это мой интуитивный отклик на ситуацию. Здорово, если люди понимают, что можно и так, и так, в зависимости от того, какая концеп­ция в данный момент будет более работоспособна.

М.: Спасибо. Вот вопрос о подборке вопросов, которая была. Какие плюсы, минусы у подборки, каких вопросов не хватает, на твой взгляд?

С: Ну, я не знаю, каких не хватает. Ведь у меня нет готовых ответов. Обычно не хватает вопросов, когда много ответов в голове, и надо их все высказать, и тогда не хватает вопроса на свой ответ. А поскольку у меня действительно ответов готовых нет, то вопросов всегда хватает. Даже если бы он был один, мне бы его хватило. Может быть, читателям не будет хватать ка­кой-то информации, но тогда пусть они приходят ко мне в гости, на группы, как-то еще со мной связываются, и задают вопросы, которых им не хватает. Я постараюсь дать ответы.

Что касается тех вопросов, которые были, мне, в общем-то, понравилась подборка. Мне было интересно и приятно поговорить, было ощущение, что это не пустая беседа, что те воп­росы, которые были, затрагивали важные моменты. Они позволили мне чем-то поделиться с потенциальными читателями.

М.: Спасибо. Тогда такой вопрос: в чем состоял твой путь, на какие этапы его можно подразделить?

С: Первый, наверное, самый начальный этап — это чувство неудовлетворенности жиз­нью. Чувство того, что что-то хочется изменить в лучшую сторону, что-то понять. Я думаю, многие с этого начинают, это ощущение того, что жизнь могла бы быть лучше, но почему-то так не происходит. И вот у меня все начиналось с этого. Если пока не говорить о методах, которыми я пытался жизнь изменить, и так далее, то все начиналось именно с ощущения того, что все идет не с<5ьс?м хорошо и вопросов, почему так и как это менять.

Соответственно, с этого начинался мой поиск, сначала это было прикосновением к вос­точным боевым искусствам- ушу. А ушу, оно, в общем-то, базируется на восточной китай­ской философии, на дао-дэ-цзин, и так далее. То есть сначала был этап Востока, восточного подхода. Года два я всем этим занимался, и был очень интересный момент, я почувствовал, что все эти красивые, восточные концепций не помогают мне в моей обычной жизни. То есть был очень сильный разрыв между религией, мистикой и моей жизнью. Я не знал, как это увязать. Были идеи, я с ними соглашался, но на событийном уровне я понял, что я не знаю, как себя вести, что делать. И тогда, в тот момент я понял, что как раз этим разрывом зани­мается психология, она его заполняет.

Да, вот так интересно получилось — я пришел к психологии уже после того, как я прикос­нулся к религии, к мистике, именно потому, что я увидел, что это не работает во мне, я еще не готов соединить это с жизнью. А психология дала мне определенную опору, то, что можно «пощупать», делать, и я достаточно серьезно ее изучал. Очень Mi-того тренингов проходил, за­кончил институт, на базе высшего образования еще одно высшее по психологии получил. В психологии я изучил то, что я называю прозой жизни. Мистика — это поэзия, а психология — проза, ее надо знать. Иначе поэт — он всегда нищий и голодный, а прозаик — он знает, где что достать, что почем. Мне хотелось стоять на земле и психология мне в этом помогла.

Потом, через какое-то время, мне удалось соединить мистику с жизнью, но к тому време­ни уже какие-то годы прошли. Я смог увязать идеи Лао-цзы, идеи Буддь: христианские идеи с моей жизнью; не стало разрыва. И тогда психология отошла на второй план. Хотя я ее продолжаю познавать, использовать, но уже как прикладную науку. Частью моего поиска, кстати, была физика, потому что в то время, в конце восьмидесятых, когда еще не было от­крытого занавеса для групп-лидеров, для литературы, единственный способ исследовать Все­ленную, мир — была физика. Мне кажется, многие физики, если бы мы жили в религиозной стране, стали бы мистиками, духовными людьми, потому что физика — это поиск, это иссле­дование, изучение. Но в то время изучать и искать можно было только в рамках материаль­ного мира. И, на мой взгляд, интерес к ядерной физике, к тому, как устроена материя, был частью моего поиска длиною в пять лет.

Многие физики пришли потом в психологию, в мистику. Потому что, мне .кажется, это была их тенденция — люди хотели понять, как устроен мир. Просто потом они узнали, что мир состоит не только из материи, но и из других энергий, которые можно изучать уже субъек­тивнее. И физика мне очень помогла в понимании. Особенно современная фишка — это потрясающе красивая наука, она глубоко мистична. И многие физики, скажем, Планк, Пау­ли, которые открывали совершенно уникальные физические законы, были глубоко верующи­ми людьми, то есть физика их не сделала менее верующими, она их сделала боле г мистичны­ми, потому что это совершенно потрясающее явление. Сейчас современная физика очень близко подходит к мистицизму жизни.

М.: Спасибо. Может, еще немного поподробнее о начале поиска? Что было толчком к поиску? Вот была неудовлетворенность жизнью,  но почему именно в этом направлении ты пошел? Кто-то в этих случаях начинает, к примеру, пить или другими вещами, не очень близ­кими к духовному поиску, заниматься.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                          С: Я пробовал в разных направлениях, и пить тоже, многое было исследовано. Просто

было понято, что это не работает. Наверное, у меня была определенная внутренняя предрас­положенность к психологии, эзотерике. Кроме того в возрасте двадцати одного, двадцати двух лет у меня были определенные мистические опыты, которые не были связаны с моими каки­ми-то значительными целевыми усилиями. Это было как грейс — милость. Я на протяжении полугода получал потрясающий опыт, который я совершенно не мог осмыслить, понять в то время. Картина мира полностью изменилась. Мне не с кем было даже поделиться, тогда не было групп, не было групп-лидеров, я пытался с кем-то поговорить, но...

Это сбило мою фиксацию, мою точку сборки колоссальным образом, потому что тогда я получал опыт, который обычному человеку просто даже представить нельзя. Через пять ор­ганов чувств я в этом мире ничего подобного не мог получить, хотя пытался. Это были совер­шенно потрясающие переживания, опыт. Это было как благословение и когда это ушло, я уже знал, ради чего я занимаюсь. Многие люди занимаются практиками, потому что им что-то обещают, но для них это только идея — что они будут переживать что-то такое необыч­ное. И поэтому им тяжело, потому что это только слова. Для меня это не было словами уже где-то с двадцати двух лет, это был опыт, я знал, как может быть. И это знание, оно впеча­тывается, конечно, навсегда. Теряется интерес к внешнему миру, потому что ты понимаешь, что он просто не может тебе дать столько. Это тоже была некоторая крайность. Потом на контрастах приходит понимание, что красиво проживать жизнь можно и снаружи, и внутри. Я не знаю, почему, откуда это пришло, почему ко мне. И периодически, на протяжении моей жизни, эти подарки приходят. Это то, что нельзя сделать самому, это то, что может быть дано тебе только Богом. Это приходит без усилия, это приходит внезапно, это случается, когда ты не ждешь. Эти опыты идут в моей жизни красной нитью с разной периодичностью, и я тут, конечно, благодарен существованию.

М.: Может, немного подробнее опишешь такого рода опыт?

С: В рамках данной встречи мне это не хотелось бы делать, я это делаю очень редко, когда я вижу, что это нужно человеку. Для меня это не способ, скажем, самовыражения и так далее. Если я вижу, что человеку это может в чем-то помочь, я ему рассказываю какие-то детали. А здесь дело в том, что я общаюсь с достаточно абстрактной аудиторией, а это вещи интимные, и если говорить просто, то, ну это похоже на саморекламу в некотором роде, а мне бы не хотелось этого.

М.: Тогда вот вопрос не об опыте, не о переживаниях, а о каких-то случаях, интересных жизненных коллизиях, необычных или просто важных, которые происходили, о странных, возможно, случаях.

С: Мне вот что в моей жизни нравится, что меня к поиску подталкивали не какие-то критические ситуации. Часто люди начинают заниматься, когда кто-то умер, кто-то не родил­ся, муж ушел, только после этого они задумываются о жизни. Мне хватило гораздо меньших потрясений. Я считаю, что если человек достаточно интеллигентен, он не будет ждать, пока гром грянет, чтоб креститься. Он начинает креститься заранее, еще до того, как гром начина­ет греметь. Я старался в этом ключе двигаться, потому что зачем доводить до крайности, чтобы потом что-то менять в себе. А какие-то события интересные... Не знаю, не стал бы выделять. Единственное, что хочется сказать, что с того момента, когда я начал двигаться внутрь, моя жизнь стала для меня величайшим приключением. Это мой опыт и я ощущаю полноту жиз­ни. Причем, просто сидя на диване, проживаю, может быть, то, что люди проживают, когда путешествуют где-нибудь, на Эверест залезают. Мне достаточно сидеть на диване, это деше­во, экономично, не требует никаких усилий, средств. Если идти внутрь себя, можно попасть в потрясающе красивые пространства. За это есть плата — не денежная, — это труд, надо многое в себе пройти, какие-то сложные области, что тоже, в общем-то, большое приключе­ние. Но если человек это делает, он получает награду соответственно.

М.: Спасибо. Вопрос такой: как лучше начинающим войти в практику, начать практику?

С: Хочется сказать, что — ребята, найдите хорошего наставника. Но я понимаю, что это значит ничего не сказать, потому что смотри вопрос номер, я не помню какой — а как его найти?

М.: Это как раз следующий вопрос.

С: Твоя глубина приведет тебя к соответствующему человеку, занимайся собой. Начать можно с чтения литературы. Сейчас существуют очень неплохие книги по психологии, очень неплохие книги по эзотерике, но начинать я бы рекомендовал все-таки с психологии. Потому что иначе эзотерика, мистика станет просто философией. Сначала надо разобраться с эмоци­ями, с телом. Возможно, поработать с системами, связанными с чисткой тела, оздоровлением тела. Затем психология, психотерапия и только после этого практики, связанные с более тон­кими переживаниями. Или это должно идти параллельно. Это не должно быть взаимоисклю­чающе, нельзя пренебрегать своим телом и нельзя игнорировать психологические знания, иначе, как правило, весь этот мистицизм будет просто профанацией. Хотя есть отдельные люди, которые готовы сразу войти в область более тонких явлений, но опять-таки, если им повезет встретить наставника.

Здесь мне бы хотелось сказать, что не надо разочаровываться, если вы попадаете в одну группу, в другую, в третью, и везде оказывается профанация. Надо просто продолжать ис­кать. Лучше сто первый раз ошибиться, чем бросить поиск, — то есть делать, делать, делать. Рано или поздно, если у человека есть искренность, он найдет своего Мастера. Важно иметь искренность, искренние запросы. Можно не иметь знаний, но если есть искренность, появит­ся магнетизм мистический, который человека будет вести. Спросите себя: «Действительно ли я хочу меняться, действительно ли я честно этого хочу, готов ли я не только получать цветы жизни, но и проходить кризисы, которые связаны с изменением?». Если есть искренность, то она, как правило, поможет найти нужные книги, нужных людей. Если их пока нет, зна­чит, просто надо работать самому.

Это черновая работа, и поначалу человек вполне может делать очень много глупостей, читать беллетристику, ходить в группы, которые ничего из себя не представляют, но через это он растет, это не отрицательный опыт, через это он начинает понимать, что работает, а что нет. Это нельзя сбрасывать со счетов.

М.: Мне кажется, вопрос с такого рода профанирующими группами — более сложен, потому что часто во многих таких группах происходят реальные явления — энергетические, психофизические. Что-то человек получает, просто он получает не то, что заявляется. Заяв­лен духовный рост, реально же дается другое, и человек вроде как в иллюзии оказывается: он-то думает, что получает духовный рост, а на самом деле — просто, ну, там, энергетику поправил, ну, там, психофизическую структуру усовершенствовал.

С: Это так, но с этим ничего нельзя поделать. Люди будут ошибаться, люди будут при­нимать желаемое за действительное и так далее. Посоветовать людям, как этого избежать — очень сложно. Есть несколько критериев. Вот первый критерий: если в ходе работы группы кто-то из участников высказывает несогласие с работой группы, с ее идеологией, то не долж-но быть агрессии в его адрес. Если руководитель прав, если его идеи правильные, то должно быть сострадание. Человеку просто помогают понять, что он ошибается. Одно время я ходил по разным группам и смотрел, что они из себя представляют. И один из моих методов был просто встать в оппозицию к руководителю, к ведущему. Ведущие во многих группах явля­ются непререкаемым авторитетом. Я , как человек с улицы, аргументированно вставал в оп­позицию и смотрел на реакцию — что делает руководитель, что делает группа. Если группа становится просто агрессивной — то это говорит об определенном уровне людей, их каче­стве. На моих группах, если человек со мной в чем-то не согласен, то это просто тема для исследования. Но ни в коем случае человек не становится «преступником», если он не согла­шается с концепцией или тематической канвой группы.

Вот это один способ: придти, провоцирующим образом встать в оппозицию и посмотреть на реакцию. Зрелые люди, зрелый ведущий никогда не поведется на эмоциональную реак­цию, он просто разберет ситуацию, спокойно посмотрит.

Потом какие еще возможны нюансы? В группе должно быть чувство, что тебе дают сво­боду — придти-уйти, внутреннее чувство свободы в группе. Потому что в некоторых груп­пах начинают понемножечку говорить, что «только у нас»... Причем многие «группы» работа­ют очень исподволь. Они буквально в течение года, двух лет дают человеку возможность включиться в работу, и когда он начинает верить, жить идеями группы, ему говорят: « если ты уйдешь, у тебя будут неприятности, кармические, семейные и т.п.». То есть его начинают психологически прессинговать, когда видят, что эмоционально он попался. Здесь надо с са­мого начала смотреть, что происходит, и если есть ощущение, что присутствует попытка именно удержать или сделать какую-то выделенность, что «только у нас и нигде больше», то надо быть внимательнее.

М.: И вот вопрос теперь такой: каковы основные ошибки, основные тупики практики?

С: С одной стороны, их колоссальное множество. В христианстве их называют прелестя­ми, в буддизме — демонами. Демоны — это внутренние психологические пространства и блоки в моем понимании. И их очень много, колоссальное количество нюансов. Когда начинается группа по Дза-дзен, люди просто сидят, но если они действительно входят в практику, там появляют­ся сложности, и они по ходу дела должны решаться. Первое, о чем хотелось бы сказать для широкой аудитории — это то, что когда человек соприкасается с психологией или эзотерикой, не надо спешить спасать других. Часто некоторый максимализм возникает. То есть люди начи­нают думать, что они уже все поняли — это первая ловушка. Это подростковый максимализм в психологии, в духовности. Надо быть с этим аккуратным, потому что люди становятся навяз­чивыми для других, сами от этого страдают и окружающим создают проблемы.

То есть первое — не спешите учить других, не спешите. Второе — не думайте, что вы все поняли. Поначалу кажется, что все очень ясно. Потом начинаешь глубже заниматься и пони­маешь, что ты ничего не понимаешь, надо еще учиться и учиться. Третья сложность, с которой сталкиваются многие люди, — они начинают противопоставлять мирскую, социальную жизнь и духовную, создавая себе очередной конфликт. У человека и так было много противоречий в жизни, это становится ещё одним противоречием. Чтобы этого избежать, нужно обязательно научиться использовать социальную жизнь в целях своего роста — духовного и психологичес­кого. Надо научиться учиться через социальную жизнь, иначе это всегда будет конфликт, все­гда будет бегство от социальной жизни для каких-то внутренних процессов. И это перекрывает все плюсы, которые человек получает от эзотерической жизни. Надо стараться не создавать в себе конфликт, то есть не делить на мирское и духовное. Особенно поначалу, когда человек впервые соприкоснулся с мистикой, ему кажется, что это совершенно разные миры.

Ещё, что я советую: если вам не понравилась группа, где вы работаете, если вы уходите из этой группы к другому ведущему — не несите с собой чувство вины. Это ваш поиск, вы можете поменять группу, поменять ведущего. Настоящий учитель — всегда вас поймет, и если действительно вам это нужно, он просто вас благословит, чтобы вы пошли к кому-то еще. Потом, может быть, через несколько лет вы вернетесь к нему обратно, кто знает. Должно быть позволение к поиску, к исследованию разных групп, разных ведущих. Но это в том случае, если вы не чувствуете себя на своем месте. Если вы чувствуете, что это ваш наставник, то если он вам говорит — не ходите по другим группам, значит, не надо ходить. Но это если вы доверяете человеку, считаете, что вы у него хотите учиться. Потому что до определенного момента бегать по разным школам тоже неправильно. Почему — потому что разные ведущие работают разными методами. Когда эти методы сочетаются в одном человеке, они могут его разрушать, потому что они направлены в разные стороны. Если человек достаточно опыт­ный, зрелый, он может в себе интегрировать разные методы, разные школы. Он может пойти в одну, в другую школу, но это уже требует определенного уровня мастерства. А новички, если начинают бегать по разным группам, то они хватают много каши...

М.: Там-сям.

С: Ну, «там-сям» — это еще ничего. . . Есть несочетающиеся группы. И если люди не понимают этого, они просто себя разрушают такой беготней. Ладно пользы не получают, они могут действительно навредить себе.

Поэтому часто наставник, если он оберегает свою группу, учеников, он им до определен­ного момента не разрешает ходить в другие группы, пока они не становятся зрелыми, пони­мающими, способными интегрировать другую информацию, адекватно понять ее. Потом он их просто благословляет: «Идите, смотрите, пробуйте». Так было на Востоке, когда человек пять-десять лет не выходил из монастыря вообще никуда, а потом его выпускали, говоря — теперь иди в мир, неси Дхарму. И здесь то же самое. Здесь своя диалектика. Свобода воли — куда хочу, туда пошел — она тоже чревата, если человек не понимает каких-то вещей. Иногда наставник не пускает своих учеников не потому, что он фанатичный диктатор, а по­тому, что это реальная забота об учениках. Что происходит: сначала, чтобы изменить челове­ка, надо его расфиксировать, сбить у него точку сборки, говоря языком Кастанеды. И в этом состоянии люди очень уязвимы. Если человек в этом состоянии попадет в плохую компанию, то в него можно все что угодно заложить — энергию, информацию, и он очень восприимчив, очень раним. И выпускать его в таком состоянии во внешний мир — это все равно, что сде­лать надрез операционный и отправить человека домой, не зашив его, а сказать — зашьем завтра. Поэтому, иногда это очень к месту — не позволять ученикам какое-то время взаимо­действовать с внешним миром, с другими школами. Это временное требование, и опять это дело ведущего — понять, когда что будет к месту. А с другой стороны есть группы фанати­ков, и как человека от этого уберечь, я не представляю. Я могу об этом поговорить в нашем интервью, может быть, люди, которые его прочитают на что-то будут внимание обращать.

М.: И вот такой вопрос напоследок. Что ждет духовные традиции в этом тысячелетии, как они будут развиваться?

С: Тут я больше даже хотел бы сказать не в качестве прогноза, потому что совершенно не представляю, а в качестве надежды. Мне хотелось бы надеяться, что человечество и ду-ховные школы найдут какую-то интеграцию, то есть человечество придет к пониманию того, что разделение населения Земли на социальные, политические, религиозные системы — аб­сурдно. И сейчас Земля к этому подходит, информационно мы уже стали одним целым, и в плане передвижения по земному шару тоже, то есть Земля становится более интегральной. Хотелось бы, чтобы постепенно это коснулось и мистических школ, потому что, на мой взгляд, их объединяет одна цель. Методы могут оставаться разными, но не будет именно такого сектантского разделения — политического, экономического и социального.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Ошо говорил, я с ним согласен, что сейчас человечество находится в такой стадии, что jjj оно или сделает скачок в медитацию или покончит жизнь самоубийством в третьей мировой войне. И если посмотреть на ситуацию, которая сейчас есть, то мне кажется, что сейчас ду­ховность, медитация, должны будут играть базовую роль, потому что энергии, которыми человек сейчас владеет, средства массового уничтожения, которыми человек владеет, имеют настолько колоссальную мощь, что если люди не прикоснутся к медитации, не прикоснутся к внутреннему миру, тишине, то мы можем просто разрушить планету. И в этом плане роль духовных школ очень велика.

Должны измениться не политические системы, не социальные институты, а должны изме­ниться люди. А изменение человека происходит вначале через психологию, а затем через медитацию. И я надеюсь, что это будет происходить, надеюсь, что будут люди, которые бу­дут помогать себе, помогать другим в этом направлении двигаться. Мне кажется, в России достаточно высокий потенциал в плане человечности, внутреннего, глубинного мироощуще­ния жизни относительно западных стран. На мой взгляд, Россия обладает глубинным потен­циалом, хотелось бы, чтобы он раскрылся у нас.

И напоследок напутствие, наверное... Я два раза возвращался из Индии. Я пытался чув­ствовать Россию на контрасте, а когда в Индии проводишь долгое время — полгода, год... Я пытался чувствовать на уровне сердца, что здесь происходит, как люди живут и какое у них мироощущение. У меня оба раза было глубокое переживание боли, страдания. Не в каждом человеке, а как некая атмосфера, атмосфера страны, атмосфера ситуации, состоящая из аг­рессии, боли, безысходности. Мне бы очень хотелось, поскольку я чувствую близость Рос­сии, чувствую связь с этой страной, чтобы люди, которые пытаются заниматься собой, что-то внесли в изменение этой ситуации. В первую очередь начать, конечно, надо с себя. Но если вам удается помочь себе, неплохо бы этим поделиться с другими. И тогда, возможно, мы что-то сможем изменить. Потому что, на мой взгляд, очень не хватает любви, очень не хватает мягкости, теплоты у нас сейчас. И если эти качества кому-то удается в себе найти и поде­литься с другими, это прекрасно. Это сейчас гораздо важнее для России, чем магия, колдов­ство и все остальное. И плюс к этому очень не хватает понимания, понимания законов жиз­ни, принципов жизни. Мы в этом отношении — не только Россия, но вообще Запад — мы совершенно невежественны, на мой взгляд. Психология, которая сейчас пытается что-то де­лать, еще очень молодая наука, и она делает только первые шаги, хотя синдром подростково­го максимализма у нее уже наблюдается. То есть она думает, что она уже почти все пробле­мы решила, а восточный мистицизм — это какое-то суеверие, пережиток.

Сейчас постепенно наиболее открытые психологи изучают Восточные учения, пытаются соединить психологию и мистику, это здорово. Но все равно общая ситуация — это колос­сальное невежество. Я вижу, как разрушаются семьи, как люди страдают, погибают просто от отсутствия знаний в области даже элементарной психологии, не говоря уже о мистике. Эти знания совершенно необходимы людям, это мое видение ситуации. То есть нужно понимание и нужна любовь, сердце и разум.

Встречи в Санкт-Петербурге

О практике

Сумиран: Я хочу дать информацию достаточно коротко по пово­ду того, что происходит в сидении, какие виды дза-дзен, какие каче­ства сидения могут быть. Я хочу коротко описать общую картину того, что происходит, чтобы вам легче было выделить некоторые свойствен­ные для вас аспекты практики.

В своей основе мы все представляем общее, одно единое Созна­ние. Сознание переживает свое собственное бытие, свое собственное существование, которое не является каким-либо наблюдаемым или описываемым объектом. Если мы посмотрим внутрь себя на переживание того, что мы существуем, то само это переживание невозможно охарактеризовать никакими качествами и no­li этому фраза «Я есть то, что я есть» в христианстве и на Востоке — это единственное, что мы ; можем сказать. Описать другому человеку или самому себе качества или признаки, или ка­кие-то приметы этого переживания невозможно. Про это переживание можно сказать только то, что оно существует. Я существую — это значит, что я существую. Это качество присуще Сознанию и является общим для любого живого существа. Когда внутри этого Сознания возникает энергетическая активность — начинают появляться объекты. Объекты — это определенные энергетические явления, феномены.

Часть объектов группируется в достаточно устойчивую совокупность, т.о. возникают сложные объекты. И человек, как таковой, представляет собой совокупность более простых объек­тов, устойчивую на протяжении определенного количества времени. Объекты между собой взаимодействуют путем энергетического обмена. Этот энергетический обмен создает ощуще­ния восприятия. Т.о., когда происходит энергетический контакт между объектами, возникает ощущение того, что что-то воспринимается. Когда мы находимся в практике дза-дзен, то мы воспринимаем различные объекты. Т.е. то, что мы называем собой, устойчивая совокупность объектов, воспринимает другие объекты как внешние по отношению к нам.

Наложение неограниченного переживания «Я существую», которое свойственно Созна­нию, на регистрацию объектов и на взаимодействие с объектами, которое ограничено, дает иллюзию индивидуальной личности, ограниченной, ложной, т.е. той личности, в которой мы себя находим. Это ощущение «я есть» субъекта, т.е. индивидуальности.

Все объекты находятся в причинно-следственных связях, которые называются Кармой и являются выражением законов сохранения энергии, действия и противодействия и других законов. Поэтому то, что каждый из нас наблюдает во время практики — это следствие его кармического пути, следствие тех причинно-следственных связей, которые выражаются че­рез тот объект, который мы называем собой. Регистрация различных эмоций, мыслей, ощу­щений, а также регистрация внешних феноменов, все, что мы проживаем — это следствие того, что у каждого из нас существует своя индивидуальная кармическая линия, т.е. причин­но-следственные связи. Все наблюдаемое является отражением нашей кармы. И в этом плане нет разницы между тем, что мы наблюдаем: свои собственные мысли, эмоции, ощущения или что-то внешнее. Т.о. то, что у нас возникает та или иная мысль или то, что мы сидим, допу­стим, а за окном проезжает трамвай и создает какой-то звук — это тоже следствие нашей кармической ситуации. Мы проходим, проживаем эту кармическую ситуацию, и это выражается в том, что перед нами возникают определенные внутренние объекты и внешние объекты такой последовательности, такого качества, которое мы наблюдаем.

Т. о. как внешние, так и внутренние факторы, которые проживаются — это просто след­ствие выражения причинно-следственных связей — кармы.

Так вот, когда мы сидим и проживаем всю эту совокупность внешних и внутренних объектов, возможно различное отношение к этому. Один вид отношения — это воздействие на эти объекты. Когда возникает объект в поле сознания, мы начинаем влиять на него. Влияние может , быть различным. Например, вчера мы пробовали затаивать дыхание, т.е. мы влияли на объект, который называем дыханием. Или, допустим, когда человеку неудобно сидеть и возникают определенные ощущения в теле, то он может влиять на это, перейдя в другую комнату и са­дясь на диван. Это один способ проживания взаимоотношений с наблюдаемыми объектами.

Второй способ, более мягкий, когда мы не пытаемся воздействовать на объект, но мы выде­ляем из множества объектов какой-то один, отдавая ему больше внимания, чем остальным. Этот объект становится базовым. Допустим, мы выделяем дыхание, рассматривая его более внима­тельно. А остальные объекты, если мы их замечаем — хорошо, не замечаем — не надо.

Третья ситуация в практике — когда мы наблюдаем объекты без какой либо выделенно-сти. Мы наблюдаем любой объект и у нас нет предпочтения. Мы наблюдаем то, что возника­ет. И переживаем это без какой либо направленности.

Существует еще один способ проживания — это то, что мы называли — нахождение в бытийности. Это проживание бытийности, естности — четвертый способ нахождения в прак­тике. Когда вы настолько глубоко погружаетесь в переживание естности, что даже если внут­ри тела, психики, интеллекта возникают объекты в виде мыслей, ощущений, эмоций или раз­даются звуки с улицы, то регистрация происходит, но большая часть вашего внимания по­гружена в бытие. Ваш инструмент продолжает регистрировать какие-то звуки, образы, мыс­ли, но субъективно вы глубоко внутри переживания своего существования, настолько глубо­ко, что для вас, как для субъекта, объекты не существуют практически или существуют в очень малой степени.

Практикуя в этом качестве, вы очень глубоко, глубинно переживаете бытийность, т.е. внутреннее ощущение существования и периферийно вы воспринимаете мысли. А разница ^: между 4 и 3 способом восприятия состоит в том, что когда вы воспринимаете, регистрируете объекты 3-им способом, то вы заняты объектом, т.е. вы отдаете ему внимание, как бы рас­сматриваете. А когда вы 4-ым способом воспринимаете объект, то вы заняты собой и воспри­ятие объекта не обострено: вы не рассматриваете деталей объекта, не наводите резкость.

Вот такая вот общая картина. Четыре качества, четыре возможности наблюдения объек­тов, которые перед нами проходят. Коротко еще раз можно подытожить:

То, что мы переживаем в дза-дзен, является следствием кармической предопределеннос­ти. Мы не можем это не переживать. И, поскольку, у каждого своя ситуация, то каждый переживает свои объекты наблюдения в виде внутренних и внешних факторов. Важно по­нять, что внешние факторы, в которых мы находимся, проживая практику, также являются таким же следствием кармических связей, как и внутренние факторы. Здесь нет разницы.

Понимание, что то, что я сейчас проживаю, есть следствие определенных причинно-след­ственных связей в моей жизни, помогает проживать, свидетельствовать без реакции.

Чем вредна реакция? Если вы реагируете: начинаете агрессировать, быть недовольными, имеете претензию — это вызывает новые причинно-следственные связи.

Т. о. мы постоянно поддерживаем эту цепочку. Если мы реагируем на ситуацию, то эта реакция вызывает внутри нас напряжения, новые блоки и эти блоки мы потом опять будем вынуждены проживать. Обычный человек постоянно накапливает карму, потому что он реа­гирует на ситуацию. Наши реакции — это зерна новых событий в нашей жизни. Или наши желания — это зерна событий. И когда мы садимся в практику дза-дзен — получается, что мы проживаем ту Карму, которая уже у нас сложилась, мы вынуждены ее прожить. Мы от­рабатываем предыдущую карму.

Все четыре качества сидения могут быть сознательными и бессознательными. Мы можем сознательно или бессознательно влиять на ситуацию (например, затаивая дыхание). То же самое с выделейностью. Мы можем думать, что сидим по способу дза-дзен № 3, т.е. ничего не выбирая. На самом деле возникает привязанность к каким-то позитивным мыслям, или переживаниям положительным. Хотя мы изначально считали, что не привязаны ни к чему, но вдруг мы обнаруживаем, что подсознательно мы привязывались к определенным аспек­там, но мы не отдавали себе в этом отчета. Возможен и другой вариант, когда мы сознатель­но выделяем какой-то объект.

Детектор лжи — когда реакция проходит за пределами осознанности, т.е. вы не можете контролировать эту реакцию, но тело и подсознание выбирают.

Полностью беспристрастно наблюдать объекты непросто. Очень тонкие моменты начина­ют вскрываться, зерна предрасположенностей кармических выявляются. Вы думали, что вы нейтральны, вдруг появляется ощущения, эмоции, от которых вы не можете отвернуться, вы их выделяете, они становится фигурой.

Когда вы сидите в дза-дзен №2, выделяя какой-то объект, то этот объект становится фи­гурой, остальные объекты являются фоном. Когда мы сидим в дза-дзен №3, то нет фигуры среди объектов, т.е. весь феноменальный мир становится фигурой. А фоном становится наше переживание бытийности: оно — фон, неяркое. И в дза-дзен № 4 фигурой является пережи­вание бытийности, чувство «я существую», а фоном являются объекты. При этом субъектив­ность может стать настолько сильной, что фон почти перестает быть заметным.

И в дза-дзен № 1 мы опять-таки выделяем какую-то фигуру, но еще и пытаемся на нее влиять.

Вот четыре возможности проживания дза-дзен. И в разных школах, разных традициях существуют все четыре формы проживания. Садясь в практику, вы попадаете в одну из этих четырех форм. Находясь в практике, вы можете это делать сознательно, а можете бессозна­тельно. Вы должны для себя пытаться увидеть, о какой форме практики вы заявляете созна­тельно и какой дза-дзен у вас получается на самом деле.

Реакции, и то, к чему вы предрасположены, — это тоже следствие вашей кармы. То, что вы видите — ваша карма, и то, как вы реагируете — тоже ваша карма, тоже причинно-след­ственные связи внутри вас. Если сделать еще более базовый шаг, то на самом деле нет и пер­соны, которая реагирует на все это. Просто на фоне бытийности возникает взаимодействие различных объектов, которое наше Сознание в силу ошибки отождествления воспринимает как свою обособленную форму жизни.

Вот общий контекст того, что происходит. Интересно, кто из вас мог бы это повторить?

Искатель: Значит индивидуальной жизни нет?

Сумиран: Да. Бытие общее, оно одно на всех. А индивидуальный фактор — это просто формы регистрации, то, что мы видим, то, что мы воспринимаем. Наложение индивидуальной формы регистрации на общее бытие создает иллюзию индивидуального бытия. Бесконечное сознание не ограниченное временем и пространством, попадает в ловушку ограничения формы восприятия. Так возникает трагизм обособленной, индивидуальной жизни. Индивидуальная форма жизни всегда будет бороться за выживание. Сознание думает, что оно разрушается вме­сте с разрушением формы. Т.е. Сознание привязывает себя к форме, а поскольку форма ко­нечна, то возникает ощущение конечности жизни и переживания бытийности. На этом строит­ся попытка выжить, сохранить себя, сохранить своих близких и т.д. В практике постепенно происходит смещение внимания на переживание бытийности как неограниченной и временем и пространством. Когда человек начинает переживать внутреннее пространство жизни как то, что неограничено формой восприятия, и он в этом укореняется, страх перед исчезновением, перед разрушением исчезает, потому что происходит переживание бытия вне зависимости от того, существует форма или не существует. И когда человек это понимает, он перестает беспокоить­ся о том, что он или кто-то другой будет разрушен, потому что он видит, что разрушается форма без разрушения самой сути жизни. Тогда внутренний трагизм ситуации и проблема выживания перестают быть актуальными для данного объекта.

Естность — это качество чисто субъективное. Ощущение «Я существую» — это ощуще­ние субъекта. Мы подразумеваем, если говорим о субъекте, что это то, что себя сознает, пе­реживает. А все остальное — это объект. Так вот, состояние естности — это чистая субъек­тивность, субъективность вне какой-либо объективности. Если брать человека, то он пережи­вает два аспекта: это субъективность и объективность в форме регистрации. Когда мы идем в естность, мы идем в чистую субъективность. Когда остается чистая субъективность — это со­стояние Нирвикальпа самадхи, когда существует только Бытие и ни одного объекта воспри­ятия, т.е. Сознание переживает само себя.

Объективное восприятие действительности относится к трем предыдущим вариантам си­дения. Там мы имеем дело с объектами наблюдения и проживания. Если говорить о четвер­том варианте, это состояние чистой субъективности. Т.е. вы все больше и больше просто пе­реживаете субъект. Субъект один, а объектов много. Когда мы начинаем смотреть на объек­ты, мы видим много объектов: эмоции, мысли, ощущения. Мы живем в множественности объектов, но в единичной субъективности. Субъективность — одна. Мы в этой субъективно­сти встречаемся. Люди, когда глубоко входят в субъективность, переживают ощущение, что нет разницы между мной и другим человеком. Нет разницы именно в субъективности. Субъек­тивность — общая, не зависит от времени и от формы. А объективность, которую мы прожи­ваем, дифференцируется на множественность и различия.

Все это поможет вам ориентироваться. Если ваши переживания в практике, пусть даже очень тонкие, меняются (сегодня — одно, завтра — другое, послезавтра — третье), — значит это еще не ваша глубинная Природа. Это связано с какими-то формами ощущений, воспри­нятой, пусть тонкими, но все равно формами.

Наша истинная природа:

1.  Не меняется.

2.  Не достигается, она обнаруживается.

Практика ничего не создает, она просто возвращает нашему Сознанию способность знать его истинную природу. Мы все время тратим на контакт с объектами. Когда мы отходим от объектов, мы попадаем домой. Как правило, обычный человек живет в мире объектов, не осознавая бесконечность своей субъективности. Он живет в мире объектов, в мире ограничений, вплоть до того, что его соб­ственная субъективность тоже кажется ему ограниченной. Йог, попавший в состояние нирвикальпа самадхи, живет в мире без ограничений, но в мире, не ориентированном в феноме­нальность. Сахаджа самадхи — это когда человек живет в мире, но без ограничений, т.е. на уровне субъективности он продолжает переживать вневременной и внепространственный ас­пект собственного субъективного ощущения. Его личность, можно сказать, бесконечна, вклю­чает в себя все. Внутри этого он видет образы, формы, но видение этих форм не приводит его к ограничению субъективного переживания.

В принципе, вы можете, допустим, сначала попасть в чистую субъективность: когда фор­мы теряются, вы перестаете ориентироваться в этих формах, перестаете их замечать, стано­вясь, практически, нефункционально-способным. Следующий шаг, когда йог или мастер, из этой субъективности, не теряя этого корня, начинает опять проявлять себя в мире объектов, но уже совсем в другом качестве, качестве, не связанном с ограничением внутренней субъек­тивности.

Если говорить о нашем внутреннем мастере — первый шаг осознать бесконечность и це­лостность своей субъективности. Следующий шаг — сохраняя это осознавание, невовлеченно жить и взаимодействовать с миром.

Обычный человек управляет миром, структурирует внешний мир, будучи в него полнос­тью вовлеченным. Есть йоги, которые после достижения состояния нирвикальпа самадхи, переживания чистой субъективности, полностью теряют интерес к телу и уходят. Рамакришна и Рамана Махарши, если бы последователи за ними не ухаживали, могли уйти совершен­но незаметно.

И третий вариант, когда вы, осознавая чистую природу своей субъективности, вновь на­чинаете смотреть на объекты, и тогда опять можно следить за дыханием, интересоваться при­чинно-следственными связями, но уже не как соучастником всего этого процесса, а просто как нейтральным свидетелем, без вовлеченности. Даосские школы этим занимались. Состоя­ние просветления — это только третий цикл в 33-х цигельной печи. Переживание чистой бес­конечной субъективности и нахождение себя вне формы — это только третья ступень на 33-х ступенях. После этого идет колоссальное развитие систем феноменальных тел и психики. f Когда человек открывает для себя реальную, не формально, настройку на четвертое со­стояние, чистую внутреннюю бытийность, предыдущие формы практики (акцент на дыхание, свидетельствование внутренних процессов) становится менее привлекательным. Возникает сильный магнетизм именно к такому вхождению в процесс. Так как для обычного человека слово субъективность — пустое, он не чувствует реальность, ему более адекватно начинать с каких-то подводящих форм. А потом, когда человек более тонко и глубоко начинает чувство­вать качество субъективности, формы практик, связанных с наблюдением за объектами, ста­новятся лишними. В Тибете это так и описывается: вначале идет счет дыхания, потом счет отбрасывается — идет наблюдение за дыханием, потом идет наблюдение за ощущениями, все более тонкими структурами и потом все это подводится к внеобъектному Бытию.

Объект становится тоньше, тоньше, тоньше, и, в конце концов, сознанию уже не требует­ся никакой объект, чтобы не уснуть глубоким сном. Сознание тренируется, и даже когда убираются все объекты восприятия, остается ясное чувство Бытия. У обычного человека самоосознавание не может существовать вне объектов. Мы потихоньку тренируем внеобъект-ное переживание. На подводящих этапах каждый может найти свой оптимальный способ практики, т.е. те объекты, которые для него наиболее подходящи для наблюдения.

Искатель: Что мы вообще называем энергиями?

Сумиран: Энергиями мы называем переживания, которые не входят в ту описательную картину мира, которую нам заложили с детства. Когда мы переживаем энергию, которую узна­ем, мы говорим — это такая-то личность или эмоция, или ощущение. Это тоже энергии, но это энергии, относительно которых мы уже обусловлены, так происходит процесс узнавания, ин­терпретации, оценки и т.д. А когда мы сталкиваемся с энергией впервые, наш ум не имеет воз­можности ее узнать, назвать, и тогда мы говорим — энергия пошла. При этом мы чисты, не­винны. Точно также ребенок переживает свои эмоции, мысли, ощущения как чистую энергию на начальном этапе своей жизни. Потом ему все это называют, и в результате, как Трунгпа пишет, за одну пятисоттысячную долю секунды происходит вся цепочка развертывания узна­вания. Конечно, никакая личность не справится с такой скоростью развертывания цепочки. Поэтому расширение диапазона переживаний через практику ценно тем, что мы входим в об­ласти, в которых мы еще не обусловлены, где наш ум не может спекулировать ничем. И тогда мы, когда смотрим на какое-нибудь явление, воспринимаем его просто как явление и поэтому говорим, что это энергия, или что у нас нет слов, чтобы это описать, потому что в том диапазо­не, в котором мы проживали свою жизнь до этого, мы с таким явлением никогда не сталкива­лись. В дальнейшем мы можем постараться описать его, но в момент, когда оно проживается, мы его не узнаем, оно дается нам как некоторое ощущение, чистое ощущение. Процесс пере­живания и узнавания практически одномоментен. Если блок узнавания убрать, то человек всю жизнь будет воспринимать как поток различных энергетических феноменов.

Человек объединяет в себе два аспекта жизни: переживание бытийности и механическую регистрацию энергетических процессов. Свидетельствование — это процесс когда во время регистрации, мы находим себя не среди регистрируемых явлений, а в бытийности. Когда есть регистрация, на фоне этой регистрации я знаю себя как свидетельствующего субъекта. На фундаменте этой субъективности, переживания «Я существую» и происходит регистрация различных форм взаимодействия.

Искатель: Может ли личность жить, не делая выбора?

Сумиран: О выборе много говорит Кришнамурти. Нельзя отделить выбор от выбираю­щего. Я существую как личность только через выбор. Выбор и создает личность, нет выбора — нет личности. Т.е. нельзя говорить о том, что личность может выбирать или не выбирать. Более грамотно сказать, что она и есть выбор. Человек проявляет себя как некоторую инди­видуальность именно путем реакций, выборов на всех уровнях психосоматики.

Твой вопрос показывает, что ты до конца не видишь этой ситуации. Исходя из вопроса, можно понять, какого уровня видения человек его задает. Если ты спрашиваешь, может ли личность не выбирать, то независимо от того, что у тебя есть концепция Адвайты, какие-то механизмы твоего ума еще продолжают отделять того, кто выбирает, от самого процесса вы­бора. Нет видения того, что сам выбор формирует личность, вне выбора не существует инди­видуальности

О магии и мистике

Для того чтобы рассмотреть некоторые моменты, мы созда­дим рабочую модель, модель пяти типов, пяти возможных состо­яний человека или пять аспектов того, чем человек живет, чем занимается в жизни. Если помните, мы рассматривали 4 типа Гурджиевских, мы рассматривали 7 типов, которые давал ОШО

в своей книге «В поисках чудесного». Мы комбинировали Адвайту с Гурджиевым, получали 7 новых типов, но эти 5 типов, о которых я сегодня хочу сказать, немного другие.

Человек № 1 — это человек социума.

Социальный человек. Для этого человека способ существования — это изменение окру­жающей среды. Эти люди себя воспринимают как нечто уже сложившееся и неизменное. Они практически не меняют себя целевым образом, они не представляют себе, как изменить себя внутри, т.е. они меняют внешний мир, они меняют окружение, Они могут изучать науку, но по изменению окружения. Для них вопрос о том, что я могу быть другим, просто не встает, а если встает, то он очень быстро исчезает из их головы. И поэтому эти люди ориентированы на внешнее. Все их внимание идет на изменение состояния внешней среды. Себя они воспри­нимают как черный ящик, что у него внутри — неизвестно. Аналогично мы смотрим телеви­зор, не зная как он функционирует. Мы просто видим изображение, его микросхемы нас не интересуют. Мы не собираемся его переделывать, не собираемся перепрограммировать. Если он сломается, мы покупаем новый. Или когда нам нужно другое, более качественное изобра­жение, или больше каналов, или больше функций, мы ничего не перепаиваем, мы просто его выкидываем и покупаем новый. Телевизор для нас — это вещь, которая имеет только экран, мы — пользователи. Но что внутри, мы не знаем, только предполагаем, что там что-то есть.

Социальный человек себя переживает приблизительно так же, как телевизор. Он может кушать, заниматься сексом, получать удовольствие. Это экран. А как все это работает, его, в принципе, не интересует. Его интересует как что-то получить на экране, т.е. его жизнь это просто способ получения удовольствия из внешней среды. Так живет одна категория людей.

Другая категория людей, человек № 2

Его можно назвать психологом, психотерапевтом, или клиентом психотерапевта. Это люди, которые узнали, что можно себя менять, т.е. помимо того, что я могу изменить внешнюю среду, я могу менять что-то внутри себя. То есть, они воспринимают себя не как нечто неизменное, а как то, что может меняться, что является большим прогрессом. Понимание того, что я могу быть лучше, не среда, а Я — является качественным сдвигом в сознании. Можно приклады­вать к этому усилия и получать результат. Также как я прикладываю усилия к внешней сре­де и получаю результат, я могу это делать и с собой.

Но человек этой категории меняет себя в том коридоре реальности, в котором он и жил. Он, как правило, не выходит в другие измерения, в другие принципиально новые пережива­ния, принципиально новые состояния психики, энергии. Он жил с определенными ощущени­ями, эмоциями, мыслями, вот он с этим и работает: поведенческие паттерны, какие-то эмоци­ональные переживания. Он просто их улучшает, но он не выходит за их пределы. Вселенная наша многообразна. Но этот человек воспринимает жизнь только в привычном диапазоне. Это его коридор. Он по нему двигается. Здесь находится работа, семья, дети. Есть ли что-нибудь за ним, он не видит, не чувствует. Человек № 2 так организован, что он видит только этот диапазон. В нем он может двигаться. Человек социума двигается в этом диапазоне не меняясь. Человек, занимающийся психологией, двигается в том же диапазоне, но начинает меняться. По как ни крути, он все равно не выходит за рамки этого диапазона.

Дальше идет человек № 3.

Человека № 3 — маг. Это человек, начав заниматься практиками, попадает в школу к людям, которые ему говорят: «Жизнь несколько больше, чем ты ее воспринимаешь, мы можем твой диапазон восприятия мира расширить, это можно сделать с помощью определенных методов. Если ты хочешь, давай». Люди, которые начинают двигаться в этом направлении, входят в новый диапазон реальности, расширяя коридор. Эти области для восприятия обычных людей не су­ществуют, а им показывают ключи. Они себя определенным образом меняют и это можно на­звать магией. Магия дает возможность прикоснуться к тому, к чему обычный человек не при­касается, и понять законы. Допустим, до этого человек был психологом, изучал законы опре­деленных областей сознания, но, когда его посвящают в другие области, там могут быть дру­гие законы. Ему надо учиться психологии, но уже магической психологии, законам иного мира, иных областей. Это искусство. Одно искусство попасть в эти области, второе — изучить их законы. Часть людей занимаются именно этим, т.е. становятся магами.

Человек № 3 — это человек, который не только открывает новые области, но и становит­ся в них профессионалом. Теперь представим ситуацию, что человек нагулялся по всем этим областям. И дальше с ним, возможно, происходит следующее: человек попадает в другое качество. Это уже человек № 4.

Человек № 4

Его будем называть мистиком. Мистик принципиально отличается от первых трех типов людей, в т.ч. и от магов. Маги еще являются личностями, которые что-то исследуют, что-то меняют, что-то пытаются находить в мире форм.

Социальный человек пытался и учился что-то находить и менять в окружающей среде.

Психолог учился что-то находить и менять в своем ограниченном диапазоне внутренней и внешней реальности.

Маг учится, что-то находит и меняет в большем диапазоне реальности.

Это у них общее. У этих трех типов людей. Я хочу сделать жизнь лучше, я хочу ее понять, изменить и в этом я опираюсь на взаимодействие с внешними и внутренними объектами.

То, что случается с мистиком, очень странно. Мистик в какой-то момент теряет интерес к формам. Он начинает желать познать то, что не имеет формы. Это можно назвать Богом, Истиной, Нирваной. В нем появляется жажда, тоска именно по этому, и только по этому. Мистик — это человек, который тотально хочет только одного. Хочет знать абсолютное. Хочет прийти к Богу. И хочет не так, как вы говорите — «я хочу», а в нем появляется колоссаль­ная энергетическая жажда. То есть, ему больше ничего не интересно. Больше ничего не надо. Он может чем-нибудь заниматься, но внутренне всегда на первом месте стоит это чувство — я хочу познать Себя. С этого момента его можно назвать мистиком.

Почти все вы видели кассету «Зов поиска», когда Пунджей сидит, а перед ним человек 300 аудитории и он говорит, что тоска по Богу — это огонь, и этот огонь должен сжигать вас. Он говорит аудитории: «В данный момент я не вижу этого огня ни в чьих глазах». Они все пришли к нему якобы за реализацией. Они уже много лет что-то ищут, а он говорит, что ни в чьих глазах не видит этого огня. И это так, потому что, если человек инициирован, тоэто видно. Инициирован именно в эту жажду.

Все, что вы делаете, это еще не мистика. Это Грейс, когда это с вами случается, т.е. само­му этого сделать нельзя. Можно сделать себе социальные условия, можно сделать психоло­гическую работу, можно сделать магию, но самому войти в мистический аспект жизни нельзя. Это первый Грейс Бога. Что делает мистик? Он ничего не делает. Он находится в очень нео­бычной ситуации. Он понимает, что он сделать ничего не может. То, о чем мы говорили, что к Богу нельзя прийти волевым усилием. И мистик ждет, он понимает, что ему больше делать нечего. Но он не просто ждет. Он ждет в состоянии тоски, молитвы. Это не вербально. Это состояние. Это звучание человека, звучание, которое видно.

Мистик не зовет Бога. Он понимает, что это глупо. Он может какие-то ритуалы не вы­полнять, вообще ничего не делать. Но он тоскует. И это сразу в человеке можно почувство­вать. Человек может заниматься практиками, он может себя истязать колоссально, все что угодно делать и все равно видно, что это просто жадность ума. Это не мистика. Жажда по Богу сильно отличается от жадности ума. Жажда не от ума идет, она идет от самого Бога. И мистик просто ждет. Он просто живет этим чувством, этим мироощущением. Когда реализа­ция с ним случится, он не знает, и он не требует. Он знает — требовать нельзя. Это может случиться, а может не случиться в этой жизни. Может быть, это произойдет через сотни жизней. Но он уже попал в состояние ожидания, он в нем... Это четвертый тип людей — мистики.

Пятый тип людей

Это люди, которые пришли к Богу. Реализовались. Это Будды, Учителя.

В эти 5 типов людей можно вложить весь спектр человеческой жизни.

Я хочу провести такую аналогию, чтобы вы могли еще раз для себя лучше понять то, о чем мы говорили.

Представьте, что у вас есть участок 6 соток — любимый российскими людьми, и вы на нем живете. Участок — это символ Вас. Это Вы. Участок — это Ваш внутренний мир. Если Вы человек №1 и живете на этом участке в 6 соток, то Вы за ним не следите. Вы ездите на работу, в город, зарабатываете деньги, обратно приезжаете на свой участок, ночуете там, готовите еду и опять куда-то уходите. Ваш садовый участок зарастает, чем попало. Какие семена прилетели

—  то и растет. Вы его не обрабатываете, за ним не ухаживаете, т.е. вы занимаетесь какой-то активностью за пределами этого участка. Но 6 соток не обрабатываются. Там хаос. Это состо­яние социального человека, если брать аллегорию сада за внутренний мир.

Дальше идет психолог. Психолог начинает обрабатывать свои 6 соток. Сажает картошку, розы и т. д. Но все, что он обрабатывает, находится в пределах 6 соток, это его мир. То есть он остался в этом же мире. Первый человек тоже жил в этом же саду, но сад был грязным, запущенным. Психолог продолжает жить в этом же саду, но он начинает наводить там поря­док. Начинает скрещивать растения, что-то создавать.

Я пока не касаюсь школ трансперсональной психологии. Сейчас наиболее открытые, та­лантливые психологи понемногу начинают привносить то, что мы называем магией, в психо­логию. Нельзя этого не замечать. Но, на мой взгляд, пока в очень небольших масштабах.

Что такое магия, исходя из этого? Магия, это когда к вам на садовый участок приходят люди и, говоря, что помимо тех растений, тех культур, что растут на 6 сотках, есть горы, есть Гималаи, есть океан, есть Кавказ. Не хочешь ли посмотреть? Вы, может быть, говорите

—  хочу. Тогда пойдем. Маг — это тот, кто начинает путешествовать. Не тот, кто живет на своем участке, а кто начинает путешествовать, ездить. Изучать географию, различные кли­матические пояса, растения. Этого человека можно назвать магом на примере садового учас-тка. Вы вышли за его пределы. Вы видите, что природа более разнообразна, чем эти ваши 6 соток. Хотя Вы могли бы прожить на 6 сотках всю свою жизнь. Многие люди проживают.

На этом аллегория с садовым участком заканчивается. Потому что мистик уже не может быть определен этой аллегорией. То, что за пределами формы — это состояние человека. Это не то, куда он поехал, где живет, а то, в каком состоянии он живет.

Эти категории не взаимоисключающие. То есть, вы одновременно можете быть социальным человеком и психологом. Вы можете изучать психологию, одновременно занимаясь бизнесом, своими внешними делами, т.е. вы продолжаете быть социальным человеком в какой-то степе­ни, но уже изучаете психологию. Вы включаете психологию в социум. Точно так же вы мо­жете быть магом и продолжать углублять свои познания в психологии. Если вы начали изу­чать какие-то измененные состояния сознания и не обязательно бросать заниматься психоло­гией. Вы можете двигаться параллельно.

То же самое и мистика. Тут очень интересная ситуация. Хотя мистику ничего не нужно, кроме Бога, но исходя из его кармических тенденций, он все равно будет чем-то заниматься. Иначе он умрет, не просветлеет. Хотя, если у него вассан (желаний) нет, то он реализуется в момент смерти. Вы можете быть мистиком и заниматься магией. Нельзя сказать, что если человек занимается магией, тело чистит, он не просветленный, он не мистик. Почему он ин­тересуется своим телом, если ему только Бог нужен? Это может сосуществовать. Это важно понять. У Вас Бог на первом месте, но вы можете иметь и другие интересы. Вы можете иметь семью, вы можете иметь свой бизнес, вы можете преподавать психологию, вы можете иссле­довать магию. Но при этом у вас на первом месте всегда Бог. Есть и другие варианты, такие как Рамана Махарши, Рамакришна. В какой-то момент их все перестало интересовать. Это их вариант. Не у каждого человека так должно происходить. Если бы их не кормили в тот период, они бы просто умерли. Бывает так, что человек садится и понимает, что в этом мире ему больше искать нечего. У него пропадает интерес вставать, есть, пить, интерес заниматься выживанием. И в этом состоянии человек просто умирает. Просто это предрасположенность, это ваша тенденция. Когда вы становитесь мистиком, непредсказуемо, как вы будете жить дальше. Но важно понять, что необязательно, если вы теряете интерес ко всему, вы теряете активность. Интерес теряется, а активность может не теряться.

Иногда, для продолжения жизни в теле, Мастер может сознательно оставить какое-нибудь желание, некоторый якорь, который удерживает его. У Рамакришны таким якорем была еда. Знаете эту историю? Он мог сидеть, беседовать с учениками, потом спросить — где еда, я есть хочу. Всех бросить и уйти. Он мог в три часа ночи сказать: «Я хочу есть». Жена ему говорила: « Рамакришна, ты же Мастер, ты свою репутацию подрываешь, сколько можно есть?». Он ей ничего не говорил в то время. Потом он своей жене как-то сказал: «Сознание постоянно хочет уйти из тела потому, что сознанию в нем делать уже нечего, не за что держаться, нет никаких желаний. Я должен был давно умереть. Связи между моим Сознанием и телом уже не суще­ствует и чтобы не умереть (уйти в чистое бытие), я оставил себе одно желание — желание пищи. Я оставил его осознанно, и это позволяет мне находиться в теле. Это моя уловка — уловка, чтобы жить». Далее он сказал, что, когда он перестанет есть, он умрет. И вот перед смертью, за 3 дня до смерти, жена принесла ему еду, ушла, а когда пришла, то увидела, что еда не тро­нута. И она поняла, что он умрет. Она и его ученики просили, чтобы он поел, но он сказал, что время пришло, ничего не могу сделать. Так каждый мастер может держать свой крючок. Из сострадания Мастер создает некоторую зацепку за тело, чтобы еще какое-то время жить и делиться. Иногда само чувство сострадания является зацепкой, т.е. это все взаимосвязано. И последнее, что я хочу сказать: в слово «заниматься» я вкладываю определенный смысл. Допустим, психология. Психологом вы станете не тогда, когда начнете читать психологические книжки время от времени или закончите, допустим, психологический факультет. Все это еще не гово­рит о том, что вы психолог. Для меня человек перешел в другую область, скажем психологии или магии, когда это стало его каждодневной работой. Именно каждодневной. Вы каждый день занимаетесь психологией, вы каждый день работаете со своей психикой. И первое важное сло­во — каждодневно, второе — работа. Вы каждый день в себе что-то меняете, каждый день что-то делаете. Пусть это тысячная доля процента, но вы сделали. Вы каждый день проходите трансформацию. Тогда вы занимаетесь психологией в моем понимании. А не то, что я ходил на лекции 5 дней, послушал, ушами похлопал, два выходных отдохнул, потом опять сходил. Это не психология. И так же магия. Магия — это когда я каждый день прилагаю усилия. Я просы­паюсь с этим устремлением, живу с ним целый день. Я засыпаю ним. И более того, когда мне снится сон, он снится о моей работе. Вот это, я считаю, человек занимается. 'Он вошел в эту область. Иначе все психологи для меня социальные люди. Психологов единицы. Я могу Райха назвать психологом, Перлза могу назвать психологом, но далеко не всех их последователей, для которых психология — это всего лишь способ заработать деньги. Это обычные социальные люди, которые зарабатывают деньги с помощью того, что они называют психологией. Я не против зарабатывания денег, но это не психологи, не человек № 2, а еще человек № 1. К магу еще более высокие требования. Кто такой маг? Это также редкие люди. Вообще, если человек на­стоящий маг, то, когда он войдет в комнату, вы поймете, что вошло нечто. Это не совсем чело­век вошел. Потому что маг реально путешествует по другим пространствам. Он должен иметь определенную структуру тела. Иначе он не сможет. Вот в этом теле вы не сможете войти во многие пространства. В этом теле, в котором вы находитесь, в этой психике, Вас просто туда не пустят. Поэтому, если человек является магом, первое, с чего он начинает, это выстраивает все тела, перестраивает, готовит. Это достаточно долгая работа. Даосы этим занимались. И когда такой человек входит, вы понимаете, что вошло нечто особенное. Даже социальный человек сможет это почувствовать, почувствовать что-то странное. Он не поймет, не сможет понять что это, кто это, потому что в его карте мира магов нет. Но он почувствует, что этот человек сделан неизвестно из чего. Из другого теста сделан. Вот это маги.

А вот мистика вы можете не увидеть. Мага, в принципе, даже легче увидеть, потому что ему требуется определенная энергетическая выстройка, чтобы заниматься магией, путешество­вать. Хотя, если человек занимается магией, он может сделать периферийный экран и будет казаться обычным человеком. Он может замаскироваться. Это тоже в его компетенции, если он захочет. Он умнее, чем вы, в любом случае. Если он захочет вас одурачить, он одурачит. Но если он не хочет, то его будет видно. Если он не делает каких-либо искусственных пост­роений между собой и вами — вы будете чувствовать его присутствие.

Поэтому к магии еще более серьезные требования. Об этом поговорим немного позже. А пока хотелось бы, чтобы у вас разложилось по полкам то, что было сказано. И вы над этим немного подумали. А потом я бы хотел с вами поговорить более глубоко о магии и о мистике, о человеке № 3 и № 4.

Последнее, что я хотел бы сказать сейчас, это то, что, как правило, человек не может перескочить из человека № 1, допустим, в человека № 4, т.е. я пропускаю психологию, ма­гию и сразу становлюсь мистиком. Это потому, что мы рождаемся социальными. Это первое. Почему мы социальные? Потому, что ребенок не интересуется собой, он себя не меняет. Вы когда родились, хотели себя менять? Вы хотели менять окружение. Игрушку получить, маму, папу. Ребенок — это социальный человек, если это не какая-то особая душа, которая вопло­тилась осознанно. То есть, ребенок рождается социальным, человеком № 1 и никуда вы не денетесь. Вы пытаетесь что-то делать во внешнем мире и совершенно не думаете о том, что сами можете меняться научным образом. Я еще раз говорю — научным образом. Не просто меняться, все меняется практически. А потом вы должны перейти в психологию, перейти в магию. Магия на самом деле очень сложная вещь. Представьте себе, что вы никогда не виде­ли машину. Ее и так тяжело вести, а представьте, что вы только сели за руль, да еще отпра­вились в страну, где совсем другие правила дорожного движения, чем в вашей стране. Вооб- * ще-то вы совсем не знаете правил движения, т.е. во-первых, вы едете в машине, которую еле-еле водить умеете, а во-вторых, вы знаки не понимаете. Это, значит, войти в мир магии, минуя _s психологию. То есть, вы еще не умеете рулить, а хотите войти в миры, где могут быть совсем другие энергии, принципы отношений. Это весьма рискованно, глупо и обычного человека туда не пускают.

Все эти популярные школы, где говорят, что мы вас сразу научим запредельным вещам, все это маразм, на мой взгляд. Человек должен иметь какую-то психологическую подготовку и принципы знать. А так взять социального человека и сделать из него мага, это просто про­фанация. То есть, скакнуть нельзя. Это мое видение. Вы должны понять определенные пси­хологические вещи, а потом войти в мир магии.

В чем сложность вхождения в мир мистики? Там нет трудностей в том, что делать. Там делать ничего не надо. Но тотально войти в мир Бога нельзя, пока вы не наигрались во всех этих вещах. Вы должны не иметь желаний социальных вещей. Или хотя бы они у вас не должны быть превуалирующими. Вы наигрались. Вы были человеком социума. Вы сделали бизнес, вы родили детей, вы создали семью. Вы это прошли, у вас это уже завершено внут­ренне. Потом вы наигрались с психологией. Если вы хотите войти из психологии в мистику — это тоже сложно, потому что магия многомерна. Человеку хочется познать другие миры, энергии, другие пространства. Ему хочется это понять, исследовать. И это достаточно боль­шая провокация. Вы можете сидеть ждать Бога, а тут к вам приходят определенные сиддхи. Это уже мир магии. И вы говорите, что это классно, вы этого хотите, вы этого еще не пробо­вали. Поэтому многие люди должны наиграться в магию. Некоторые интеллектуальные люди могут сказать, что все эти вещи, эти энергии, эти миры — не стоят Бога. Можно утверждать это интеллектуально, но на самом деле их будет тянуть туда, в этот опыт. Поэтому практи­чески все идет последовательно, как я вижу. Перескочить очень трудно. Иногда перескочить можно, если вы в прошлой жизни магией занимались. Вы в этой жизни как бы пробиваете канал связи с каузальным телом, и вы понимаете, что в это вы уже игрались, и что это вам толком ничего не дало. Да, классно, здорово. Но Бога в этой магии вы не получили. А вы его хотите. Поэтому в этой жизни вы магию в сторону откладываете. Я считаю, что человек обя­зательно должен был пройти в этой или прошлой жизни все эти стадии.

Есть люди, которые совершенно не озабочены семьей. Почему? Возможно, они это уже отработали. Они имели детей. И в этой жизни человек социума говорит, что ты эгоист, ты живешь для себя, но не знает, что другой человек может быть уже многие, многие жизни жил для семьи. Имел сотни детей и отдал все долги, он прожил этот опыт и сейчас он зани­мается другими вещами. Есть люди, которым не надо заниматься психологией. Им надо сра­зу заниматься магией, мистикой. Психология для них будет шагом назад. Также и семья для кого-то шаг назад, т.е. семья не приведет к Богу. Мы занимаемся в каждой области, чтобы прожить какой-то опыт и понять, что многого там нет. Это очень важно. Я могу быть удов­летворен, но всегда до какого-то предела. В семье, в психологии, в магии. И когда я этот опыт получил, я все равно не удовлетворяюсь полностью. Тогда я становлюсь мистиком. Я хочу того, что меня полностью удовлетворит. Еще один момент. Чем мистик отличается от первых трех типов людей? Первые три типа: социальный человек, психолог, маг — они хотят жить. Есть Я. Я хочу жить хорошо. Даже маг тоже хочет жить хорошо. Но он использует для этого еще и магию. Я есть. Я себя люб­лю. Я хочу знать законы вселенной, чтобы для себя любимого создать хорошую вселенную, хорошие отношения, хороший мир и т.д. Не исключено, что маг захочет помогать другим людям, отказываясь эксплуатировать людей более низкого уровня сознания. Жить за счет других — это самый примитивный, варварский способ обычного социального человека.

Мистик это уникальный вариант. Мистик хочет умереть. Жить он не хочет. Первые три человека — работают на выживание. Они хотят выжить, хотят жить. Мистик жить не хочет. Он хочет умереть. Не как тело. Телу умереть просто. Сотни людей ежедневно кончают жизнь самоубийством. Он не хочет жить как обособленное существо. Он не хочет чувствовать, что Я существую как какая-то обособленность от жизни. Он не хочет быть даже душой. У него может не быть никаких проблем, которые мы имеем, находясь в физическом теле, но он го­ворит, что я не хочу быть даже душой. Он хочет умереть как персональность. Это его жела­ние. Это часть тоски по Богу. Тоска по Богу — это желание перестать существовать как обо­собленная форма жизни. И такое желание не шутка. И это переживание не шуточное, когда вы подходите к ситуации, когда понимаете, что вы можете исчезнуть навсегда. Не то, что перевоплотиться, а навсегда исчезнуть как ВЫ. Многие люди испытывают от этого безумный страх. Мистик это человек, который дал согласие и не только согласие, но и жаждет пере­стать быть. И в тоже время он понимает, что не может умереть сам. На это божья воля.

Поэтому другая милость — это переход от мистика к просветленному, к Будде.

В мире существуют три милости.

Первая милость, это когда социальный человек вдруг начинает вгрызаться в психологию. Это тоже милость. Убедить чем-то социального человека в том, что он может меняться, прак­тически невозможно. Первая милость это когда человек социальный становится психологом.

Вторая милость — это то, что маг становится мистиком.

Третья милость — мистик становится Буддой.

Это три милости, которые Богом даются человеку. Остальное — это ваша работа. То есть, человек 1, 2, 3 — это еще ваша работа. Далее мы поговорим подробно о магии и о мистике. Хотя ваша ближайшая перспектива — магия.

Искатель: Можно ли стать мистиком, занимаясь йогой?

Сумиран: Если человек имел действительно хорошего учителя йоги и серьезно занимался йогой, то он может стать мистиком. В своем мировосприятии настоящая йога подразумевает глубокое знание психологии. С чего начинается йога? Это чистка тела. Затем человека обу­чают «Яма — Нияма», что можно, что нельзя. Это психология. Как с людьми общаться, т.е. взять йогу Патанджали, там первые несколько ступеней чистая психология ... это изменение себя в том диапазоне реальности, в котором живут обычные люди.

И.: Что значит свидетельствование в практике дза-дзен?

С: То, что мы называем свидетельствованием, в контексте работы на данном семинаре близко к магии. Вы формируете в себе свидетеля, раскрывая осознавание более тонких энергетичес­ких центров без отождествления с ними. А мистика в моей интерпретации по этой схеме — это жажда. Ты можешь мыть посуду, за детьми ухаживать, но ты в этой жажде живешь. Мистика—  это не техника. Это не группа. Это как когда ты влюбилась, ходишь влюбленная все время. Если он рядом — ты счастлива, если нет — то несчастна. Неважно чем ты занимаешься. Ты всегда помнишь об этом человеке. Вот это мистика. Почему может быть очень ценным контакт с мистиком? Мистик, он в тебя может кинуть зерно влюбленности в Бога. То есть, если чело­век сам влюблен — это магнитично. Рядом с этим человеком ты можешь получить инициацию. Магии можно научить, а мистике научить нельзя. Мистикой можно заразить. Это не обучение. Если вы сидите рядом с Мастером — вы заразитесь. Если вы предрасположены, если у вас слабый социальный иммунитет, то вы, может быть, заразитесь. То есть, вы станете влюблен­ным в Бога, внутри вы влюбитесь, затоскуете. В этом качестве человек имеет определенный шарм. Если такого человека нет в вашей жизни, практически сами вы влюбиться можете Грей-сом, Божьей милостью. Вообще есть три возможности влюбиться, стать мистиком. Это встреча с мистиком, Грейс Бога и третья возможность, если вы в прошлой жизни уже были мистиком, но жизнь настолько сложная система, что даже мистики забывают, что в прошлой жизни они были мистиками. То есть, то, чем вы занимались, может быть забыто. Но в какой-то момент, если вы этим много занимались, честно трудились, душа пробуждается в теле. Изнутри вы будете чувствовать, что я этого хочу. Это не Грейс. Грейс — это когда первый раз, а это как бы вос­поминание. Вы занимались — вы вспомнили. Поэтому я хочу, чтобы вы в этой жизни больше, интенсивней занимались, глубже шли. В следующем рождении вы это вспомните, вы захотите этим заниматься. Неважно, где вы родились, в каком социуме, на какой планете. Как бы вас ни зомбировали — вы все равно рано или поздно заинтересуетесь, что есть магия, что мистика. Если в этой жизни создать сильную внутреннюю тенденцию, то она сможет перенестись в сле­дующее воплощение и будет эффективно сопротивляться той среде, в которой вы родитесь. Если вы создали эту устойчивую тенденцию, то есть шанс, что вы не будете зависимы от того, где вы родились. Вы все равно этим будете интересоваться. И мистиком можно стать, исходя из прошлых жизней, прошлого поиска.

И.: В чем разница между наблюдением и свидетельствованием?

С: Наблюдение — это процесс между мной и объектом наблюдения. То есть, наблюдать

—  это тонкая энергия в теле. Это некоторая структура, которую ты в себе формируешь. И потом ты из этой структуры смотришь на другие явления, ощущения, мысли, образы. То есть, наблюдение это еще дуальность, часть эго, часть отделенности. Чувствуешь себя отделенным.

А свидетельствование — это когда ты свидетельствуешь свое бытие. Тут нет двойственно­сти. То есть, ты свидетельствуешь то, что ты существуешь. Ты это знаешь.

Это состояние «Я есть». Сат-чит-ананда. Свидетель в этом контексте, это то, что знает, что я существую, но не как объект наблюдения. А наблюдатель в этом контексте, это душа. Это некоторое энергетическое формирование, которое чувствует себя обособленно. И оно наблюдает.

Вот в этом разница. То есть, наблюдатель — это еще часть феноменального мира. А свиде­тель — это мир вне формы. Фактически свидетельствование — это квантовый переход. Это не постепенный переход. Единственно, что можно сделать, это сделать из себя хорошего наблю­дателя. А переход из наблюдателя, из души в общую душу происходит Грейсом. Сразу. Ты сначала формируешь наблюдателя, он становится все больше, сильнее. Потом он становится максимально сильным. Целостным. Потом его выбивают одним ударом. Реорганизация проис­ходит в момент. Это не постепенный процесс. Наблюдатель это постепенный процесс, все бо­лее и более не отождествленным становишься. Все менее и менее связанным с какими-то аспек тами. Затем ты стал кристаллизован, ты стал идеальным наблюдателем. И ты потом его не разрушаешь, ты не можешь разрушить. Он высшее, что можно сделать. Кто его будет разру­шать. Его может только Бог разрушить. Он его и разрушает, только не по частям, а сразу.

И.: Во время практики я часто вовлекаюсь в мысли и эмоции.

С: Ты сразу не можешь быть идеальным наблюдателем. Вначале ты будешь на 10% наблю­дателем, на 90% — отождествляться. Потом на 20% наблюдателем, а на 80% — отождествлять­ся и т. д. Ты будешь шесть дней в неделю обычным человеком, а один день будешь вспоми­нать, что есть Бог. Вот такой процесс. Потом это будет возрастать по времени и по качеству. Акцент существует и он постепенно меняется. И качественно и количественно. Это часть про­цесса. Это нормально. Главное из этого не делать чувства вины. Человек из всего пытается сделать чувство вины. Подумаешь шесть дней в неделю. Хотя бы один день наблюдайте.

И.: Возможно ли достичь постоянства и стабильности в жизни?

С: В жизни нет стабильности. Очень важно принять факт, что стабильности не бывает... Небольшая бывает. Как раз психология и магия помогают найти эту небольшую стабильность, т.е. ты начинаешь понимать жизнь. Основные законы жизни. Не только духовные, но и эконо­мические, денежные. Глубже начинаешь понимать, и ты получаешь большую стабильность. Учиться, учиться. Учиться не только теории, но и практике. Жизнь дана, чтобы научиться. Я говорю, что невозможна полная стабильность. Но большая стабильность возможна. И ты мо­жешь ей научиться. Смотри, учись, наблюдай, изучай закономерности и применяй потом в жизни.

И.: Откуда берутся прошлые жизни?

С: А откуда берутся твои прошлые дни? Ты полагаешь из прошлого. Ты родилась, тебе было 5 лет, б лет. Откуда это бралось? Вот и жизни оттуда берутся. А как они привязывают­ся к конкретному телу? А как ты привязываешь себя в б лет к этому телу? Ты была совсем другим человеком тогда. Как ты смогла привязать? Ты привязываешь себя в б лет к себе в настоящем с помощью идеи. Так же ты привязываешь прошлые жизни. Просто идеей. Если у тебя не будет идеи, что у тебя были прошлые жизни, их у тебя не будет. Ты играешь в идею, что тебе было 6 лет. То, что ты сейчас считаешь себя тем, кем ты считаешь — это тоже идея. Только с помощью идеи бесконечное блаженное Сознание может умудриться считать себя ограниченным, жалким, ничтожным индивидуумом.

Не только твой образ себя шестилетней — идея, но и ты сейчас тоже только идея. Как говорит ОШО: «Я вижу Бога, который почему-то несет сумасшедшую идею «Я человек» и пытается от этого излечиться». Если отбросить все идеи, то больше ничем заниматься не надо. Просто отбросить идею «Я есть это».

Сегодня поговорим о человеке № 3, о маге и о человеке № 4 мистике

Мне часто задают вопрос о воле и отсутствии усилий. Часто у людей это не интегрирует­ся. Часть литературы, часть учителей говорят о том, что нужны очень серьезные волевые усилия для изменения. А часть учителей говорят, что усилия могут только препятствовать. На самом деле, здесь нет противоречия, потому что эти информационные послания обращены к раз­ным людям, это просто наставления к разным категориям людей. То, что касается воли, во-левого фактора в работе над собой, начинается в достаточно явном виде как раз в магичес­ком коридоре жизни.

Чтобы войти в другое измерение жизни, в другой диапазон жизни, в другое мироощуще­ние, необходимо пройти определенную перестройку тела, психики, определенные ломки. Необходимо прикладывать конкретные усилия, целевые усилия. Например, если я хочу сде­лать себе растяжку, я каждый день иду через боль. Если я тянусь настолько, насколько мне приято, я не растянусь. Это называется разминка, а не тренировка. А во время растяжки что происходит? Рвутся мышечные волокна и более того, если я не растянусь на следующий день, -то эти волокна опять срастаются. То есть, я должен тянуться каждый день. Тогда каждый день я рву эти волокна все больше и больше. И они не успевают срастаться, происходит ра­стяжка. А потом я подхожу к какому-то пределу и чувствую, что достаточно растяжки, и тянусь только на этом уровне. И волокна срастаются уже в новом положении. В этой ситуации су­ществует два необходимых фактора:

1.  Первый — я иду через боль, делая усилия, потому что тело само тянуться не будет. Я должен его заставлять. Потому что ни одно тело, если дать ему возможность просто быть само по себе, не будет себя насиловать. Из животных никто не занимается физкультурой, туризмом. Только во время опасности, если надо бегать на спринтерские дистанции — они бегают. Никто из них не тренируется специально. Волевой фактор это свойство именно чело­веческой психики. Человек хочет достигнуть какого-то результата, большего, чем в нем изна­чально природой заложено. Если он тихо плывет по течению — он имеет определенные каче­ства. А он хочет большего. Только у человека могут быть идеи. Волевой фактор начинается с идеи, с осознания, что я могу быть чем-то большим, чем я сейчас являюсь. Я хочу лучше танцевать, лучше играть в шахматы, глубже переживать мир. Я знаю, что это возможно, т.е. у меня есть разум. У животного разума нет. И первое, что необходимо — это знания. Затем усилия. Я заставляю себя, я действительно заставляю. Чтобы выйти в новый диапазон нуж­но заставлять. И никуда здесь не деться.

2.  Второе — это постоянство. И постоянство само по себе это тоже волевой фактор. По­тому что не каждый день мне может быть хотеться тянуться. Мне хочется отдохнуть, схо­дить на дискотеку, поспать. Но если я профессиональный спортсмен... Когда я встаю утром, тело говорит — я спать хочу, психика говорит — мне это не нравится, надоело. Но есть ка­кая-то часть меня, которая говорит мне — это надо. И я делаю, я заставляю свои системы. Через это я получаю новые возможности в жизни. И в магии это определяющие принципы. Потому что магия — это рост за пределы себя. Рост за пределы себя всегда не прост, это не может произойти играючи. Вы можете заниматься более-менее легко психологией, потому что психология — это изменение в той реальности, которая уже есть. То есть, она есть, вы в ней живете и вы просто ее переструктурируете. Здесь нет больших сложностей. Если брать ана­логию с садовым участком, вы можете быть на садовом участке и на это денег много не нуж­но. Вообще денег не нужно. Потому что это ваш садовый участок. Никаких усилий. Он ваш. Вы выбираете — работать на нем или не работать. А в магии вы выезжаете за пределы садо­вого участка. Вы хотите посмотреть Гималаи, океан, это уже усилия. Вам надо деньги зара­ботать, маршрут составить, определенным образом собраться. Вы не можете просто попасть на океан. Необходимо целевое усилие, чтобы доехать до океана, а в садовом участке особых усилий не требуется. В магии то же самое. Если вы хотите определенного опыта, другого опыта, то вы должны иметь волю. Воля — это то, что дает вам кристаллизацию. Вы внутри себя формируете некоторый центр, более высокоразумный, чем тело, эмоции, ум, и т. д., который говорит, что Я хозяин. Т.е. маг — он хозяин жизни. Я сказал, Я сделаю. И он сделает. Ондал обещание. Он его выполнит. Не так, как человек социума. Дал обещание из одного цен­тра, а завтра у него поменялось настроение, ситуация. Он даже сам себе не может давать обещание, потому что у него постоянно меняются центры управления его жизнью. Он дал обещание из эмоционального центра, а потом перешел в интеллектуальный. И все это хао­тично — он не может это контролировать. Его жизнь является хаосом, он не может ничего обещать. Об этом говорил Гурджиев. Маг может. С магом вы можете иметь дело, он надеж­ный человек. Он сказал, он сделает.

Поэтому на переходе между психологом и магом как раз стоит этот ключ — волевой фактор.

Далее, для чего нужна определенная собранность на этом этапе. Потому, что вы попада­ете в миры, в энергии, с которыми вы никогда не встречались, которые вы не знаете, кото­рые функционируют по неизвестным вам законам. Это требует колоссальной центрированости — иначе вы будете разрушены. Некоторые люди, кто форсированно входит какими-то техниками в магию, попадают в сумасшедшие дома. Потому что энергия пошла, а тело, пси­хика, ум — оказались не готовы. Человек просто становится неадекватен. Поэтому вход — это подготовка. Мы готовим и кристаллизуем себя. Меняется также и диапазон интенсивно­сти. Например страх: наше тело имеет буферы, щиты, мы не соприкасаемся с энергией стра­ха глубоко. Если вы в астральном теле, то страх переживается сильнее. Это гораздо большая энергия — это ужас. Все увеличивается на несколько порядков. И если вы не готовы к это­му, то вам будет очень тяжело.

Следующий момент. Что такое волевой фактор? Это когда в доме появляется хозяин. Вы показываете вашим системам — телу, двигательному центру, сексуальному центру, эмоцио­нальному — в доме есть хозяин; не позволяя им бесконтрольно вмешиваться в вашу жизнь. Они могут как слуги работать, им предлагается сотрудничество. И есть тот, кто это говорит и за его словами есть вес. Он сказал — и эти системы чувствуют, что да, это так. Но есть период борьбы, когда система проверяет, действительно вы тот, за кого себя выдаете? Дей­ствительно ли вы можете контролировать ситуацию? И это очень похоже на содержание боль­шой собаки. В 5 месяцев собака биологически взрослеет. Особенно самцы. И они инстинк­тивно начинают проверять, кто в доме вожак. Семья — это стая. Собака должна понять, какую иерархию она в стае занимает. Она начинает проверять. Она начинает не слушаться, дер­гаться, начинает огрызаться. Это исследование границ. Если в этом возрасте собаке показать силу, что хозяин — это я, то через какое-то время она понимает, кто хозяин, кто вожак. Через какое-то время, она становится послушной. Но есть период дрессировки, когда должен быть применен силовой фактор, чтобы собака почувствовала силу. Потом ее можно, если она про­шла этот период дрессировки, доверить даже ребенку. Но это после. Также можно привести пример с лошадью, сначала ее объезжают профессионалы и только после этого на ней может кататься дилетант.

Аналогично, когда мы входим в область магии, системы начинают нас проверять. Куда ты дергаешься? В том числе и социальная система, люди. Социум сразу пытается ставить нас на место. И здесь нужна немалая смелость. Потому что социум говорит — или ты с нами или ты никто, ты будешь лишен всех благ. Если вы не чувствуете за собой силу, если вы сомне­ваетесь, вы отвечаете — я с вами.

И то же самое начинают делать внутренние системы. Они говорят — куда ты дергаешь­ся? Они тоже контролируют вашу энергию. Вы думаете, что контролируете вы. На самом деле, системы уже распределили вашу энергию и делиться ей они не очень хотят. А чтобы путешествовать, войти в мир магии, вам нужна энергия. А где вы ее будете брать, если сис­темы ее не хотят отдавать. Вам приходится выдерживать битву. Причем достаточно жесто-кую. Через это вы как раз кристаллизуетесь. Через это вы наращиваете волевой фактор. Поэтому, если человек маг — у него сильная воля, иначе он бы не смог стать магом, иначе он бы не прошел. Я, когда практикой дза-дзен занимался, мы сидели очень подолгу, иногда ночами. Не спишь несколько ночей, сидишь, и все бунтует. Тебя тошнит, у тебя голова кру­жится, тебе плохо. Но ты это проходишь. Ты системам показываешь — ты решил это сделать, и ты сделаешь, как бы плохо от этого не было. ОШО говорил, что если вы решили в дза-дзен не спать, вы должны это выполнить. Если вы психологически сломаетесь, то в этой жизни вряд ли соберетесь. А спать очень хочется на самом деле. Ранее вы этих групп коснулись, это вам кое-что дало, это частично кристаллизовало вас. Хотя я в более жестких режи­мах все это делал. Гораздо более жестких. В таких, в которые я вас брать просто не стал бы. Должно быть внутреннее согласие человека. Через это вы становитесь целостными.

Мистики выглядят очень расслабленными. Почему? Они объездили свою лошадь. Они очень естественны. Но мы просто не видели тот период, когда они объезжали свою лошадь, когда боролись с собакой. А теперь мистику делать ничего не надо. Он расслаблен. Он про­шел путь магии. Он себя кристаллизовал. Он системы выстроил так, что, когда он расслаб­ляется, системы не дергаются. Если я приучил собаку ходить рядом, то потом мне не нужно ходить с ней каждый день с напряженными руками, я иду очень релаксированно. То есть, я сделал работу, теперь пожинаю плоды. Если эта работа не сделана, то я всю жизнь буду ходить с собакой, которая то туда дернет, то сюда. Собака впереди, а за ней хозяйка.

Мистик сделал эту работу. Причем, может быть, не в этой жизни. У него системы уже знают, что лучше не дергаться, потому что дергаться некуда. Хозяин присутствует. Они это чувствуют. Человек внешне выглядит совершенно расслабленным. И в то же время его жизнь не становится хаосом. Мы видим, что жизнь этих людей гармонична, светла и не насильственна. Они могут себе позволить не контролировать ситуацию. Мистик не контролирует ситуацию. Он как раз отказывается от воли. Но когда он отказывается? Когда все системы уже дисцип­линированы. Другими словами, можно сказать, что у него нет разрушительных вассан. Он выжег у себя все негативные тенденции. Тогда он говорит: «Я буду делать все, что я хочу. Если у меня пошла энергия я буду ее реализовывать, я полностью снимаю контроль. У меня нет никакой воли, желания. Я просто плыву но течению». Но перед этим он проделал очень большую работу. Он очистился. Он чист. У него нет разрушительных тенденций. Он не раз­рушает себя, он не разрушает других. Он просто не захочет этого делать. Он это знает. Он это проверил. Тогда возникает путь мистика. Тогда он просто ждет. Ждет Бога. Ему некуда двигаться. Он просто наблюдает, как вырабатываются его кармические тенденции, но он ви­дит, что они не разрушительны. И потому он не беспокоится. Поэтому, когда люди спраши­вают, нужно ли прикладывать волю или нет, однозначно ответить нельзя. Ответить можно конкретному человеку. Если человек на уровне социальном или психологии, ему нужна воля и еще какая. И это хорошо. Это благо для него. Он научится быть хозяином своей жизни. Но если человек уже прошел этот объем и он хочет Бога? У него есть идея, что Бога можно завоевать. Путь воина. Он воин. У мага может возникнуть идея, что Бога тоже можно заво­евать: у меня есть сила, есть энергия — я просто пойду и возьму его в плен. Вот такому че­ловеку, если встречается мистик, Будда, он говорит — ты ошибаешься, ты неправ. Все фено­менальное можно взять, если ты умеешь и знаешь как. Но Бога взять нельзя. Бог может сам прийти к тебе, поэтому расслабься. На мой взгляд, Кришнамурти полезен только магам. Магам, которые уже на грани. Которые уже отработали все, что можно было отработать, и они про­сто еще до конца не понимают разницу между феноменальным миром и Богом. Они еще не поняли, что нельзя логическим путем двигаться к Богу. И он это говорит. Конечно, среди его аудитории были такие люди. Может быть единицы. И он им здорово помог. Он и мне помог. Я уже к тому времени много работал. Когда я познакомился с книгами Кришнамурти, Нисаргадатты Махараджа, Пунджея, у меня был такой шок, такое освобождение. Когда я шел, я просто хохотал. Боже мой, чем я занимался. Но я не зря занимался — через это я смог много отпустить в жизни. Отпуская жизнь, я не вернулся в социальную среду. Я не стал человеком толпы. А если эти книги попадаются людям социальной среды, они говорят — мы и так жизнь отпустили. Уже давно. Даже не начинали ее напрягать. Что там говорит Кришнамурти — у меня нет методов. У меня тоже нет методов. Мне хочется выпить — я выпил. Хочется дать в морду — я дал. То есть, иногда эти книги опасны для обывателя. Раньше обыватель не имел доступа к этой информации. Но вам надо самим понимать, какие книги для чего написаны и для кого.

Надо четко понимать — кто вы. Человек №1, человек №2, человек №3, человек №4. Где вы вообще находитесь. Потому что, в зависимости от этого, информация и методы, какими вы пользуетесь, диаметрально противоположными могут быть.

Еще раз повторю: нельзя перескочить через ступеньку. Нельзя быть обывателем и стать мистиком. Этого не бывает — на мой взгляд. Нельзя быть психологом и стать мистиком. Обыватель, психолог, маг, мистик. Может быть, вы чем-то занимались в прошлой жизни. Но это вы должны проверить.

Первая проверка: допустим, вы расслабляетесь. Вы ничего не делаете. Ни техник, ниче­го. Смотрите, что происходит с вашей жизнью. Улучшается она или ухудшается, если пус­тить на самотек? Разрушаете вы других людей или нет, остались ли у вас эти тенденции? Если остались, то вам надо вернуться к магии. Сказать той разрушительной системе — нет, я с тобой буду разбираться. Волевыми усилиями я тебя отработаю. Не вытесню из сознания в подсознание, а уничтожу, выжгу. И тогда вы выжигаете эту систему, потом еще одну, и еще одну. Потом вы смотрите — их больше нет. Чисто. Тогда вы опять пробуете уйти в ми­стику: «Трава растет сама по себе. Я ничего не делаю». И смотрите. Но впоследствии вы даже смотреть не должны будете. Для того, чтобы перейти от мистики к Будде, к Богу, вам надо будет полностью отпустить контроль внимания. Вы даже не должны будете на себя смотреть с контролем — а что там у меня осталось? То есть, это переход, когда вы перестаете контро­лировать не только усилиями, а даже вниманием. Вы не знаете, как вы живете, потому что вас нет. Вы исчезли. Тело живет само по себе. Как машина. Но это настолько совершенная машина, как тело Будды, Иисуса, ОШО. Хотя там никого нет, чтобы управлять этой маши­ной, но она была настолько отстроена предыдущими жизнями, усилиями, что мы видим, сколь­ко там любви, энергии.

Более того, нельзя войти в магию, не пройдя психологии. Сейчас большой духовный рынок, а человеком социума легко манипулировать. Есть много предложений обучить целительству, магии, и всего за две недели. Это игра на жадности человеческой. Они хотят быстро, бес­платно. И сразу появляется много людей, которые, якобы, предоставляют такие возможнос­ти. Россия очень сложная страна для передачи опыта и знаний. В России нет традиции уче­ничества. На востоке достаточно учителю сказать — прыгай и ученик прыгает. Не думая за­чем, почему, а что мне за это будет. Он просто доверяется и дальше не стоит вопрос о его мнении. Он сдается. А в России ты говоришь человеку, прочитай хотя бы эту книгу, через год приезжаешь и спрашиваешь — прочитал? А в ответ — да нет, у меня дела. Поэтому иногда бывает, что ведущий знает и предлагает, а люди просто игнорируют. Они считают, что они умнее или нет необходимости. На самом деле, какие-то школы создавать в России более-ме­нее серьезные — это колоссально трудно. Я знаю людей, которые достойны быть учителямив магических школах, но они не могут создать эти школы на протяжении многих лет. В Рос­сии большая редкость, чтобы человек постоянно ходил, занимался, чтобы он делал все то, что ему говорят. Не только тогда, когда он приходит на занятия, но еще и дома. А магия подразумевает занятия каждый день, без выходных по 3-4 часа. Плюс различные месячные интенсивы. На Востоке это очень просто. Ты в традиции. Тебе не надо создавать школу. Она , создана веками. К тебе просто приходят люди. Ты работаешь уже в готовом помещении, есть монастыри. Тебе ничего искать не надо. Ты просто работаешь. Если ты знаешь — тебе надо просто работать. Есть люди, есть деньги, есть помещения. Ты просто работаешь. В России ^!все идет методом «тыка». Потому что у нас нет традиции. Нет эзотерического христианства. Таким образом, каждый человек, если хочет передать свой опыт, буквально начинает с нуля. Экспериментирует, пробует. В этом сложность. Тебе некуда обратиться. Ты должен сам экс­периментировать с группой. А что получится, неизвестно.

Почему я частично перешел на адвайту? Я тоже долгое время пытался сделать магичес­кую школу. Я увидел, что это невозможно. Это моя точка зрения. Все равно нет реферерен-тной группы. У всех работа, семья. Я не могу передать глубоко магические вещи. Мне нуж­ны время и люди. А их нет. А адвайта — это другое. Адвайта не требует постоянства. В ад-вайте не нужна система. Мы можем встречаться периодически. Хорошо проводить время. Это вас будет расслаблять. А в магии, в магических школах такое не пройдет. Вы должны пахать и пахать по определенной программе, которую я для вас сделаю.

Как правило, на моих группах люди, которые не первую жизнь ищут. Это не компли­мент, это констатация факта. Поэтому часть внутренних аспектов психики у вас уже нарабо­тана. Я могу это видеть. Иначе у меня адвайта просто не возникла бы. Я бы был неадеква­тен. У вас есть некоторая база. Вы, может быть, и не реализуетесь от моих слов, но вода камень точит. У вас есть наработки, достаточные для того, чтобы начать создавать в себе мироощущение мистика. Вы его не возьмете на сто процентов сразу, но исподволь, испод­воль. Когда ко мне приходят учиться социальные люди, я им адвайту не говорю. Кому гово­рить? Кто сидит передо мной? Что я им скажу? Это можно сказать только людям, которые в этой жизни уже делали какие-то усилия. Вы их делали. Я это знаю. Вы занимались система­тически той или иной традицией. Может быть, вы не стали магами высшего пилотажа, но это не важно. Уже есть задел. Хотя он может быть небольшой. Так что, когда я говорю адвайту, у вас это не щелкает, но поскрипывает. Шестерни начинают смазываться. Это если говорить о прошлом. Если говорить о будущем, то есть такое понятие как закладка семени. Та инфор­мация, которая здесь звучит, тот опыт, то мироощущение, которое вы чувствуете в атмосфе­ре, во мне — оставляет некоторое зерно в вас. И зерно ждет сезона. И когда, может через несколько жизней, вы пройдете путь магии до конца, это зерно даст свои плоды. Может быть, вам не потребуется внешний учитель, чтобы сказать: «Отбрось магию, есть такие вещи — как адвайта». Иначе, если этого зерна нет, вы будете ждать человека, который вам скажет об этом. Самому это очень трудно понять. Но если зерно заложено в вашем сознании, то когда все ваши системы готовы, оно начнет давать ростки. Адвайта начинается спонтанно. Вы инту­итивно начинаете чувствовать то, что было заложено многие жизни назад каким-то человеком.

Как правило, на моих группах нет людей, которые ничем никогда не занимались. Нет ни в Воронеже, нет ни здесь в Санкт-Петербурге. Хотя все приглашаются. Редко появляется человек, который просто пришел с улицы. Обычно такие люди уже занимались в прошлых жизнях. И они интуитивно начинают схватывать многие вещи сразу. Есть какая-то мистерия в этом. И я этой мистерии доверяю. Если это говорится, значит, это нужно. И не наше дело об этом судить. Есть импульс...

Динамика выхода сознания за пределы окусловленности
феноменальными системами в многомерной вселенной

Сумиран: Я хочу еще раз пройти по процедуре выхода сознания за пределы обусловленности в разных системах.

Человек состоит из 7 тел. В нашей терминологии мы называем:

1.  Физическое плюс эфирное тело, они составляют одно целое, их не разделяют обычно, т.е. эфирное тело — это биоэнергия.

2.  Астральное тело, которое связано с эмоциональными процессами.

3.  Мышление — ментальное тело.

4.  Причинно-следственное тело.

5.  Атмическое тело, душа.

6.  Космическое тело, или Творец.

7.  Нирваническое тело.

Первые шесть тел существуют как некоторые энергии. Независимо от того, осознаем мы в себе эти энергии или нет, они существуют. Причем они существуют и у обычного человека

—  и в этом процесс достаточно уникален, — что и обычный человек, и просветленный имеют все эти 7 составляющих. Т.е. разницы на уровне строения этой матрешки нет. Разница есть в том, в чем сознание себя находит, в чем мы себя находим как себя.

В животном мире обычно животные находят себя в теле физическом, т.е. они живут ин­стинктами. Ошо приводит пример с животными, он говорит: вы видели, какие животные грустные, когда они сексом занимаются. Почему они грустят? Потому что у них нет вариан­тов. Для них секс — это вынужденное явление, потому что он заложен биологически, и ког­да приходит определенный период или определенная ситуация — они вынуждены спариваться, т.е. природа как бы загоняет животных в отношения. Он, конечно, немного утрирует, но тем не менее, он говорит, что это не их выбор, это то, что они вынуждены делать и поэтому они такие грустные. Есть доля правды в этом, т.е. животные находятся в биологической программе и частично сознание, находясь в этой биологической программе, осознает, что оно связано программой. Период течки начался, значит, они занимаются сексом, вариантов нет. Т.е. со­знание находится в жесткой определенности, связанное биологической структурой тела.

Человек, если он переходит на другой уровень, начинает жить еще и эмоциями. Помимо биологического влечения появляется некоторая эмоциональная окрашенность, т.е. нравится — не нравится и т.д., и вопрос управления ситуацией может быть передан в эту систему. Тогда тело становится как бы внешним объектом, в поведении становится меньше однозначности, т.е. стимул — реакция на уровне физического тела не столь очевидны. Для того, чтобы не было прямой зависимости между стимулом и реакцией, необходимо выйти в соседнюю систе­му, в следующую систему. Иначе, если я в этой системе нахожусь, то жизнь этой системы есть моя жизнь, вариантов нет. Здесь есть интересный факт: более тонкие системы тоже на меня влияют исподволь, но я их вообще не осознаю, я осознаю только влияние той системы, в которой я себя нахожу и того, что является внешним по отношению к ней. Находя себя в физическом теле, перед собой я вижу только внешний мир, а весь внутренний мир, иерархию тел, я не осознаю, т.е. она для меня как черный ящик. Есть внешний мир и есть то, в чем я себя нахожу, другое для меня продолжает оставаться подсознанием, не осознается. Оттуда идут какие-то сигналы, стимулы к действию, но я их не понимаю. Я просто понимаю, что хочу это сделать, но откуда это пришло, почему я хочу — это не осознается. Есть просто некоторое требование — я это хочу, это проявляется как желание, потребность, может быть идея, еще что-то, но я не вижу механизм, почему это появилось. Я это называю собой, и это делаю, хотя сигналы могут быть из разных структур. Надо понять: если я осознал какую-то систему как не себя, а как то, что я могу на­блюдать, то сигналы из этой системы могут осмысляться. Допустим, началась биологическая реакция — я ее могу осмыслить, рассмотреть эту команду: а надо ли мне ее выполнять, есть ли другие какие-то составляющие ситуации, помимо биологической программы. Если я выхожу, скажем, в мышление, то я начинаю видеть уже эмоциональную жизнь как то, что находится передо мной и что поддается некоторому критическому анализу. Эмоции, которые во мне воз­никают, уже не управляют мной однозначно. Например, я обиделся, но при этом могу помнить, что обида — это мой блок или моя обусловленность, или моя психологическая травма, т.е. я это осознаю. Таким образом, хотя психологические реакции продолжаются, я их могу коррек­тировать, они уже не управляют напрямую моим поведением.

Для людей, которые находят себя в эмоциональном теле, эмоции являются основным определяющим фактором в поведении. Их жизнь двигается в эмоциональном ключе. И они не могут выйти за пределы эмоциональных реакций. Т.е человек пытается изменить свою жизнь, но пока он полностью отождествлен с астральным телом, его жизнь все равно управляется эмоциональной сферой, плюс сферой подсознания. В этом ключе — невозможно изменить жизнь, не выйдя за пределы системы, т.е. не разотождествившись с ней. Иначе мы все равно остаемся заложниками тех реакций, которые в системе находятся. Как животные являются заложниками своих биологических реакций. Если вы понаблюдаете в зоопарке, как ведут себя животные — вы увидите, что чем более простой вид, тем более однотипные у него реакции. На определенный стимул идет определенная реакция. У более сложных видов реакция мо­жет чуть-чуть варьироваться. Но и здесь видны очень жесткие формы поведения. Чем ближе по эволюционному ряду к простейшим — тем более жесткая форма поведения, никуда не дернуться. Как бы животные не пытались изменить свой образ жизни, а все они пытаются выживать, жить лучше — это естественно, но они всегда находятся в рамках биологической программы того вида, к которому принадлежат. Т.е. все их попытки жить более хорошо, а все хотят жить лучше, пресекаются определенными биологическими паттернами поведения, внутри которых находятся животные.

Ментальная программа — это та информация, которая получена в этой жизни. Мы полу­чили какие-то знания и опыт в этой жизни, они направляют наши реакции, это тот коридор, в котором мы живем. Это блок информации, на который мы ориентируемся, когда отклика­емся на вызов внешней среды. И если мы не осознаем ничего, кроме этого блока информа­ции, то большинство наших реакций будут исходить только из этого блока. Мы не можем его критически осмыслить, т.е. мы не можем подойти критически к той информации, к тому опыту, который у нас в жизни накоплен, если мы находимся внутри этого блока информации. Когда человек осознает гораздо большим объемом информации, чем опыт этой жизни — это уже шаг мистический.

В какой-то момент вы можете почувствовать, что вся эта жизненная эпопея — это всего лишь малая часть вас. С этого момента, в принятии любых решений, вы можете критически осмысливать весь опыт этой жизни. Вы можете увидеть и понять свою обусловленность куль­турой страны, где вы родились, воспитанием, религией. Допустим, вы находитесь в причин­но-следственном теле, но вы его еще не осознаете, потому что осознать тело можно только из более высокого тела, т.е. посмотреть на него. Чтобы увидеть обусловленность себя в этой жизни, надо подняться в причинно-следственное тело, т.е. находиться уже в большем объеме, чем объем этой жизни. Тогда информация той жизни, в которой мы живем сейчас, становится осмысляемой, критически осмысляемой, и она уже не является прямым указанием к действию. Т.е. вы получаете какой-то сигнал, что надо сделать, но вы смотрите, а с какой стати я это буду делать. Т.е. у вас есть уже некоторое критическое отношение. Но это возможно, только если вы знаете себя как нечто большее, чем то, что в этой жизни вы получили: тело, эмоции, информацию, опыт.

Выйти за пределы обусловленности данной системы невозможно без реального перехода в более высокую систему. Пока мы находимся в определенной системе, мы в пределах ее обусловленности, и все разговоры о том, что я вышел куда-то — бессмысленны. Обязательно надо знать себя как нечто большее, чем то, за пределы чего вы выходите, не как теорию, а как переживание. В этом плане, что такое эволюция? Животные, особенно более примитив­ные животные, знают себя только как тело. Потом более сложно организованные животные, собака, например — она знает себя также как эмоциональную сферу. Скажем, своего хозяи­на, если она его любит, и он ее за хвост дернет — она не укусит. А чужого человека укусит. Почему? Стимул-то один. Вот если вы возьмете змею — хозяин, не хозяин — даже если вы ее кормите, 20 лет кормили, возьмите кобру за хвост — она вас укусит и все. У нее вариан­тов нет. У нее стимул-реакция. Нет эмоциональности по отношению к вам. Бывают, конечно, на тонком плане отношения со змеями, но это скорее исключение, чем правило. Даже львы... Ситуация была в Прибалтике: лев жил в квартире очень долгое время, а потом всю семью загрыз, которая его кормила, выхаживала. Просто кто-то его разозлил случайно, простиму­лировали реакцию и все.

Собака уже частично находит себя в эмоциях. Когда идет реакция биологическая, вы можете даже ее ударить — она все равно переживает еще определенную эмоциональность по отношению к вам. Эта эмоциональность позволяет ей не быть полностью в рамках биологи­ческой реакции тела. Она еще может какое-то эмоциональное отношение привнести. Т.е. она уже не так явно зависит от реакции тела. У животных, поддающихся дрессировке, работает определенная часть интеллекта, т.е. они еще могут что-то осмыслять: знание команд и т.д. Даже если собака эмоционально не в духе, но хорошо выдрессирована, она будет команды слушать: у нее есть тело, эмоции, плюс некоторая разумность.

Человек, если он хочет выйти за пределы обусловленности, изменить жизнь, должен выйти за пределы той системы, которая сдерживает его сознание в каком-то объеме. Потому что иначе он будет просто меняться в том объеме, который существует, а этот объем имеет свои ограни­чения и проблемные зоны по определению. Поэтому вы должны постепенно начать наблю­дать себя, пока интуитивно, — вы пока не знаете эту зону, потому что вы в ней, вы ее еще не видите, но вы начинаете видеть хорошо зону, которая связана с этой жизнью. Вы начинаете полностью понимать всю обусловленность свого ума и своего тела этой жизнью. Нахождение вашего сознания в причинно-следственном теле, не позволяет вам видеть причинно-следственное тело, это еще ваше подсознательное практически. Но физическое, эмоциональное и менталь­ное тела уже становятся объектами наблюдения. Вы начинаете видеть обусловленность, свя­занную с этой жизнью. Это уже очень неплохо. Потому что многие люди этого не видят. Вы интуитивно чувствуете, может быть, у вас проблески возникают, что вы существо гораздо большего объема, чем тот объем, в котором вы привыкли себя знать: ум, эмоции, тело. Тогда, вы начинаете критически осмыслять все свои реакции, идущие из этой жизни.

Следующий этап. Причинно-следсвенное тело — это архетипическое тело, его Юнг ка­сался частично. Это архетипы. В этом теле не только ваша память, а память поколений, че­ловечества. Здесь запись, как вы были многими мужчинами, многими женщинами. Это не память человека, а память рода — архетипы. Это очень большие энергии, очень большие силы. Они реально влияют на жизнь каждого человека, только мы не знаем, как идет влияние, мы это воспринимаем как какие-то импульсы, сигналы, поведенческие паттерны. То, что идет из этой зоны, имеет большую силу, потому что за этим стоят тысячелетия повторяемости: как вел себя мужчина тысячелетиями, как женщина. Чтобы увидеть механизм причинно-следствен­ного тела, необходимо вытянуть себя в атмическое тело. Это уже шаг глобальный. Если вы действительно себя реально вытянули в атмическое тело, то вы начинаете видеть в себе раз­деление между информационными блоками. Т.е. вы начинаете достаточно четко понимать: какие реакции, блоки, паттерны у вас из этой жизни, какие из прошлых жизней. Возникает чувство разделения, т.е. вы знаете, что откуда пришло. Параллельно вы начинаете постепен­но видеть сами ситуации, в которых вы этот опыт наработали, вы начинаете видеть наиболее значимые для вас куски прошлых жизней, которые определяют ваше поведение и определя­ли вашу жизнь до этого исподволь. Т.е. пока вы были в низших системах, они исподволь на вас влияли. Теперь вы можете посмотреть на это со стороны. Постепенно идет более глубо­кое проникновение, т.е. вы видите какие-то эпизоды прошлых жизней, вы видите те паттер­ны поведения, привычек, реакций, которые вы там получили, и вы видите различие между блоками информации. Это совершенно реальное, не теоретическое, видение. И параллельно, если процесс идет у вас интенсивно, вы начинаете видеть эти блоки в других людях. Т.е. можно посмотреть на человека и понять: его реакция вызвана опытом, связанным с этой жизнью, ( идет из первых трех систем) или она вызвана опытом из прошлых жизней. Это не является предположением, это как очевидный факт: из какого места человек реагирует. Пока люди живут еще как машины. Очень важно начать видеть реакцию как реакцию, т.е. знать, откуда она возникла, почему, где вы ее заработали. Пока вы не видите, все попытки изменения жизни тщетны. Люди сюда приходят, вопросы задают, и у них есть идея, что они что-то поймут, что-то изменят. Но просто информация ничего не дает, потому что реально изменение проис­ходит, когда я выхожу за пределы самой системы. Иначе, если я просто понял, это, на самом деле, будет моя идея, как надо жить, но сам я останусь здесь, вот в этом коридоре реально­сти, и как бы я ни старался, моя жизнь качественно не измениться.

Когда вышел за пределы — уже может быть изменение, потому что я не позволяю этим системам просто управлять моей жизнью автоматически. Это очень интересно наблюдать в людях. Допустим, я вижу, что у человека есть определенный паттерн поведения, неважно, из этой жизни или из прошлой. Но человек, наполняя ее жизнью, считает, что это он. На самом деле, это просто определенная программа. Но идентификация — я есть это — создает ощу-щение, что это не программа, а это моя жизнь, мое решение, и людей невозможно переубе­дить в обратном. Пока сами они это не увидят, они не поверят никогда. Очень сложно пове­рить, что то, что я называю собой, является обычной причинно-следственной реакцией, при­чем заработанной может быть тысячу лет назад. Поэтому, когда мы говорим о свидетельство-вание, то это некоторый показатель, т.е. вы должны начать видеть блоки прошлых жизней, четко видеть свои реакции, связанные с этими блоками и, возможно, видеть ситуации в про­шлых жизнях, где эти блоки были заложены. Тогда вы начинаете получать некоторое осво­бождение от обусловленности причинно-следственным телом. Если вы в этом достигаете со­вершенства, то вы освобождаетесь от дальнейших бессознательных воплощений. Это требует очень устойчивого атмического состояния, потому что архетипические паттерны поведения обладают невероятной силой. Чтобы не подпадать под их влияние, требуется очень высокая степень кристаллизации, потому что за ними стоят действительно тысячелетия одних и тех же повторений, определенные психологические травмы, концептуальная обусловленность. Вы могли в одной религиозной традиции прожить 10-20 жизней и это глубоко обусловило вас. Это очень большие энергии и реально с ними столкнуться без отождествления очень непрос­то. Пока вы ими несетесь — это не ощущается. Например, пока мы движемся с потоком, его сила незаметна, но как только мы пытаемся плыть против течения, мы понимаем, какая там силища. Когда мы пытаемся выйти за пределы течения, мы начинаем сознавать всю силу его инерции. В архетипах мы имеем дело не со своей энергией, а с энергией ума как такового. Причинно-следственное тело — это собирательный ум многих людей: мы жили в разных те­лах, в разных структурах. Есть наш персональный ум (III тело), а здесь ум как таковой (IV тело), это архетипические пространства. В беседах мы пытаемся вытянуть себя из III тела сначала, чтобы распрограммировать себя от блока информации, полученной в этой жизни. Потом через медитацию, через свидетельствование мы вытягиваем себя за блок информации, полученной во всех предыдущих жизнях. Если это происходит, мы выходим за пределы при­чинно-следственных связей. Практически это означает, что вашими реакциями на ситуации жизни перестает являться обусловленность всем вашим предыдущим опытом, включая опыт всех ваших прошлых воплощений. Вы становитесь свободны от кармы, можно сказать.

Какая сложность в этой точке?

Надо менять не поступки, которые мы совершаем, а мироощущение.

Пока мы живем бессознательно, у нас будет определенное поведение, потому что мироо­щущение, связанное с этим образом жизни, всегда будет ориентировать нас. Важно не поме­нять некоторые паттерны поведения, а сменить мироощущение.

Смотрите, допустим, у человека хорошо развит интеллект, а у собаки — нет. Мы можем собаку дрессировать, но всегда будет определенный объем, чему мы можем ее научить. А, скажем, обезьяну или человека можно обучить гораздо более разнообразным действиям. Не потому, что мы их лучше тренируем, просто они имеют перенос нахождения себя в другую область и сразу повышается потенциальность.

Часто люди пытаются не менять свое мировосприятие, а увеличить информационные и энергетические возможности, но, как в случае с собакой, всегда будет определенный набор команд, который они могут выполнить, не более того.

Если мы вынесли осознание себя в пятое, атмическое тело, то действия становятся исходя­щими из нашего чувства знания себя как души. Я себя знаю как душу, и из этого исходит вся моя поведенческая структура жизни. До этого этапа я все время ориентировался на знание себя как чего-то другого и, более того, исподволь на меня влияли различные информационные бло­ки. Теперь я не ориентируюсь на информационные блоки, именно поэтому я и выхожу за пре­делы причинно-следственного ряда. Я ориентируюсь на знание себя как персонального созна­ния. И когда встает вопрос, что мне делать, действие исходит из того, кто я есть, а не из моего^: прошлого. Идет вертикальная структура отклика на вызов внешней среды.

На более низких ступеньках, когда возникает вызов внешней среды, мы вспоминаем, как было в прошлом, потом — сопоставляем с настоящим и принимаем решения на будущее. Таков механизм. В отклике, происходящем из пятого тела, нет сопоставления с прошлым, я просто знаю, кто я есть, и поэтому знаю, что мне делать. Конечно, это касается, в основном психоло­гических аспектов жизни, области человеческих взаимоотношений. В принятии решений в об­ласти технических знаний прошлый опыт может оказать неоценимую услугу. Это состояние сложно достигнуть, критерием может быть ваше осознавание паттернов, пришедших к вам из прошлых жизней. Вы должны осознавать свое каузальное тело. В каких формах — это у каж­дого по-разному может быть, но, тем не менее, достаточно четкой должна быть ясность в этом вопросе. В атмическом теле есть некоторое напряжение, связанное именно со знанием себя как части, а не как целого. Это сложно назвать конфликтом, но некоторое напряжение есть, пото­му что ваши реакции относительно внешнего мира еще основываются на знании себя как отде­ленной души. Снятие этого напряжения —- это переход в шестое, Космическое тело. Тогда ваш отклик определяется знанием себя как целого. Человек, находящийся в Космическом теле, более расслаблен, он снял еще один конфликт — между частью и целым.

Смотрите, на более низких ступеньках было два конфликта: конфликт между целым и ча­стью, и конфликт между прошлым и будущим. Было прошлое как некоторая структура управ­ления будущим и настоящим. Человек, вышедший в атмическое тело, устраняет конфликт между прошлым и будущим, потому что его не интересует ни прошлое, ни будущее. У него есть дан­ный момент времени, ему достаточно. Здесь начинается Ананда — переживание беспричинного состояния блаженства. Это первый признак, о котором мы говорили, а второй признак — зна­ние причинно-следственного тела. Но здесь еще остается конфликт между целым и частью, некоторое напряжение. Задача человека, находящегося в этом состоянии, перенести знание себя в целое, в шестое тело. Тогда конфликт между целым и частью исчезает.

В шестом теле существует последняя форма напряжения между чувством бытия и небы­тием. Фактически, в этом состоянии переживается сат-чит-ананда — состояние знания, бы­тия, блаженства. Но те, кто привязаны к шестому телу, отрицают факт того, что их не будет, не будет как чувства «я существую». Они как бы отворачиваются от этого, не хотят смотреть на эту сторону вещей. Для них важно принять вторую половину жизни. Чтобы замкнуть всю матрицу, они должны принять факт того, что жизнь существует в двух аспектах — аспекте бытия и аспекте небытия.

В какой-то момент происходит поглощенность бытия в небытие. Но это не то умирание, в котором некоторые люди жизнь самоубийством кончают. Те люди не хотят исчезнуть, они хотят перестать страдать, это совсем другой эффект психологический. Они хотят жить, но не хотят страдать. Для них прерывание жизни — это просто попытка перестать страдать. Но в шестом теле — там нет страдания как такового, тогда какой смысл исчезать? Есть желание не исчезать, ведь это — вечное состояние блаженства. Но реальность такова, что исчезнове­ние произойдет, оно существует, это вторая половина жизни. Небытие — это вторая, завер­шающая часть всей картины. И человек должен посмотреть в глаза той истине, что источни-ком Бытия (чуства «я есть») является нирвана, ничто. Находясь в шестом теле необходимо признать, что реальность — за пределами даже чувства «я существую», тогда вся эта матри­ца замыкается. Тогда снимается последнее напряжение. Если человек, находясь в шестом теле, расслабляется в том факте, что это тело тоже рано или поздно будет потеряно, что оно тоже временное явление, которое растворится в источнике, он расслабляется в том, что бытие пе­рейдет в небытие, т.е. «я существую» перейдет в нирвану. Если мы умираем на физическом плане как личность, то мы перевоплощаемся. Знание явления реинкарнации помогает чело­веку более расслабленно принять смерть физического тела. Но здесь такого нет: если я умру, то умру — нет перевоплощения. И само сознание, вселенский саттвический ум должен рас­слабиться в знании того факта, что он не является независимым, вечным. Рано или поздно он будет поглощен тем источником, из которого он появился. И когда происходит расслабле­ние в этом аспекте, когда человек знает себя, знает себя как То, что не рождено и не имеет характеристик, тогда происходит полная релаксация по всем уровням, то, что мы называем реализацией, окончательной реализацией.

Вот общая картина. С помощью этой модели вы можете что-то чувствовать и понимать. Мы много говорили о нахождении себя в шестом теле, но если быть адекватными, то надо понять, что предварительно вы должны пройти опыт знания других систем, т.е. перестать быть пойманными в ловушки других энергетических структур. Тогда для вас будет не тео­рия, а опыт. Если вы чувствуете, что что-то знаете, но нет глубинного переживания — зна­чит, посмотрите, где вы могли остановиться, на какой системе. Но постепенно переживание должно становиться устойчивым, вам должны открываться все более тонкие грани вашего существа — это показатель. Вы начинаете видеть себя и других в большем объеме. Пока вы будете управляемы подсознательными реакциями из прошлых жизней, вы не свободны. Вы должны очень четко осознавать причинно-следственную цепочку внутри себя. Ваши отклик на события жизни должен исходить из определенного качества. Если вы можете держаться в состоянии свидетеля, значит, ваш отклик будет возникать из вневременного аспекта вашего существа. Когда возникает стимул из внешней среды, то каждая система реагируют по-свое­му. Ваше физическое тело дает свой сигнал, эмоциональное тело говорит — я вот это хочу, ваше концептуальное образование в этой жизни — надо вот это делать, а ваша реакция из прошлых жизней привносит свой вектор действия. Т.о, у вас на каждый стимул идет реакция из каждого тела. Это нормально, каждое тело имеет право голоса. Если вы находитесь в ат-мическом теле, то у вас еще есть отклик, исходящий из вашего знания себя как души. И тог­да все эти пять составляющих дают какой-то результирующий вектор действия. Этот вектор действия меняется в зависимости от того, где находится ваш центр осознавания себя. Т.о. необходимо не только накапливать информацию, как надо действовать, но и менять фокус своего самоопределения. Дальше жизнь начинает протекать самопроизвольно и спонтанно.

Практически невозможно качественно изменить жизнь, не изменив уровень восприятия. Это происходит через медитацию. Если ваша практика протекает успешно, то никакая пси­хотерапия не нужна, потому что вы начинаете видеть объем, ваши реакции автоматически становятся правильными: вы не можете действовать неправильно из правильного состояния.

И.: Что такое страх смерти?

С: Есть несколько страхов смерти. Первый страх — биологический страх тела, он все равно останется, его нельзя искоренить. Это было бы неадекватно, вся эволюция на этом построена. Можно сделать так, чтобы этот страх не был определяющим в моем отклике на жизненные ситуации. Но страх останется. Если человек долгое время живет на тонких энер­гиях, клетки тела все равно будут пытаться реагировать, но другие энергии могут быть более сильными, и в момент опасности тело не будет излишне напряженным...

Второй страх смерти в уме, ментальный страх, страх личности. Когда вы вышли в при­чинно-следственное тело и знаете себя как то, что перевоплощается — даже страх смерти личности и физического тела большой роли уже не играет. Когда вы вспоминаете свои про­шлые жизни, то определенные страхи исчезают, поскольку вы знаете, что непрерывность сохраняется.

Третий вид страха — страх исчезновения себя как обособленной формы жизни — страх души. Я хочу быть вечной душой. Это страх части раствориться в целом. Это другой страх, более экзистенциальный.

И последний страх — это страх самого сознания перед исчезновением в нирване. Еще одна форма страха, которая заставляет многие великие души находиться в состоянии косми­ческого сознания, но при этом не знать своего источника. Это смерть целого, исчезновения чувства «я существую» в нирване. Пока человек не превзойдет эту форму страха, он не реа­лизован, он еще находится в сансаре. Даже нахождение в космическом сознании — это еще сансарическая форма жизни. И есть божества, которые миллиарды лет живут в этом состоя­нии, но при этом они не знают своего источника, не знают Первопричины.

Если мы говорим о реализации, о возможности реализации, это должно быть понято. Когда бытие и небытие познаны как одно целое, как цикличность, и это глубинно принято, тогда человек становится расслаблен по всем уровням.

При переходе самоосознавания из тела в тело вы преодолеваете определенное сопротив­ление — напряжение. Пока мы находимся в каком-то теле, мы не испытываем полного рас­слабления, потому что у нас есть потенциальность перейти в следующее, и это создает своего рода напряжение. Существует некоторое сопротивление, т.е. нежелание той системы, в кото­рой мы находимся, отдать часть жизненности в виде внимания другой, более тонкой структу­ре. Понимаете, эго — это фантом, он двигается, а системы — объективная реальность, они у нас находятся в определенной выстройке. Фантом, который называется «я», может скакать с одного энергетического тела на другое. Медитация — это исследование природы этого фан­тома. Параллельно можно делать работу по коррекции самих систем, но это уже параллель­ная работа, которая связана больше с медициной и терапией.

Если вы находитесь в первых четырех телах, то у вас один способ изжить васаны (жела­ния) — это их реализовать. Васаны из прошлых жизней заставляют вас совершать определен­ные поступки, причем вы не можете понять, почему именно эти поступки делаете, почему именно в этого человека вы влюбились. Вы просто чего-то хотите и ничего с этим сделать не можете. Это некоторая сила, которая давит вам в спину, и пока вы не согласитесь, она продолжает давить. Вы сделали то, что она просит, она вас отпускает, потом возникает следующее желание. Вы можете сопротивляться, но насколько вас хватит? И получается, что единственный способ про­рабатывать васаны — это их реализовывать, а сколько их там накоплено.

Если вам удалось выйти в атмическое тело, тогда возможен следующий процесс: васана поднимается, а вы ее рассматриваете, вы ее можете видеть. Дальше вы смотрите, насколько она адекватна в данной ситуации. Т.е. она стоит уже не за вами, толкая сзади, а перед вами. Вы знаете, что вас тянет, вы можете отпустить это. Таким образом, с позиции атмического тела возможно снятие, сжигание васан просто путем их рассмотрения. Вот пример: вы были самураем и когда вас оскорбляли — вы брали меч и отрубали голову, так было принято в то время. Потом вас в этой жизни кто-то оскорбляет и следует «нормальная» реакция из при­чинного тела: просто взять и убить. Если вы осознаете неадекватность этой реакции в наше время, тогда вы не позволяете этой реакции проявить себя привычным, накатанным образом.

Когда начинаешь работать с причинно-следственным телом, то видно, что люди, которые вам в этой жизни встречаются — не случайны. Они встречаются для того, чтобы вы развязали определенные кармические узлы. В этом есть своя магия. Многие души взаимодействуют друг с другом из жизни в жизнь. И соответственно, если вы встречаетесь с человеком, с которым вы много жизней прожили в каких-то отношениях: муж — жена или родитель — ребенок, то ав­томатически на него начинается реакция из тех жизней. В этой жизни он является вашим му­жем или женой, а в прошлой он был вашим ребенком. Вы начинаете подсознательно относить­ся к нему как к ребенку, неадекватно. Или, может быть, в прошлой жизни партнер вам изме­нил, и у вас сохранилась к нему ревность и агрессия. А в этой жизни он паинька, а вы все равно клеймите его позором, орете на него по поводу и без повода. Почему? Потому что ваши причинные тела помнят и узнают друг друга, но вы как личности этого не осознаете. Личность может не осознавать это, но на тонком плане тела продолжают ту войну, которую они начали много жизней назад. Но они выражают это через физическое тело в настоящем. И получается, что ваша жизнь превращается в кошмар, потому что умом вы понимаете, что так вести себя не надо, но реагировать продолжаете по-старому. И пока это не понято: почему, откуда возника­ют реакции, очень трудно выйти из-под их влияния, потому что энергетические заряды пыта­ется выразить себя в действии. А когда я осознаю эти блоки, я могу отпустить их. Это, похо­же, исповедь. Заряды и васаны пытаются исповедаться, выразить себя, но личность их не слы­шит, она стоит к ним спиной. В результате, когда исповеди нет, напряжение остается, и они начинают как-то его проявлять. А свидетель в атмическом теле их видит и есть возможность для этих зарядов исповедаться, т.е. предстать перед глазами свидетеля, что-то, прожить, про­говорить и расслабиться. И тогда происходит отпускание многих вещей. Последний момент: вертикальный отклик, не связанный с прошлым, может быть персональным, т.е. вы реагируете как обособленная форма жизни, душа или не персональным, когда вы реагируете как целое. Эти формы отклика не опираются на психологическое время.

Когда вы себя знаете как источник самого Бытия — это еще одна форма отклика. Тогда вы знаете себя даже не как целое, не как Бытие, а как Источник, откуда она возникла, кото­рый не является описываемым концептуально, а обозначается как То. Конечная реализация — это когда человек откликается из знания себя как Того. Будда так живет, он знает себя как То. Даже не как вселенское сознание, а как То, откуда вселенское сознание возникло.

Эти семь тел, на мой взгляд, полно описывают всю ситуацию. Больше, на мой взгляд, не надо, это будет только запутывать. Здесь перед вами очень наглядная картина, схема по ко­торой вы можете чувствовать, где вы находитесь, ваши перспективы и т.д.

Я не исключаю, что бывают случаи, когда вы находитесь в атмическом теле, вы уже реаги­руете вертикально, но не видите своего причинно-следственного тела. Т.е. вы не видите про­шлых жизней, но при этом вы не позволяете им влиять на свою реакцию. Приходят какие-то реакции, вы понимаете, что они пришли откуда-то из прошлого, просто вы не знаете, из какого пошлого, вы не видите это прошлое. Но вы понимаете, что они пришли из прошлого, и не позволяете им делать ваше поведение неадекватным. Т.е. вы продолжаете реагировать из знания себя как дживы, души. Что абсолютно необходимо — осознавать эти реакции. Т.е. вы можете не знать, откуда они приходят, но вы всегда должны чувствовать, что это просто какие-то ре­акции из прошлого. Некоторые люди видят это прошлое, а некоторые люди могут не видеть, где они заработали эту реакцию, но они могут осознавать саму реакцию. Именно знать реак­цию как реакцию, знать ложное как ложное, и просто не позволять этой реакции заставлять их вести себя глупо. Возможно, такие варианты тоже существуют. Если вы не помните сами про­шлые жизни, картины, это не значит, что вы обречены жить под влиянием реакций прошлых жизней. Просто надо знать реакцию как реакцию, чувствовать ее.

На этой группе, мы пытаемся прикоснуться к осознаванию шестого тела. Это очень кра­сивое состояние, потому что оно — посредник между Источником и всей феноменальной все­ленной, т.е. всем миром, который нас окружает. Когда Иисус говорит: «Путь в царствие Божие лежит через меня», он говорит от лица космического сознания. Здесь царствие Божие это Источник, а обращение идет к душе. Когда космическое сознание смотрит наружу, оно видит Вселенную, а когда внутрь, оно чувствует Источник. И в этом его универсальность, оно сто­ит между Истоком и формой. Если вы себя почувствуете в этом качестве — это очень краси­во. С одной стороны вы понимаете, что вы проявлены во внешнее как форма, как вселенная. С другой стороны, вы не боитесь того факта, что когда вы смотрите внутрь, вы видите, что вы возникли из небытия, т.е. вы соглашаетесь с этим. И вы «стоите» между небытием и про­явленными формами бытия.

Наша группа — это некоторая попытка, не ограничиться просто словами, диалогом, а жить в этом вместе. Само по себе это очень трудноуловимо, трудномоделируемо. Но мы пробуем. Некоторый эксперимент проводим.

Поразмышляйте над с этой информацией, чтобы эта структура уложилась в вашем пони­мание. Попытайтесь найти себя в каком-то месте этой схемы. Не забывайте, что все семь тел — уже существуют, не создаются. Физическое тело на месте, другие тела тоже, сознание на месте, источник сознания на месте. Мы работаем только с матрицей восприятия.

Мы просто отказываемся принимать себя за машину, хорошую или плохую, — это не важно. Иногда от хорошо развитого тела сложнее отказаться, чем от больного и плохого, потому что статус выше. Почему в мире дэвов (богов) немногие ищут Истину — потому что они на­ходятся в состоянии ананды, т.е шестого тела, фактически ничего не делая для этого. И смысла спрашивать, кто я, где мой источник — нет. Поэтому считается, что Земля — планета наибо­лее потенциальная. В низших мирах больше страданий, там столько страданий, что им не до личностного развития. А в высших мирах слишком много кайфа. Там тоже не хочется зани­маться вопросами самоисследования, нет провокации, чтобы его начать.

Земля — то, что называется срединный мир, место, где есть баланс. Т.е. с одной сторо­ны, есть определенная доля страдания в жизни, которая не позволяет человеку просто рас­слабиться, с другой стороны, объем страдания не настолько высок, чтобы он смог схватить внимание тотально. Поэтому фактически Земля — школа медитации.

Относительная и абсолютная Свобода

Сумиран: Может быть есть какие-то вопросы, или тема? Сатсанг под­разумевает исследование. Исследование путем диалога, это один из ас­пектов сатсанга.

Искатель: Перед приходом я прочитала материал о семи телах, и мне стало интересно — сама то я из какого тела проживаю жизнь?

С: Как вас зовут?

И.: Надежда.

С: Как сама чувствуешь, Надежда, где ты?

И.: Ну, надеюсь, что с эмоциональным я разобралась.

С: Вот сейчас, где ты себя находишь, в чем?

И.: Я надеюсь, что в Атме.

С: А что это значит? И.: Я чувствую свою душу.

С: Как ты это чувствуешь?

И.: Ну не знаю, как я чувствую...

С: Ну хорошо, может быть, еще есть вопросы?

И.: Тогда у меня еще вопрос: горе переживается так ярко, так мощно. А счастье такое про­зрачное. То есть оно есть, но оно такое нежное, что по сравнению с мощью горя оно кажется просто незаметным. Это возможно?

С: Есть два явления. В одном случае счастье является просто противоположностью горя. Это дуальность. То есть, когда мне плохо — мне плохо, а когда у меня проблески счастья — это противоположно тому состоянию, когда мне было плохо. Такое счастье всегда уязвимо, всегда временно. Потому что это счастье является просто другой стороной боли, горя, и так далее. Это всегда череда: горе и счастье, радость — печаль, радость от общения и боль одино­чества. Это явление, когда мы принимаем счастье, как что-то противоположное страданиям. Это находится в мире двойственности.

Есть счастье, которое приносит само принятие жизни: когда у меня горе, я его принимаю — я счастлив, когда приходит радость, я принимаю радость — я счастлив в этом, когда ра­дость уходит — я счастлив, что она уходит, let's go... И это счастье, не является противопо­ложностью горя. Это то, что трансцендентирует радость и горе, как переживания — это само состояние созерцания, принятия жизни, когда мы просто наблюдаем дуальность печали и радости, одиночества и общения. Если мы находимся в качестве созерцания, принятия обеих сторон жизни, то это дает чувство освобождения, чувство счастья и легкости по отношению к жизни, которое не является чем-то временным, которое является просто контекстом жизни. На которое невозможно влиять никакими эмоциональными состояниями или процессами в жизни, потому что это состояние принимает любые процессы во всей их полноте. И само приятие дает человеку чувство счастья, чувство свободы.

И.: В том то и вопрос, что оно такое тихое, ровное. То есть в этом прибываешь и... а вот такой бурной радости нет.

С: А почему она должна быть? Бурная радость — от нее тоже быстро устаешь. Мы же хо­дим на праздники, а потом приходим домой и там отдыхаем от этих праздников. А дома недолжно быть ничего бурного, иначе вы из него сбежите через три дня. Я так чувствую, что это не экстатичность очень высокая, это очень ровное состояние тишины и мира... Не что-то из ряда вон. Это переживания психоэнергетические, эмоциональные — они бывают такие яркие. А это не является переживанием, это — свидетель переживания. А свидетель, он ней­тральный, он просто присутствует. Поэтому он не вовлечен.

В Китае такой термин использовался о просветлении — они назвали это «ничего особен­ного». Что с тобой случилось? — Ничего особенного. Иногда некоторое ложное представле­ние бывает, потому что некоторые Мастера, чтобы замотивировать людей начать духовный  поиск, вот как Ошо Раджниш, описывают просветление очень красочно. Во-первых, — это индивидуально, может у кого-то это и так происходит. Во-вторых, иногда это просто ловуш­ка Мастера.

Иногда встречаются описания, когда люди говорили о том, что реализация происходила настолько незаметно, что человек практически не замечал, что с ним что-то случилось. И.: Другие замечали?

С: Другие тоже... Мастер мог заметить. В принципе только Мастер может подтвердить, что что-то произошло. Вот Рамеш Балсекар, допустим, говорит, что с ним фактически ничего особенного не происходило. Он говорит, что три дня чувствовал себя немного необычно, а потом все встало на свои места. Он знал, что что-то произошло, но при этом он говорит, что ничего особенного — никакие небесные девы не спускались, цветами его не осыпали. Но он знал, что что-то случилось, и Нисаргадатта знал об этом, его учитель. Поэтому это у всех очень индивидуально. У кого-то это может пройти через очень высокую эмоциональность, у кого-то это очень мягко может пройти — нет общей схемы. И.: Мастера не будет — так и не узнаешь. Вот беда, (смех в зале)

С: Да тебе уже и не важно будет. Просветление — это просто этикетка, это слово. Важно, в каком качестве ты жить будешь. Ты будешь жить просто в мире. Какая разница, просветлен­ный или нет. Мы ж это делаем не для того, чтобы показать, а для того, чтобы сбалансиро­вать внутреннюю жизнь. Если вы сбалансируете, то какая разница, как вас называют.

И.: Я читала о семи телах и там такая сетка, как я поняла, может неправильно поняла — обязательно нужно знать, где ты есть сейчас. То есть обязательно нужно знать, где ты при­сутствуешь сейчас. А тихо, ровно, спокойно жить недостаточно для самореализации? Обяза­тельно надо соотнести себя с той сеткой координат? То есть это непременное условие для роста, чтобы потом уже на это не обращать внимание, или можно этого и не знать?

С: Изначально вся природа живет тихо и мирно, кроме человека, да? Корова в стойле тоже живет тихо и мирно всю свою жизнь. И умирает коровой. Человек — это единственное суще­ство, которое может спросить — «А кто я? Действительно ли я человек?» — задаться неко­торым осмыслением. Потому что волк никогда не спросит: «волк я или что-то большее, чем волк?». Он родился волком, он и умрет волком. Любое животное так живет. У животного нет такой способности спросить: «Кто я? Действительно ли я то, за что себя в данный момент принимаю, или я есть нечто другое?». Это возможность только человеческих существ такой вопрос задать. И дальше у человека есть способность не только задать этот вопрос, но и от­ветить на него. То есть открыть что-то, что он в себе, может быть, не осознает. Это является его природой, но он это не осознает, его внимание схвачено определенным объемом реально­сти и, отождествляясь с этим объемом реальности, он знает себя как этот объем. Поэтому процесс самоосознавания, кем мы являемся — это процесс, на самом деле, самоосознавания того, кем мы НЕ являемся, но считаем себя этим.

Поэтому я давал эту структуру, сетку, потому что это помогает избавиться от идеи, кем мы являемся? Потому что мы себя обычно знаем, как кого-то — не важно, человека ли, или энергию, или еще что-то — то есть, мы себя определяем как что-то. Можно задать вопрос: действительно ли мы определены или мы есть само бытие в чистом виде, которое не опреде­лено, как какая-либо форма конкретная, а есть просто сама жизнь, как таковая. Этот вопрос требует исследования, собственного исследования: действительно ли я та форма, с которой я себя отождествляю или может быть я что-то другое. Пока этот вопрос в человеке не возник­нет, он может жить тихо, мирно, если условия позволяют это делать, и тихо и мирно уме­реть, как то, чем он себя знал. Если он себя знал, как человека — он умирает. Как человек, — он умирает. Потому что он знает себя как форму, а форма рано или поздно разрушается, любая, даже формы божеств разрушаются через какое-то время. И тогда человек сталкивает­ся с фактом рождения и смерти, что есть само по себе суть страдание. Потому что все, что имеет форму, будет подвержено разрушению через какой-то период времени-, и если человек себя знает как что-то, что имеет форму, он будет знать себя как то, что умрет. И он будет жить с определенным стрессом от этой ситуации.

Поэтому то, что есть медитация — это возможность прийти к пониманию, к пережива­нию себя как того, что не имеет формы, а следовательно не определено, но при этом не есть нечто мертвое, а есть нечто живое, самоосознающее. Когда человек приходит к этому виде­нию себя, в такую форму созерцания, он выходит фактически за пределы цикла рождения и смерти — это то, что называли дважды рожденный — рожденный во второй раз, но уже не как форма, а как некоторое самоосознавание. И, соответственно, он выходит за пределы цикла разрушения. Но что значит не самоопределяться — это не иметь собственности ни на тело, ни на ум, ни на эмоции, ни на энергию, да? Потому что все это есть форма. Если я через это не самоопределяюсь, то я свободен. Соответственно, я не был рожден и я не подвержен смерти. Потому что все, что может забрать смерть, я уже отдал — я отказываюсь от этого прямо сей­час. Тогда, когда смерть приходит, она может забирать все что угодно, потому что я ничем не обладаю. Таким образом, это явление перестает быть стрессом.

Процесс самоисследования необходим для того, чтобы все это было открыто — не путем концептуального знания, а путем снятия самоидентификации сознания с объектов в самом сознании. И, таким образом, сознание себя познает, как природу всех вещей, всей вселен­ной. И оно познает свою суть, как то, что не было создано и не будет разрушено. И дальше, уже из этого состояния, человек продолжает жить. Его жизнь лишена страха, потому что основой является чувство свободы. И, соответственно, его жизнь становится любовью, пото­му что любовь проявляется при отсутствии страха.

Вот этот цикл приходится пройти, он не случается самопроизвольно, во всяком случае, как показывает опыт. Если посмотреть на опыт человечества, многие люди жили достаточно мирно, иногда были времена спокойной жизни, но никто не пришел к пониманию, кроме людей, которые задались вопросом об этом и начали цикл внутреннего исследования. И, в общем-то, статистика достаточно говорит сама за себя, чтобы игнорировать этот факт. Мы должны сде­лать некоторое движение в сторону божественного, тогда оно откликается, но оно откликает­ся на наше движение. Иначе все это закрыто.

И.: Это единственный путь развития, общий для всех или есть какие-то другие? Просто, исходя из своего личного опыта, у меня как-то не так. Любой вопрос, который я могу себе задать, я тут же на него имею ответ, я о нем уже как бы знаю.

С: Хорошо. Тогда давай с этим разберемся. Кто вы? Кто тот, кто находит ответы? И.: Кто тот, кто находит ответы?

С: Да.

И.: А это важно?

С: Если вы можете ответить для себя на любой вопрос, ответьте на этот. Говорят, это самый важный вопрос, потому что вы можете знать все, кроме знающего. Это ключевой вопрос. Вы можете знать всю вселенную, но если вы не знаете себя, вы не будете счастливы.          И.: А не достаточно быть формой, в которой проживает вселенная? Нет? С: А что это за форма такая, в которой вселенная проживает?

И.: Что-то не понимаю. Вот тело смертное. В нем проживает нечто. Меня все устраивает. Есть ответы на все вопросы. Даже скорее ответы прилагаются, а потом я понимаю вопрос.

С: Пока я слышу о том, что вы говорите о теле, о том, что кто-то проживает в этом теле. Но кто говорит? Получается, что вы не есть тело и вы не есть то, что проживает, вы некоторое третье лицо, которое констатирует это.

И.: Ну, я могу и так и так смотреть на себя — и глазами вечности и глазами временности. И я могу присутствовать при этих диалогах.

С: Вот кто это «я», которое все это может делать? Где оно, в каком месте в пространстве? И.: Это так важно знать откуда, что, чего? Почему важно, объясните, зачем?

С: Потому что это единственная возможность жить в мире и любви.

И.: Но у меня не возникает, у меня не возникало такого вопроса, пока я не услышала, не про­читала. Я себе представляю как механизм, который... человек сам есть механизм реализации каких-то движений, направленных на улучшение условий, на улучшение качества жизни. Си­дит нечто, которое знает путь, дорогу, карту, направление, все остановки всевозможные. С: Вы говорите об улучшении качества жизни, значит, она вас не устраивает на данный момент времени.

И.: Я думаю, что улучшать можно до бесконечности. Это процесс, когда есть на рубль дороже.

С: И вам этот процесс нравится?

И.: Это процесс познания, да, он мне интересен. С: Тогда вы можете его продолжать. И.: Ну, я продолжаю.

С: Вы можете заниматься этим, не задавая вопрос «кто я?», если вам это нравится. И мно­гие люди это делают.

И.: И?

С: И делают. Делают и делают.

И.: И потом узнают, что надо знать «Откуда я?» и «Кто я?».

С: Не надо. На самом деле это должно возникнуть, как нечто собственное, это не может быть навязано вам. Этот вопрос, он никому не навязывается. Здесь нет никакого навязывания иде­ологии или формы поведения, или образа жизни. Бывает так, что в некоторых людях самопро­извольно возникает желание разобраться наконец с тем, кто же все это усовершенствует. Кто делатель, кто тот, кто делает все это, кто тот, кто совершенствует тело, вселенную. Кто это?

И.: Кто это?

С: Этот вопрос возникает? Если возникает желание в этом разбираться, то есть люди, кото­рые могут в этом помочь. А если такой вопрос не возникает, то его не навязывают. Если не возникает, то вы занимаетесь тем, чем занимаетесь — кто-то занимается совершенствовани­ем, кто-то занимается разрушением этого совершенствования — кто чем занимается. В жиз­ни каждый чем-то занимается. Поэтому на сатсанге предполагается, что здесь собрались люди, которые заинтересованы в исследовании этого вопроса. Вопроса — «кто делатель?», «кто живет?», «кто совершенствуется?». Остальные занимаются чем-то другим и в других местах. Здесь нет миссионерства, такого, что это надо всем знать. Это очень редкие люди, которым такая странная мысль приходит в голову: «кто я?», «был ли я рожден?», «умру ли я?», «что первично: я или вселенная, в которой я живу?». Такие вот странные вопросы. И на них есть определенные ответы через понимание, через созерцание, через медитацию. Но это не всем интересно. Это интересно очень небольшому проценту людей, может быть, одному из тыся­чи, из десяти тысяч.

И.: Я сейчас думаю, как я могу умереть, я просто воссоединюсь, и все. Какое может быть страдание?

С: Никакого. Просто насколько это глубокое понимание, и насколько вы так будете рассуж­дать, когда будете умирать?

И.: А я не умру.

С: Вы умрете.

И.: Нет.

С: Кто не умрет, тело-то умрет?

И.: Ну, тело это ж временная форма.

С: А что не временная, скажите мне?

И.: Все остальное.

С: А что остальное? Где оно?

И.: Комплекс чувств, энергий, мыслей.

С: Почему вы думаете так? Это такие же структуры энергетические, они так же разлетятся по вселенной.

И.: Еще есть нечто вечное во мне.

С: А-а. Так вот, что это вечное?

И.: Душа, я так ее называю. Я чувствую это как душу.

С: Как вы ее чувствуете?

И.: Ой. Я от нее в восторге.

С: Опишите ее. Если вы от нее в восторге, можете и описать, наверное?

И.: Ну, это в конкретных в каких-то ситуациях. А так это, как нечто целое. Я знаю, что она труженица. Рабочая душа.

С: Вы можете ее пригласить сейчас сюда, чтобы мы все посмотрели на это явление?

И.: Ну, она сейчас здесь присутствует, если вы видите, конечно.

С: Вот если видите, опишите ее. Что вы видите? Смотрите не нее и говорите.

И.: Я могу ее воспринимать в каких-то знакомых образах человеческих, как женщину в оп­ределенной одежде. Я могу ее и воспринимать, как такой сгусток живой, трепещущий, опре­деленных размеров, ну, мне трудно произнести какого размера, потому что это не в простран­стве, поэтому как я могу это?...

С: Так, а где вы? Вы здесь или это она?

И.: Одновременно. И я с ней иногда сливаюсь. И когда я с ней сливаюсь чуть-чуть, хоть краешком, то у меня такое тихое счастье становится.

С: Когда вы говорите «я сливаюсь», вы опять создаете двойственность. Вы отдельно, она отдельно, иначе не могло быть вопроса о слиянии.

И.: Ну, это временное слияние. Я же не могу сразу, вот как бы... Я же имею свой печальный опыт проживания, положительный и отрицательный.

С: Так все-таки вы это вы, а душа это не вы.

И.: Да. Пока мы еще не одно и то же. Душа тоже образ. Ну, я иногда вижу ее как образ, как женщину воспринимаю.

С: Когда вы говорите, что вы не умрете, вы от чьего лица говорите?

И.: Мой опыт, который я получила, он все равно останется в том вечном. Если она пришла получить этот опыт через меня, значит, моя часть тоже с ней останется.

С: Когда вы были ребенком, вы все это знали?

И.: Я чувствовала, я не знала. Через, я даже не знаю как объяснить...

С: Когда ваша душа вообще появилась, как вы думаете? Ваша именно, персональная. И.: Я предполагаю, сколько ей лет, но когда? Наши годы земли и космические, они несколь­ко разные... Но, уже давненько.

С: А что же было источником ее рождения?

И.: Мама и папа, такие же две души.

С: А первичным?

И.: А первичным, наверно, то, что абсолют... не знаю, я так далеко не смотрела, мне было достаточно счастья мамы и папы.

С: Вы понимаете, что то, что рождается, должно умереть, даже если это душа?

И.: Я думаю, что она воссоединится с целым. Могу ли я умереть в личностном?

С: Да, в личностном. Любая обособленность — это личностное.

И.: Да. Да, я это понимаю. Ну, это просто будет новая форма, и все. Даже не форма, а фор­ма проживания.

С: А почему бы вам сейчас не отказаться от личностного подхода?

И.: У меня есть еще кое-какие дела не реализованные.

С: Почему вы думаете, что без вас существование не позаботится об этих делах?

И.: Ну, не знаю, мне так кажется.

С: Вы себя ставите выше Господа Бога?

И.: Нет. Нет. Просто я думаю, что он еще не призывает меня к уходу.

С: Речь идет не об уходе, а об отсутствии чувства делателя. Вот вы думаете, что то, что вы делаете, это вы делаете, или это случается с вами?

И.: Это случается со мной. Я не сопротивляюсь этому. Я понимаю это, я иногда понимаю это.

С: А если вы это понимаете, то, может быть, просто совсем сойти со сцены?

И.: Ну я же еще не все понимаю, еще далеко не все.

С: А все и не надо понимать. Достаточно понимать, что жизнь через вас случается. И потом личностный подход к жизни не обязателен.

И.: Мне кажется, или я не права, что если даже я смогу самореализоваться в этой жизни и быть готовой идти к общему сознательно, мне не хотелось, чтобы на Земле оставался мой сын, полный страдания, мои внуки, полные страдания, мои близкие. Мне бы хотелось, что­бы все испытали тоже, и все бы достойно ушли. Вот такая тихая идиллия.

С: Что значит искать реализацию в вашем понятии?

И.: Ну, стать Богом, Богиней.

С: У бога нет «моих внуков» — все люди его. Так, если вы станете Богом, у вас не будет «своих», персональных близких.

И.: Да, а тогда останется у Бога много общих детей, которые все равно страдают на этой земле, которые больше страдают, чем радуются.

С: Как вы думаете, вы сначала станете Богом, а потом откажетесь от вашей собственности, или вы сначала откажетесь от собственности, а потом станете Богом?

И.: Наверное, откажусь сначала, а потом стану Богом. Наверное такой путь. С: Почему бы это не сделать прямо сейчас?

И.: У меня привязки сильные на земле. (Смеется) Хочется еще немножко в этой форме по­жить.

С: Я не говорю о форме, я говорю о привязанности. Останьтесь в форме, но уберите все привязанности. И.: Родные, близкие.

С: Если бы вы перестали быть к ним привязаны, они бы очень огорчились?

И.: Может быть, у кого-то — проснулся утром и свободен, а я очень постепенно освобожда­юсь от этого балласта, который наработала. И я вижу, как мои близкие очень огорчаются по этому поводу...

С: От того, что вы от балласта освобождаетесь?

И.: Чем я более свободный человек, тем более запрессованы они. То есть для них это — просто поражение в жизни.

С: Значит, что-то может быть с вашей свободой не так? Может, ваша свобода — это свобода ведомая своей эгоистической потребностью?

И.: Ну, а почему... Может быть и так.

С: Но это не есть божественная свобода. По-настоящему свободный человек не плюет на всех остальных...

И.: Ну плюет — это когда плюет. А когда пытаешься реализоваться — это пытаешься реали­зоваться.

С: За счет остальных?...

И.: Почему именно за счет остальных?

С: А почему они тогда напрягаются, чем больше у вас свободы, тем больше они напрягают­ся? Странное явление. Тогда получается, что вокруг Иисуса все должны были быть напря­жены крайне, потому что он уже освободился.

И.: Ну, это надо подумать.

С: Обычно мы видим обратное, когда человек святой — к нему люди тянуться начинают, им хочется быть рядом с ним. А если в момент вашего освобождения все начинают разбегаться, то надо задуматься о том, что это за явление.

И.: Когда освобождаешься, перестаешь себя так чувствовать, как все, действительно пере­стаешь, возникает вопрос: «А кто тебя содержать-то будет?». И всех это очень напрягает.        С: Действительно. А кто вас будет содержать? А кто вас должен, собственно говоря, содер­жать?

И.: Никто не должен, в том-то и дело, но позволяешь себе какие-то перерывы, которые все равно людей напрягают: почему ты не работаешь, как все, одиннадцать месяцев в году и в общем, все такое.

С: Бывает, да, когда поведение непривычно, но если вы финансово независимы, я не ду­маю, что в этом может быть какое-то давление на вас. Вы можете работать один день в году, но если вы финансово независимы, кого это будет беспокоить?

И.: Я же проживаю не одна.

С: Так если у вас собственный бюджет, какие могут быть беспокойства?

И.: Это у меня собственный бюджет, а у них — общий бюджет. Я считаю бюджет своим бюджетом, а они считают, что я жена.

С: И должны...

И.: Да, все должна всем.

С: Ну, тут уже надо смотреть, потому что бывает неадекватность в отношениях, конечно. Но я не говорю о материальном плане, я говорю о психологической привязанности. Вы мо­жете иметь деньги, но не быть привязаны, вы можете иметь детей, но не быть привязаны. То есть привязанность — это психологическое явление. Вы можете заботиться о них, но не быть привязаны. Это психологические явления, я не говорю вам отказаться от собственности, я говорю о том, чтобы психологически не чувствовать права собственности на какие-то вещи.

И.: Когда не чувствуешь на них собственность, они начинаются обижаться. Им пусто в этом месте. Они настолько живут тем, чем живут — и ты должен быть там, где ты должен быть, а когда ты свободен, людей это напрягает.

С: Я могу понять, что людей может напрягать отсутствие внимания к ним, но не отсутствие собственничества. Когда мы пытаемся влиять на людей, как на собственность, мы как раз напрягаем их этим качеством. Если я не воспринимаю человека, как собственность, он чув­ствует себя свободным. Но сюда нужно привнести любовь еще, в это явление.

И.: Если я забочусь о своем ребенке, то я забочусь не о том, чистые ли у него носки — у него жена, слава Богу. А я забочусь о его душе бессмертной, чтобы она расцвела, чтобы она про­явилась. Чтобы она заменила то, что я ему понадавала неправильно в свое время. С: А он вас просил о заботе о своей душе?

И.: А я не забочусь, вопреки требованиям этой души, я просто пытаюсь не делать ему лиш­них осложнений.

С: Ну, это логично.

И.: Да. И я пытаюсь понять, если он делает так, значит есть причина, по которой он это делает. А он считает, что по какой-то причине я равнодушна, я бесчувственная, я вообще не мама, а... табуретка.

С: Просто нет понимания. Нужно, чтобы он понял. Ты должна не просто чего-то хотеть. Это искусство — донести до человека, сделать человеку понятным посыл, показать то, что ты хочешь.

И.: Я пыталась. И поняла, что этого не надо делать. Человек созреет сам, и со своей стороны сам сможет увидеть, в момент, может быть, своей смерти, и все понять. Неважно когда. Мне не нужна его оценка: «спасибо мама». Мне не это главное. С: Ну, если это не главное.

И.: Нет. Поэтому очень трудно в отношениях. Проживая в обществе, это очень трудно, ког­да нет понимания с другой стороны.

С: Это трудно, когда нет понимания еще и с вашей стороны. Потому что, если вы будете ждать, когда изменится общество, вы никогда не дождетесь, оно уже пять тысяч лет не менялось. Почему вы думаете, что ваш сын должен быть каким-то исключением из общей структуры. Свобода — это личное отсутствие привязки, вы не можете ждать, пока изменится кто-то. Или вы это дела­ете сами сразу или вы это не делаете, потому что сами что-то не понимаете или не хотите. По­тому что вы можете быть свободны прямо сейчас. Прямо сейчас. От всего.

И.: Я уже однажды делала такой шаг. Просто уходила. Просто уходила, чтобы не мешать им своими поисками, своими ночными бдениями.

С: Нет, это не действие на физическом плане. Это внутренне понимание, что вы ничем не связаны, абсолютно ничем.

И.: Да, но я пыталась на внешнем плане их освободить, то есть полностью освободиться.

С: Ну, это уже какие-то детали вашей ситуации, они могут быть разные. Но дело в том, что если вы внутренне понимаете то, о чем мы говорим — не важно, какие происходят жизненные ситуации — вы остаетесь свободны. Вы можете остаться в семье и быть свободны, вы можете уйти и быть свободны, внутренне вы знаете, что вы свободны. Потому что это явление именно внутреннего порядка. Это не явление внешнего порядка. А дальше уже само это явление будет определять вашу жизнь, исходя из понимания, из этого чувства свободы и мудрости. Это пере­живание непривязанности психологически должно быть очень глубоко понято.(Встреча подходит к концу. Возникли еще вопросы)

И.: Свобода ведь разная и проявляется по-разному. Свобода, например, в творчестве.             С: Да, существуют относительные свободы. Относительные в той или иной степени, и таких свобод много. Есть свобода в творчестве, свобода в искусстве, свобода от чего-то. И есть аб­солютная свобода. То есть свобода, которая абсолютна.

И.: Но абсолютная свобода достигается путем каких-то ступеней.

С: Нет. Дело в том, что абсолютное не достигается относительным. К абсолютному нельзя прийти, делая постепенные шаги. Абсолютное — оно совсем в другом измерении — это «кван­товый» переход. Мы не можем, двигаясь в пространстве и времени, выйти за пределы про­странства и времени. Поэтому абсолютная свобода не связана с постепенностью. Иначе она не будет абсолютной, она будет зависимой от чего-то. Если вы можете к ней прийти посте­пенно, вы так же можете ее потерять постепенно.

И.: Тогда у меня вопрос. Однажды я проживала состояние полной свободы от общества, от законов, от всего. Я была настолько одна, одинока, с ощущением невостребованности, хотя я стучала во многие двери. Мне не с кем было проговорить эту ситуацию, чтобы кто-то сказал, что это отстоится, это отпадет с каким-то развитием. Я поняла, что я влетела куда-то, где просто у меня нет опыта, мне не с кем поговорить, и я просила вернуться назад, я очень дол­го просила и я выпросила. И сейчас я опять в той же ситуации, но я уже сознательная. Я поняла теперь, что такое осознанная необходимость. То есть теперь я сую туда нос созна­тельно. И вот это ощущение повторности, то есть теперь я уже знаю, где я была, и я знаю как там. Это было какое-то краткое мгновение, частичка жизни, но я его помню. Сейчас все немножко по-другому и я теперь крепче стала, и я теперь не боюсь там остаться одна.

С: Абсолютность в свободе связана не со свободой от чего-то, а со свободой от самого себя. Потому что самая большая связанность — это мы сами. Чтобы понять это надо медитиро­вать, вдумываться: что значит быть свободным от самого себя?

И.: Еще раз, что надо делать?

С: Вдумываться, медитировать. Пытаться увидеть, что меня делает не свободным от себя. Потому что человек сам себе является тюрьмой. И вот понять эту свободу от самого себя, не от чего-то внешнего, а от себя, как от обособленности жизни, — вот такая свобода является абсолютной. И в этой свободе нет того, кому будет одиноко, потому что он исчезает. Должна остаться только свобода, вы должны исчезнуть. Потому что в абсолютной свободе нет места для двоих. Нет того, кто свободен, есть только свобода. Нет персоны. Нет того, кто конста­тирует свободу. Нет того, кто говорит о ней. Есть только само явление и это явление облада­ет качеством абсолютности. Пока есть личность, которая чувствует себя свободной, — это еще иллюзия. Эта свобода относительна — рано или поздно она закончится.

И.: Личность закончится или свобода?

С: Свобода личности.

И.: Мы говорим не о смерти?

С: Нет.

И.: То есть останется только одна абсолютная свобода?

С: Без того, кто ее имеет, переживает.

И.: А личность при этом не разрушается?

С: Личность при этом разрушается абсолютно.     

И.: Хм. Она трансформируется?

С: Нет, она разрушается.

И.: Разрушается личность, что остается?

С: Остается только свобода.

И.: На физическом плане...

С: Тело продолжать жить может. Нет того, кто живет в этом теле, как личность.

И.: А-а, перегородки исчезают. Я не вижу перегородок — только паутину.

С: Не важно. Нет ни паутины, ни того, кто ее видит.

И.: А-а, и того кто ее видит тоже нет?

С: Тоже нет. И того, кто ее не видит, тоже нет.

И.: Тогда я не понимаю. Это надо там оказаться, чтобы...

С: Это точно, это понять нельзя. Надо там оказаться.

И.: Расширение сознания называется... Все равно не понять. Но почувствовать же можно? То есть, когда ты там, ты знаешь что ты там.

С: Когда ты там, ты не знаешь, что ты там. Это когда ты здесь, ты думаешь, что ты знаешь, что ты там.

И.: А когда... А-а, мы ж не понимаем...Мы же это только проживаем, да?

С: Это только случается. С теми кто очень хочет.

И.: Это нельзя выманить, это нельзя заработать, это можно только как милость получить?

С: Это можно получить, как милость, но то, что требуется от человека — это очень искрен­няя устремленность к этому.

И.: Очень искренняя устремленность?

С: Да.

И.: К свободе?

С: К свободе.

И.: Ну мне как-то трудно этот вопрос решить. Если я так искренне устремлюсь к свободе, не нарушит ли это покой моих близких, (смех в зале)

С: Это уже не имеет никакого значения. Даже если вся вселенная рушится — это уже значе­ния не имеет. Только если такая устремленность есть, тогда это можется случиться. Пока вы думаете о близких — можете не беспокоиться — ничего не произойдет. Это должно быть такой страстью, что кроме этого вас ничто не беспокоит.

И.: Как может быть такая страсть к тому, чего нельзя никак идентифицировать?

С: Это таинство, но это случается с некоторыми людьми.

И.: То есть, это все равно, что в темноте делаешь шаг и оказывается, что это обрыв, и... мо­жешь упасть в сено, в реку.

С: Поэтому говорится о доверии к жизни. Если у человека нет доверия к существованию, доверия жизни...

И.: Это я к такому подошла? Ничего себе.

С: Почему нет?

И.: А стена сама уберется или ее нужно убрать? Можно ли ее как-то сознательно убрать?

С: Нельзя. Только милость. От человека требуется только искреннее желание.

И.: Принять, не сопротивляться?

С: Да. И готовность отказаться от всего остального.

И.: Не вставая с места, от всего?

С: От всего, не вставая с места. Можете попробовать прямо сейчас.

И.: Попробовать? А что значит попробовать?

С: Попробовать, не вставая с места, от всего отказаться. Это не сложно. Просто все, что вы имеете — это все ваши идеи.

И.: Я от всего отказываюсь, мне только жаль своих песен, (смех в зале)

С: Ничем не могу вам помочь. За вас отказаться никто не может. Пока чего-нибудь жаль — это как раз и есть эта паутина. Все ваши «жаль» создают эту паутину, когда последнее жаль исчезнет, паутина тоже исчезнет.

И.: Я так понимаю — это мое последнее, не прожитое еще в полной мере.

С: Проживайте в полной мере, если вам это необходимо.

И.: Конечно необходимо. Мне, как всякому творцу, хочется кому-то это отдать. Хочется что­бы люди взяли. Даже если не возьмут, все равно отдать.

С: Ну так и отдайте все сразу, оптом.

И.: А-а, вот это, вот это для свободы? Вы гарантируете, что я тогда...

С: Гарантирую. Если все отдадите — в тот же момент получите.

И.: Так, надо подумать, что отдавать.

С: Нет, все. Тут не думать — все отдавать, включая даже свою душу.

И.: Да?

С: Ну а что, собственность на душу, это ж тоже собственность.

И.: Ну да. Но ей не будет от этого плохо?

С: Она только порадуется. Она найдет нового хозяина. Это уже будут ее проблемы, но не ваши. Вот скажите, когда вы все отдадите, кем вы станете?

И.: Никем.

С: Точно.

И.: Вообще никем.

С: Точно.

И.: А тот, кто стал никем, тот станет всем.

С: Точно.

И.: Я же это знаю.

С: Теперь надо это делать. Знать мало. Надо это делать.

И.: Делать... Ну как же это делать-то?

С: Просто перестать обладать, думать, что вы чем-то обладаете. Вот как вы стали чем-то обладать? Вы все время думаете, что «это мое».

И.: Я стала чем-то обладать?

С: У тебя мысли «это мое». Вот теперь вы можете заменить мысль «это мое» на «это не мое». И далее страдание заканчивается.

И.: Вот оказывается в чем дело. Мысль. Я всегда так думала, что это уж что-то сильно умное для меня.

С: И мысль тоже не ваша. Ничего вашего нет. Вы пустота, в которой все проявляется, и в которой все исчезает.

И.: Пустота, в которой все проявляется, и все исчезает в ней же?

С: Конечно. Вот посмотрите. Закройте глаза. Откуда возникает мысль?

И.: А картинка — это тоже мысль?

С: Картинка, откуда она возникает?

И.: Не знаю, я вижу... Они меняются, как из рога изобилия. Значит это не пустота.

С: Сам рог изобилия где находится?

И.: В голове. Я его в голове чувствую.

С: Неплохо понаблюдать за всем этим, откуда же возникают мысли, эмоции, чувства. Куда они исчезают.

И.: А как это понаблюдать. Ну, я вижу, как мысль появляется, потом она уходит.

С: Вот куда, куда она уходит?

И.: А как это наблюдать? Она просто растворяется.

С: В чем?

И.: В чем?! А в чем, в чем?

С: Ни в чем!

И.: В пустоте.

С: А возникает откуда?

И.: Из пустоты.

С: Из пустоты. Вот это и есть истина.

И.: Как это?

С: Вот так. Если мысль возникает из пустоты и исчезает в пустоте, то что есть сама мысль?

И.: Я думаю, что это какая-то проявленность пустоты, которая потом растворяется.

С: Так и есть, но проявленность пустоты есть пустота.

И.: А мысль тогда что, сгусток пустоты?

С: Она пустотна по своей природе.

И.: Мысль?

С: Конечно. Из воды можно сделать только то, что состоит из воды, все сделанное из пусто­ты, будет состоять из пустоты.

И.: Неудачный пример, можно сделать и лед и пар.

С: Но природой будет вода.

И.: Да, но это же будет трансформация. Так же из пустоты и мысль — трансформация?             С: Конечно, она из пустоты выходит, туда и возвращается.

И.: Это хорошо или это как? Так и должно быть?

С: Так есть. Просто это видно, если наблюдать за этим.

И.: А смысл-то в чем, просто наблюдать за тем, как она приходит и уходит?

С: Смысл в том, чтобы увидеть, что мысли не являются тобой, образы не являются тобой, эмоции не являются тобой, потому что ты их можешь воспринимать, как объекты.

И.: Но то, что эмоции приходят и меня как тело штормят, это я понимаю.

С: Тело — тоже не ты. Ты же его наблюдаешь, как мысли и эмоции.

И.: А кто ж тогда я?

С: А ты тот, кто все это наблюдает.

И.: А я как-то наблюдаю не со стороны наблюдателя, а как-то изнутри.

С: Как бы ты не наблюдала, ты это наблюдаешь. Наблюдатель сам себя наблюдать не мо­жет. Если ты что-то наблюдаешь, значит есть дистанция для наблюдения, значит, ты не яв­ляешься тем, что ты можешь наблюдать.

И.: Не являюсь ни мыслю, ни образом? Значит, есть какой-то зазор между мной и этим?             С: Это говорит о том, что ты не являешься всем этим.

И.: Ну и слава Богу.

С: Значит ты являешься тем, что никогда не может быть воспринято, как объект. Ты себя никогда не можешь увидеть. Ты есть то, что видит все, но само никогда не будет познано, как объект.

И.: А это истина? Познать себя невозможно?

С: Конечно. Как объект.

И.: А что возможно?

С: Просто знать это. Ты понимаешь, ты просто знаешь, что ты есть то, что знает все, но что никогда не может быть познано. И просто живешь с этим пониманием.

И.: Получается, это очень небольшая точка, сгусток, очень концентрированная, которая имеет видение, слышание, ощущения...

С: Это даже не точка. Это вещь в себе. Если бы это была точка, то это могло бы быть как-то переживаемо. Это можно назвать пустотой.

И.: Вы меня озадачили. Как ничто может обладать таким гигантским наблюдающим каче­ством? Как?

С: Вот так.

И.: То есть значит оно не наблюдает себя, оно просто этим и является.

С: Это его проявленная форма, можно так сказать. То есть все объекты — это проявленная форма пустоты.

И.: М-да. И что? Вы говорите, пустота как бы сгущенная до мысли, до образа. А пустота — она и есть пустота. Мысль является откуда-то из пустоты.

С: Поэтому все, что мы видим — пустотно. Как когда видишь сон — ты видишь целую все­ленную. Она существует? А куда она девается, когда ты просыпаешься?

И.: В память, в архив.

С: А как она разворачивается?

И.: Когда я хочу, я ее вспоминаю, она наполняется переживаниями.

С: Что дает энергию твоему сновидению? Из какой энергии создается вселенная, когда ты спишь?

И.: Это Бог работает, по-моему.

С: Это просто слово. Это ты привносишь Бога, чтобы объяснить то, что ты не можешь понять.

И.: Иногда душа работает со мной конкретно по какой-то ситуации, которую я должна по­нять. Иногда мне дается ситуация для работы.

С: Когда ты спишь глубоким сном, без сновидений, ты чувствуешь тело?

И.: Нет.

С: А душу?

И.: Нет.

С: Значит душа вторична относительно твоего существования. Чтобы видеть душу, нужна ты. Поэтому ты являешься первичной. Твое сознание, твой свидетель должен быть, чтобы были боги, душа и все остальное, чтоб мы могли об этом сейчас говорить. Когда ты будешь без сознания — ничего не будет. Поэтому твое сознание первично.

И.: И что?

С: И дальше ты должна найти источник этого сознания. Откуда оно возникает,

И.: Но я, по-моему, всегда присутствую. То есть я... Я часть всего на свете, все, что суще­ствует. А иначе, как бы я могла почувствовать муравья, общаться с вашим сознанием, с чьим-то еще, если я не являюсь всем одновременно?

С: Если ты знаешь, что ты являешься всем одновременно, тебе не надо совершенствоваться. Ты уже закончила свое совершенствование.

И.: Я это сейчас только поняла. Вот когда это говорю, я это осознаю.

С: Соответственно, если ты это понимаешь, то дальнейшее развитие прекращается, потому что целое всегда целое, оно завершено.

И.: Я же часть целого, я же еще не целое, я же еще не соединилась.

С: Это идея, которую ты сама создаешь.

И.: А-а, то есть правильно было бы ощущать себя все-таки целым?

С: По-моему да. Но над всем этим нужно подумать. Приходи сюда, побудешь умной немного.

Магия действия

Причины неспособности человека разрешать свои ситуации:

1)  оторванность действия от понимания

2)  оторванность понимания от действия

Целостный подход: понимание переходит в действие, а действие рождает понимание. Способность действовать — это следствие полноты понимания.

Рабочий словарь:

Источник = природа Сознания = Абсолют — То, что рождает всё.

Творец = Сознание = Разум — первичное переживание «Я существую».

Творение = переживаемые феномены в Сознании — проявленная вселенная.

Интеллект — это способность человека мыслить или его ментальное тело.

Творение является грезой Творца, он создает время и пространство для существования объектов. Человек — часть Творения. Неоднородность пространства тождественна энергети­ческим феноменам, она нестатична.

Объекты не существуют, условно мы называем объектами явления, изменение которых во времени незначительны или незаметны с позиции данного наблюдателя.

Человек — это течение энергии, т.е. не существительное, а глагол.

В связке «Источник — Творец» отсутствует время, хотя в связи с возникновением двой­ственности уже существует тонкая структура пространства. При появлении объектов Творе­ния структура пространства становится более проявленной и появляется время, как функция пространства, которое переживается через взаимодействие объектов между собой.

Чувство течения времени и пространственных характеристик зависит от психической орга­низации существа.

Понимание человека и его ситуации возможно более полно газами Творца, через Разум, чем глазами человека через интеллект. Некоторые аспекты Творения невозможно понять че­рез интеллект, т.к. он является следствием пространства и времени и не в силах понять их природу. Следствие не может понять причину. Разум, предшествующий пространству и вре­мени, может более глубоко войти в природу этих явлений, а так же и в природу всей множе­ственности феноменов, включая человека.

Ситуацию человека нельзя ясно увидеть изнутри, необходимо посмотреть на человека, как на одно из явлений во вселенной из состояния безличностного Разума.

Объекты — это переживания в Сознании (в Творце). При отождествлении Творца с сово­купностью переживаний в Творении возникает «живое существо». Человек — это ряд после­довательных переживаний в сознании Творца плюс память об этих переживаниях, которая тоже является переживанием.

Энергетическое пространство Вселенной можно условно разделить на 5 составляющих:

♦  Тело творца (Бытие)

♦  Причинное тело

♦  Ментальное тело

♦  Эмоциональное тело

♦  Физическое тело + биоэнергия

Тело человека и другие объекты возникают как совокупность энергетических неоднород-ностей тела Творца. Так появляется форма.

Переживания — это тонкие объекты в Сознании. При отождествлении с ними Сознания они становятся «субъектами» или «живыми существами».

Часть явлений в Творении Сознание переживает как «не-я», другую часть как «я», созда­вая иллюзию разделенности в непрерывном пространстве жизни.

Жизнь человека состоит из того, что с ним происходит и его отношенияк тому, что с ним происходит. То, что с ним происходит, связано с его способностью понимать и использовать законы, по которым функционирует феноменальная вселенная. Эта способность заложена в интеллекте человека.

Отношение к тому, что с ним происходит, заложено в Сознании и зависит от степени поглощенности Сознания переживаемыми явлениями и от пробужденности Сознания к своей природе.

Переживания, которые формируют человека, важны для него всегда (те переживания, которые он называет «я»). Остальные переживания важны для него настолько, насколько они связаны с переживаниями, формирующими его самого. Если какое-либо переживание путем снятия самоотождествления с ним Сознания перестает быть частью «я», то значимость этого переживания для данного человека перестает иметь абсолютный характер и оно переходит в разряд явлений, которые определяют его жизнь настолько, насколько они коррелируют с теми переживаниями, которые он продолжает называть собой.

Человек находится либо в комфорте, либо в дискомфорте. Дискомфорт и комфорт, боль и удовольствие — переживания в Сознании, являющиеся энергетическим эффектом, вызван­ным взаимодействием других видов энергетических потоков. Боль и удовольствие, диском­форт и комфорт переживаются не человеком, который сам является связкой переживаний, а Сознанием, переживающим также и человека. Следовательно, боль, удовольствие и человек — это явления одного порядка. Более того, боль и удовольствие являются не чем-то внешним по отношению к человеку, а двумя видами переживаний, которые входят в группу пережива­ний, определяемых нами как человек. Дискомфорт, комфорт, боль и удовольствие — неиз­бежные чередующиеся фазы человеческого ограниченного существования. Они являются след­ствием движения энергетических потоков внутри и вне человека и их взаимодействия.   Все переживания делятся на приятные и неприятные.

Эффект амбивалентности:

- неоднородность реакций разных систем, составляющих человека, на один и тот же объект в один момент времени;

-  неоднородность реакции одной и той же системы человека на один и тот же объект в разные моменты времени.

Поскольку, как энергетическая система, человек всегда неоднороден и меняется во вре­мени, на этом уровне ситуация амбивалентности неразрешима.

Человек — это фабрика по переработке энергии, включающая в себя следующие центры:

V  двигательный

V  эмоциональный

V  ментальный (интеллект)

V  причинный

Работа центра:     получение энергии, интеграция энергии (усвоение), отдача энергии (либо вовне, либо перевод в другие центры).

Получение и отдача происходят и в вертикальной и в горизонтальной плоскости. Правильность баланса получения, интеграции и отдачи энергии переживается как ком- ' форт или удовольствие. Нарушение баланса — как дискомфорт или боль.

Нарушения, которые переживаются как дискомфорт или боль могут быть следующими:

1.  Неспособность системы принимать энергию.

2.  Неспособность системы усваивать энергию.

3.  Неспособность системы отдавать энергию (сбой в выведении).

4.  Неспособность системы менять свой режим функционирования в зависимости от изме­нения внешних и внутренних обстоятельств.

5.  Энергия во вселенной может находиться в двух состояниях: «статическом» и динами­ческом. Их совокупность формирует объекты и их взаимодействие. Нарушение может быть вызвано несоответствием силы энергетического потока возможностям энергоносителей («ста­тических» систем).

Подход, заключающийся в «магии действия», является универсальной системой баланси­ровки любых сложноорганизованных энергетических систем, в т. ч. человека.

«Магия действия» представляет сочетание глубокого интеллектуального понимания фе­номенальной вселенной, тонкости и многомерности ее восприятия, а так же способности со­здавать энергетическое подтверждение своему пониманию.

Помимо этого в «магию действия» входит осознание того Источника, из которого рожда­ется и в котором заканчивается любая форма активности проявленной вселенной.

В здоровом состоянии связь между центрами возникает и прерывается по мере необходи­мости и используется для оптимизации процессов внутри организма и его адаптации к внеш­ней среде.

В патологическом состоянии связь между центрами присутствует постоянно или отсут­ствует вообще.

Также возможно неадекватное функционирование включения и выключения систем свя­зи. При такой ситуации центры при взаимодействии разбалансируют работу друг друга.

Приведение организма или ситуации в состоянии сбалансированности состоит из диагно­стики нарушений и коррекции этих нарушений. Для диагностики необходима способность объемного и ясного восприятия ситуации плюс способность глубокого понимания восприни­маемого. Для коррекции необходимо иметь способность привносить в ситуацию необходимое количество нужной для ее балансировки энергии. Эта энергия может быть добыта либо из внешней среды, либо генерированием внутри самого организма или системы.

Система может подвергаться горизонтальным и вертикальным влияниям.

Горизонтальное влияние: внешнее воздействие на систему вибраций имеющих частоту того же порядка, что и сама система.

Вертикальное влияние: воздействие систем, вибрирующих на разных частотах, друг на друга.

В теле вселенной существуют только вертикальные формы перетекания энергии между системами, поскольку для нее не существует внешней среды в отличие от любого другого объекта, ограниченного формой.

Потребности и желания.

Потребность — это чувство дискомфорта, формирующееся непосредственно в системе, нуждающейся в коррекции энергетической структуры. Потребность укоренена в настоящем.

В связи с движением энергии потребности являются неизбежными переживаниями и ес­тественным состоянием организма. Потребности можно и нужно удовлетворять.

Желание — это чувство дискомфорта, находящееся в ментальном теле, возникающее как следствие способности интеллекта создавать образы объектов и стремиться владеть этими образами. Желание укоренено во времени.

Наряду с другими образами, человек создает образ себя. Желание быть самим собой не может возникнуть не у тела, не у Сознания. Оно возникает только в интеллекте.

Конструктивное функционирование интеллекта — помощь в удовлетворении потребнос­тей других систем на основе понимания и.с функционирования.

Деструктивное функционирование интеллекта — создание желаний (в виде образов, в т. ч. образа себя, привязанности к ним или избегания их) на основе прошлого и будущего.

Переживание боли и удовольствия не требует наличия интеллекта.

Переживание страдания требует наличия интеллекта.

Системы более тонко организованные, чем ментальное тело, так же могут страдать, т.к. они имеют свои уровни интеллекта.

Страдание вызвано сопротивлением факту боли, связанным с интеллектуальным несогла­сием человека принимать этот факт.

Наличие или отсутствие ментального или причинного сопротивления боли и привязанно­сти к удовольствию дает наличие или отсутствие страдания.

Более тонкая форма страдания вызвано отождествлением Сознания с формой и сохраня­ется даже при отсутствии интеллектуального сопротивления фактам жизни. Эта форма стра­дания уничтожается только после осознания свое л истинной природы.

Эти два вида страдания вызваны не событиями, составляющими судьбу тела, а иллюзор­ными ограничениями, налагаемыми на природу Сознания пространством (через форму) и временем (через интеллект, создающий прошлое, будущее, образ себя и поглощенный жела­нием и становлением).

Переживания опираются на Переживающего, опыт опирается на переживания, память опирается на опыт, знания опираются на память, образ себя опирается на знание.

Так возникает поглощенность Сознания временем.

Знай себя как Переживающего, а не как образ и будь Счастлив!

Мысль «я есть это» тождественна отождествлению с объектом, она рождает мысль «это моё» (об обладании вещами, людьми), которая в свою очередь вызывает привязанность, вслед за ней возникает страх потери, из которого рождаете;;: агрессия.

Так возникает поглощенность Сознания пространством.

Пресекай мысль «я есть это» и будь Счастлив!

Беседы в Крыму

Кто ищет?

Сумиран: Второй аспект нашей утренней беседы — это ищущий. Я вам предлагал днем подумать, посмотреть на это. Хотелось бы послу­шать ваши наблюдения. Давайте сделаем это вместе, кто-то один аспект выделит, кто-то другой, затем соберем в общую картину. Итак, как мы себя определяем?

Искатель 1: Как тело, есть знание себя как тело.

Искатель 2: Я есть то, что хочет любить всех людей, но происходит какая-то трагедия — хочешь любить всех людей, а у тебя ничего не получается, твои обиды, злоба, зависть меша­ют этому. И от этого состояние отчаяния.

С: Сейчас ты говоришь, что есть желание любить, но что-то мешает. Все равно ты снача­ла определяешь себя, а потом уже желание любить и какие-то препятствия. Сейчас мы пыта­емся выяснить вопрос: как мы определяем себя? Как мы себя знаем? И первое, как сказала Лариса, мы знаем себя как тело. Тело нас помещает в пространство, если мы говорим о про­странстве и времени, дает некоторое ощущение выделенное™ в пространстве. Мы восприни­маем много объектов, в том числе и тело. Оно находится в зоне нашего восприятия. Причем не всегда, когда мы спим, мы его не чувствуем, но когда мы просыпаемся, мы воспринимаем сразу множество объектов. В момент пробуждения мы начинаем воспринимать и свое тело в том числе. И мы связываем себя с одним из объектов восприятия нашим телом. Смотрите, здесь интересный момент: при пробуждении воспринимается сразу весь мир, все простран­ство, и тело является одним из объектов этого мира. Но потом, с помощью мысли, мы себя связываем с телом: я есть именно этот объект. Ум привносит идею, что из всех объектов, которые возникли в момент пробуждения, я есть именно этот объект. Это помещает нас в пространство, мы попадаем через тело в пространство, получаем связь с пространством. Итак, в настоящий момент мы знаем себя как тело. А как мы себя еще знаем? Что мы еще?

И.: Мысли, любые мысли.

С: Нет, не любые. Допустим, мысли о море. Ведь мысли о море не являются тобой. А если говорить о мысли, то что является тобой? Ты можешь думать о море и ты можешь думать о себе. В чем разница? И то и другое думанье. А что это за мысли о себе? Какие это мысли?

И.: Мысли о себе как о теле. Можно думать о своих качествах...

С: О качествах, каких? Статусе. Смотрите, мы себя знаем как некоторые переживания, идеи о себе. Когда мы думаем о себе, что возникает?

И.: Я женщина, мне столько-то лет, меня зовут так-то.

С: Когда мы думаем о себе, мы думаем в контексте того, что мы родились, мы были ребен­ком, у нас есть прошлое и будущее. То есть мы себя знаем, если в этом ключе о себе говорить, как некоторые существа, живущие во времени. Но с помощью чего мы об этом знаем? С помо­щью памяти. Память помогает нам и создает для нас время. Здесь интересный момент, посмот­рите: обычный человек воспринимает время как объективный процесс, который существует. Но если более внимательно на это посмотреть, то время — это просто форма движения мысли. Если мы не думаем — у нас нет прошлого. Чтобы чувствовать себя некоторой персоной, живу­щей во времени, необходима память. Если нет памяти, то мы не можем почувствовать себя протяженно. Как мы чувствуем, что мы живем? Не просто существуем в данный момент, а живем. Мы вспоминаем, кем были когда-то, сопоставляем с тем, что мы есть сейчас, и возникает ощу­щение того, что есть время, некоторая протяженность. Для этого нужна память, нужно сопос­тавить две мысли. Поэтому второе: мы знаем себя через память. Воспоминания, мысли о своем прошлом. Потом мы себя знаем как идею о том, кто мы есть в настоящем: качества свои и так далее. Это просто некоторые мыслеобразы. Первое: мы связаны телом, путем мысли, «Я есть тело» и мы связаны с идеями о себе «Кто я такой?». Это просто некоторые представления. Вот эти две вещи: тело и представления о себе. Еще что существует в нас как Я?

И.: Душа существует!

С: Душа, где она? Покажите мне. Тело я вижу, представление о себе тоже. А душу кто покажет?

И.: Это очень материалистический подход.

С: Что значит материалистический подход, я хочу посмотреть, я не говорю что ее нет.

И.: Душа — это наши чувства, эмоции, злость, ревность. Чувства внутренние...

С: Для нас тело очень реально, представления о себе «Кто я такой» тоже достаточно ре­альны. Что еще достаточно реально в знании о себе или в переживании? Эмоции, чувства. Само чувство «я существую» самоутверждающе: нельзя сказать что меня нет, потому что само утверждение, что меня нет, подразумевает что есть кто-то, кто это утверждает. Утверждать свое отсутствие просто невозможно. Итак, если взять человека, мы видим достаточно отчет­ливо эти три явления: тело, представления о себе, самоосознавание (я существую). Мы мо­жем самоопределяться через эмоции и мысли. Далее, я для чего об этом решил поговорить. Когда говорят, что человек движется к богу, какая из этих частей его достигает? Вот, допу­стим, возьмем тело, оно достигает Бога?

И.: Мне кажется, не достигает.

С: Если мы говорим о теле, мы видим, что оно находится в пространстве. Бога достигает не тело, более того, мы уже говорили, что бог не является объектом в пространстве. Тело может достигнуть какого-то объекта в пространстве, но если Бог не является объектом, то, значит, тело не может его достигнуть. Поэтому сразу возникает много упрощений: все, что связано с телом, перемещение его в пространстве или заворачивание его в разные положе­ния, не есть путь к Богу. Далее смотрите: тело нас связывает с пространством, идея о себе нас связывает с временем. Чтобы иметь идею о себе, нужно иметь память, знание. Без памя­ти не может быть идей о себе, то есть мы накапливаем определенную информацию, потом из этой информации создаем знание, кто мы такие. Накопление информации подразумевает время. То есть идея о себе, образ себя, возможен только во времени. Если мы исключаем память, то мы не можем создать образ себя. Нет прошлого — нет образов. Мы просто присутствуем. Поэтому образ себя это то, что помогает нам существовать во времени. То есть у нас есть образ себя вчера, 5, 10 лет назад. Есть образ себя в будущем. Это создается с помощью памя­ти. Образ себя — это то, что путешествует во времени. Тело — это то, что находится в про­странстве, а образ себя — это то, что путешествует во времени. Образ себя — это мысль, а как мысль может достигнуть реальности? Это важно понять! Идея не достигает Бога, то есть идея о себе, представление кто я. Тогда кто достигает? Кто движется к Богу тогда? Ясно, что не тело. Образ, представление, идеи о себе они есть просто знания, просто мысли, набор воспоминаний, они тоже не достигают Бога. Тогда мы говорим, что может душа двигается к Богу? Но душа это очень эфемерная вещь. Есть еще чувство «я существую».

И. 1: Душу, мне кажется, как некую тонкую энергетическую субстанцию, кто-то ощуща­ет, а кто-то нет. Это нечто существующее несколько жизней. Несмотря на ограничения, она тоже в некоторых религиях присутствует как нечто, стремящееся к Богу. Вокруг этого много всего разворачивается.

И. 2: Она чем-то от физического тела отличается?

И. 1: Она чем-то конечно отличается, ограниченная во времени и пространстве...

И. 3: Существует же аура вокруг физического тела, значит, и душа существует, хотя мы ее тоже не видим. Ауру мы тоже не видим, а есть люди которые видят...

И. 4: Её не видно, а её чувствуешь, но как?

С: Смотрите, есть определенные характеристики, когда мы что-то чувствуем. Физичес­кое тело можем описать, эмоции: есть агрессия, есть радость. Мы можем говорить о мысли, есть процесс мышления. Значит, если мы говорим о душе, то мы должны почувствовать ха­рактеристики свойственные душе.

И. 3: Движение, наверное.

С: Движение свойственно любому виду материи: тело двигается и эмоции двигаются.

И. 3: Вот ангел-хранитель — это наша душа. Не так давно я поняла.

И. 4: У души есть порывы, есть такое выражение «души прекрасные порывы».

С: Какие они и почему не ограничится порывами эмоций? Что свойственно порывам души? Как мы понимаем, что это порыв души, а не, допустим, тела?

И. 4: Переживания высокие, наверное, какие-то.

И. 2: Высокие — это редкие что ли?

И. 4: У кого редкие, у кого частые.

И. 1: Это можно так же определить методом отрицания. Есть некие переживания, кото­рые не свойственны телу, не свойственны памяти, которые не свойственны состоянию «Я есть». И есть четвертое, которое имеет место быть. Можно сказать сущность, можно сказать энерге­тические структуры.

С: Хорошо, у нас есть некоторые структуры, которые имеют порывы. Кстати, мы их утром определили как переживания, которые возникают и проходят.

И. 5: Что же получается, что если они то есть, то нет, то и души тоже?

С: Это вопрос открытый.

И. 1: Что же получается, если ты во время медитации теряешь чувство тела, то что — тела нет? Или во время сна ты тела не чувствуешь, но это не значит что его нет. Так же и душа, если ты не чувствуешь этих порывов, это не значит что души нет. Просто в этот мо­мент она не проявляется. Нужно исследовать это.

С: Если ты не чувствуешь тело, это не значит, что его нет, но это и не значит, что оно есть! Вопрос открытый. Когда тело не регистрируется, мы не можем сказать, есть оно или нет, мы можем сказать только то, что есть отсутствие регистрации.

И. 5: А кто его регистрирует?

С: Кто регистрирует тело? Органы чувств и являются телом. Органы чувств и тело — это одно. Смотрите, очень интересное явление, если говорить о регистрации тела, возможно состояние, когда мы думаем, но не чувствуем — сон. В этом плане можно говорить о том, что существует возможность мыслить, но не чувствовать тело, обратное невозможно. Что значит регистрации того, что у меня есть тело — это мысль. Это важно понять. То есть сигналы из тела поступают в кору головного мозга и дальше, с помощью мышления, мы регистрируем факт того, что сигналы пришли.

Как говорят мистики, тело отражается в уме. А в чем отражается ум? Здесь тоже инте­ресный момент: мы думаем только когда мы в сознании. Когда есть сознание, возможен про­цесс осознования мысли. Когда мы в глубоком сне находимся или без сознания, мы процесс мышления не регистрируем. Для того чтобы быть — необходимо сознание. Сознание первич­но: ум отражается в сознании, тело отражается в уме. Дальше еще интересный момент: если двигаться в обратную сторону, то вселенная отражается в теле, потому что нет тела — нет вселенной. Ведь, чтобы воспринимать вселенную, необходимо иметь инструмент восприятия - это наше тело. И смотрите, какая получается интересная картина: мы считаем, что есть вселенная, а в ней появляется тело. На самом деле появляется тело и в нем отражается все­ленная. То есть тело необходимо, без тела не может быть восприятия. Поэтому вселенная отражается в теле, тело отражается в уме, ум отражается в сознании.

Люди ввели понятие достижения Бога. Они начали искать Бога и после определенных попыток увидели, что через тело невозможно достичь Бога. Его невозможно достичь через мысль. И тогда, возможно, была введена концепция души: что есть нечто, что достигает Бога. Просто, как мы говорили, некоторый буфер, идея. Если души нет, и я убедился, что тело не достигает Бога, мысль не достигает Бога, то все выглядит очень безнадежно, я не имею ника­ких шансов. Тогда я просто ввожу понятие о том, что существует нечто, что может достичь Бога, и называю это душой. Это один из вариантов. Что такое душа? Это просто идея, еще одна мысль — у меня есть душа. Еще одна концепция о себе: «я существо, имеющее душу». И более того, я могу подтвердить это, я могу испытывать более тонкие переживания и гово­рить, что это и есть душа, которая может достичь Бога. Я испытываю какие-то порывы, тон­кие переживания и считаю, что это часть меня, которая может достичь Бога. Но почему вы считаете, что эта часть может достичь Бога? Тело не может, мысль не может, а эта часть может. Чем она так привилегирована? Попробуйте мне ответить на этот вопрос. В чем привилегия души относительно тела, мысли, эмоции?

И. 3: Вокруг физического тела есть аура, и когда человек уходит из жизни, куда уходит это энергетическое тело?

С: Да, хотелось бы узнать, куда уходит? То есть мы не знаем? Очень хочется подумать, что прямо к Богу оно и уходит. Мы не знаем — это хорошая позиция. Когда нет тела, есть аура? Те, кто видят ауру вокруг тела, видят ли ауру без тела?

И. 3: Я этого не видела, но знаю, что некоторые видят ауру.

С: А вот если тело умерло, что с аурой происходит? Те люди, которые видят ауру вок­руг тела, они ничего не пишут об этом? Аура без тела называется привидением, в простона­родье. Аура вокруг тела — это душа, а аура без тела — это привидение.

Мы поговорим о том, что происходит с тем, что называется тонким телом или аурой, чуть позже. Давайте пока вернемся к тому, что мы знаем не с чужих слов, а из собственного опы­та. Из собственного опыта мы знаем физическое тело.

И. 6: Из собственного опыта мы знаем, что оно переживает некоторые ощущения себя или каких-то своих состояний: мне хорошо, мне плохо, мне больно, я чувствую раздраже­ние, я завидую, все эти состояния или совокупности этих переживаний — то, что свойствен­но физическому телу.

С: Ты разделяешь себя и переживания. Ты говоришь: «Я переживаю», ты не говоришь: «Я есть» эти переживания. Что такое: «Я переживаю»? Кто переживает? Смотрите, можно взять гамму переживаний от момента к моменту, и в памяти собрать некоторый образ, и это и буду я. Это один способ. Другой способ, когда есть переживания, но я не создаю образ. Я просто их переживаю. Когда я говорю: «Я»?, что за этим стоит?, за этим Я?

И.: Если нет памяти, человек не переживает.

С: Не факт.

И. 3: Почему? Если человек теряет память, то он не ориентируется в том пространстве, в котором находится. У него работает одна физиология: кушать, спать...

С: А физиология — это восприятие.

И. 3: Но памяти нет, нет ориентации.

С: Это один способ ориентации в пространстве — через память. Но память не есть вос­приятие, память это способ обработки восприятия. Я получаю сигнал, потом я его сопостав­ляю со своим опытом и принимаю решение.

И. 6: Помимо переживаний, которые связаны с моим телом и моими эмоциями, мне зна­комы некоторые состояния, когда я себя никак не ощущала. Я как бы выпадала из этого... из привычных ощущений, состояний. Знала, что я где-то присутствовала, но я не могла облечь это в слова. Так как мне это незнакомо, то слов для описания я просто не могу найти. Возьмем состояние медитации: когда я вхожу в определенные состояния, я не ощущаю себя одним и тем же с телом и со своими чувствами и эмоциями. Я не знаю, уходит ли память. Нет, если бы память совсем уходила, мне бы было трудно отследить, что со мной происходит.

С: Что свойственно для обычных состояний в обычной жизни и тех состояний? Что об­щее? Есть некто, кто их регистрирует. В тебе есть какая-то часть, которая регистрировала те состояния и эти состояния, какая-то часть, которая присутствовала и в этих состояниях и в тех, потому что она может сопоставить.

И. 6: Да, я могу одни описать, мне знакомые, привычные, а другие нет. Они не поддают­ся моим определениям.

С: Смотрите, когда мы сталкиваемся с какими-то переживаниями, то с помощью памяти мы их распознаем. Ребенок, когда он маленький, не распознает состояния, сначала ему их называ­ют: это радость, это слезы. Для него это просто энергетические состояния, которые невозможно описать, пока ему не дали определенный лексикон. Люди живут в определенном диапазоне ре­альности. Когда человек выходит за пределы этого диапазона, то у него нет символов для описа­ния переживания. И мы говорим: «я переживаю какую-то энергию». Почему я говорю энергию? Потому что нет символов. Поскольку практики, которыми мы начинаем заниматься, в массах не практикуются, то мы сталкиваемся с чем-то, что не имеет аналогов в нашем файле наименова­ний. Вот и все. Разница небольшая, одни переживания мы узнаем, потому что в детстве нам дали аналоги вербальные, а другие переживания мы не опознаем, потому что аналогов нам не дали. Переживания начинаются и заканчиваются, а мы продолжаемся. Так вот кто продолжается?

И. 3: Тело.

С: Тело является чередой переживаний. Тело меняется: в 4 года мы были совсем другие. Почему мы называем тело, которое было 20 лет назад, собой, если сейчас все другое?

И. 3: Через полгода тело осталось таким.

С: Тело меняется от момента к моменту. Внутри нас все меняется даже в течении суток: чувство голода, живот может болеть, эмоции меняются, порывы душевные приходят и ухо­дят, и, тем не менее, мы себя определяем как нечто, что имеет некоторую протяженность, постоянство. Так что это?

И. 5: Ощущение «Я есть» оно же постоянно. В 5 лет и в 20 лет ты постоянно себя ощу­щал, что ты есть.

С: Чувство «я существую» общее. Во всех этих состояниях есть чувство, что я присут­ствую при этом.

Далее мы говорим о том, что что-то внутри нас хочет найти Бога. Какая часть?

Телу нужен Бог? Телу нужно поесть, поспать, сексом позаниматься. Животное Бога не ищет, хотя у него тоже есть тело. То есть у тела свои интересы, которые оно реализует.

Телу Бог не нужен, кроме того, рано или поздно мы его теряем. Дальше, представление о себе, мысли о себе. Мы имеем идею «Кто мы такие». Так же мы можем создать идею о Боге. Но идея достигает только идеи. Если мы имеем идею о себе, это идея может достигнуть толь­ко идеи о Боге, не Бога. Чувство «я есть» присутствует в контексте всей нашей жизни. При­чем обратите внимание: чувство «я есть» — оно меняется или не меняется? Эмоции меняют­ся. Тело меняется.

Чувство присутствия — понаблюдайте за ним. Чувство присутствия, есть ли это нечто, что подвержено изменениям или присутствие есть присутствие. Просто понаблюдайте за этим. Вы существуете.

И. 6: Для того, чтобы наблюдать, надо проживать каждый миг. Ну, или время от времени. Даже в течении дня это утомительно будет. Ну, я сейчас села так, я пошла куда-то или я...

С: Это функция. А сам факт того, что «Я есть» — это не функция. Здесь важно разделе­ние. «Я есть» — это факт, а что я делаю или «Кто я есть» — это представления. «Я есть» — это факт. А «Кто я» — это относительно, ведь я определяю себя как какой-то набор характе­ристик. Через какое-то время этот набор меняется. То есть «Кто я» — это относительная характеристика, она меняется со временем, а «Я есть» не меняется со временем. То есть чув­ство «я существую» является базой, на фоне которой происходят изменения представлений о себе и наших состояний.

И. 5: А во сне этого чувства нет... Этого чувства «Я ЕСТЬ». Где тогда я во сне?

С: Первое: во сне вы осознаете, что вы существуете, потому что вы наблюдаете сон. Тут нет такой четкости, как в состоянии бодрствования, но чтобы регистрировать, надо быть. Вы не можете не быть и регистрировать. Сам факт того, что вы видите сон, определяет то, что вы изначально присутствуете, чтобы его видеть. Теперь состояние глубокого сна, когда мы не видим ничего. Чтобы знать, была ты 15 лет назад или не была, что ты используешь? Па­мять, мысль. То есть 15 лет назад ты была ребенком, ты что-то переживала, это записыва­лось в память, потому что в момент, когда ты жила, твоя память функционировала. И она регистрировала то, что ты чувствуешь. А когда ты спишь глубоким сном, память отсутствует, мышления нет, образов нет. А сейчас ты пытаешься вспомнить.

Что значит вспомнить? Использовать мысль, чтобы узнать, что с тобой было в глубоком сне. Но мысль не может коснуться того состояния, в нем мысли отсутствуют. У чувства «Я существую» нет памяти, оно этим и уникально. Память существует у личности. Поэтому чув­ство «Я существую» не может говорить «я было» или «я буду», оно говорит «Я есть». То есть вопрос с точки зрения «я существую» абсурден. Вопрос задает ум. А ума там не было, безус­ловно. Чувство «Я есть» не задает таких вопросов. Оно просто себя определяет в каждый момент времени как присутствие.

Так вот опять возвращаемся, а кто же ищущий? Кто же ищет Бога? Тело не ищет. Быва­ет так, что Бога начинает искать ум. Мы создаем идею Бога. Мы создали идею себя. И мы создали идею Бога. Но что может найти ум? Может ли ум найти Бога? Что значит искать через ум? Ум создает некоторый образ, а чтобы создать образ мы, должны использовать па­мять. А память — это прошлое, то есть мы используем какую-то информацию, компонуем её по-своему и создаем некоторый образ. Потом мы пытаемся двигаться и этот образ является нашей идеей, нашей концепцией, но не реальностью. Все, что мы думаем, является нашими идеями, мы можем создать какие-то представления и к ним двигаться. Поиск, который ведет­ся с помощью ума, никуда не приводит. Вы должны увидеть факт того, что,, если вы имеете идею Бога и двигаетесь к ней — вы двигаетесь к миражу. Вы двигаетесь не к Богу, а к идее Бога. Соответственно, никогда не достигаете, потому что идея — это всего лишь идея, не реальность. Мы можем его придумать, но это будет придуманный Бог. И, двигаясь к приду­манному Богу, мы всегда будем двигаться в пустоту. Соответственно, если мы ведем поиск с помощью ума, создаем представление, идею как нам двигаться и куда, то это не то.

Таким образом, мы отсекаем вариант движения через тело, через ум. Остается чувство «Я существую». Первое: «Я существую" и дальше я определяю «Кто я». Идея о себе — это ум. Дальше мы говорим, что для достижения Бога тело нам не требуется, поэтому я остав­ляю «Я есть», но тело «отбрасываю». Далее мы говорим, что для достижения Бога ум не тре­буется, а ум — это представление о себе. Я отбрасываю представления. Тогда что остается? Я оставляю чувство «Я есть», потому что я чувствую, что это некоторый ключ. Я не говорю, что я то или это. То есть я не определяюсь как что-то. Мне это не нужно, если я хочу дви­гаться к тому, что за пределами пространства и времени. Тело движется в пространстве, ум движется во времени. Я хочу того, что за пределами пространства и времени. Поэтому меня не интересует движение тела и ума соответственно. Я оставляю чувство «Я есть», но я есть кто-то, определение себя, я не использую. Мы пришли к тому, что есть ключевая точка чув­ству «Я существую». Далее, любая идентификация себя с каким-то переживанием или с те­лом, или с идеей нам не нужна, она нас отвлекает. Поэтому из всей гаммы представлений о себе я оставляю только это чувство «Я есть». Кто я — это уже не важно. Это важно для со­циальной жизни, но не важно для поиска Бога.

Мы поговорили о цели, о Боге, мы поговорили об ищущем. Завтра мы попробуем соеди­нить эти вещи: цель, того кто ищет и точку соединения. В принципе мы к ней уже подошли.

И. 6: Мое сознание уже зашкаливает и наступает утомление. Чувствую, как я выпадаю из активности и мое сознание не участвует в этом процессе. Я как бы проваливаюсь, выключаюсь.

С: Это знакомый процесс, когда вы выключаетесь, это даже не самозащита. Когда внима­ние уже не может следовать за процессом рассмотрения, то теряется живость. Когда вы касае­тесь вниманием объекта, это эмоционально переживется, а когда теряете внимание — это вы­падение. Но даже если что-то теряется, мы будем возвращаться и опять вместе двигаться.

В том месте, где ты потерялась, в точке, где начинает зашкаливать, мы можем останавли­ваться. То, о чем мы говорим, — это некоторая провокация к дальнейшему диалогу. Раз­мышляйте над этим и медитируйте над этим. И если вам что-то не ясно, надо прояснять. Постепенно ясность будет возникать. Это необходимо, потому что если нет ясности в этих моментах, то все виды усилий — это блуждание в потёмках.

Сон, иллюзия и Реальность

Сумиран: В начале нашего диалога я хочу несколько слов сказать о практике. А именно о процессе засыпания, потому что практика Дза-дзен очень способствует этому процессу. Самая способствующая практика (смеется).

Утром мы говорили о том, что удержание внимания на чув­стве «Я существую», является одним из способов не уснуть, потому что, когда вы засыпаете глубоким сном, то чувство «Я существую» вы теряете. Но вы може­те заснуть двумя путями. Второй способ заснуть — это заснуть не в фазу глубокого сна, а в фазу сна со сновидениями. Когда мы засыпаем сном со сновидениями, чувство «Я существую» не теряется, потому что мы присутствуем при наблюдении своего сновидения. Что значит зас­нуть в этом смысле, ведь я же не исчез, я присутствую? Это происходит следующим образом: вы начинаете видеть какие-то образы внутри, то есть ум проецирует образы, до какого-то мо­мента вы помните, что вы сидите в практике и это просто образы. Есть разделение, вы адекват­ны — вы оцениваете то, что вы видите адекватно, как некоторую проекцию вашего ума. Но иногда наступает момент, когда вы как бы прыгаете в эти образы, то есть вы начинаете воспри­нимать образы как реальность, значит, вы заснули. Вы теряете эту реальность полностью, и находитесь в реальности сновидения, причем вы не знаете, что это сновидение. То есть, пока вы спите, вы не знаете, что вы спите. Когда вы спите и знаете, что вы спите, это не совсем уже сон. Это уже осознанное сновидение: с одной стороны я продолжаю видеть сон, но при этом я знаю, что это сон, а я лежу в кровати, или сижу. Надо быть внимательным, к этой фазе засы­пания, потому что часто люди, когда сидят, начинают теряться в образах. Просто будьте вни­мательны, не теряйте адекватность: когда вы начинаете видеть образы, вы должны все время помнить, что это образы, картинки, а вы тот, кто их наблюдает. Иначе эта фаза забывания будет моментом вашего засыпания. Когда вы продолжаете видеть картинки, но уже забыли о том, что это всего лишь картинки, сон становится некоторой реальностью, в которой ваша пси­хика начинает существовать, а реальность этого мира перестает для вас существовать. В глубо­ком сне исчезает как переживающий, так и вселенная. То есть, в глубоком сне не существует ни объектов восприятия, ни самоосознавания субъекта. А во сне со сновидениями существует самоосознавание субъекта, который воспринимает объекты сновидения, но сам субъект не осоз­нает, что те объекты, которые он воспринимает, являются проекциями его собственного мыш­ления, то есть он забыл об этом, и это называется сон.

Далее. Что есть медитация. Медитация, в случае появления образов — это когда я по­мню, что я наблюдатель, а это всего лишь образы. В любом случае вы держите внимание на чувстве «Я существую». Если все образы исчезают, то соответственно исчезает и наблюдаю­щий. То есть, наблюдающий и наблюдаемое существуют вместе, если нечего наблюдать, то нет и наблюдающего. Наблюдающий — это тот, кто связан с наблюдаемым, процессом на­блюдения. Если наблюдать вообще нечего, то я, как наблюдающий, не существую. Именно как наблюдающий, потому что нет объектов наблюдения. Поэтому я существую просто как переживание «Я есть». То есть, я не могу определить ни свои характеристики, ни свою фор­му, ни свои размеры, ничего. Мы себя определяем каким образом? Мы отталкиваемся от объектов. Обратите внимание, мы можем себя определить как кого-то только относительно объектов. То есть относительно кого-то я являюсь сыном, относительно кого-то я являюсь матерью или отцом. Мне всегда нужно что-то, от чего я оттолкнусь для самоопределения. Даже когда мы говорим, что мы люди, мы определяем себя относительно биологического ряда, который существует. Если нет биологического ряда, то, что такое «человек», непонятно. Мы вводим понятия определенных типов биологических существ, и мы одно из них, и таким об- ' разом мы определяемся как люди. Если мне не от чего «оттолкнуться», то есть, нет объектов, относительно которых я себя определяю, то соответственно я не могу быть кем-то. Я могу только БЫТЬ, но не кем-то. Чувство «Я есть» остается, но чувство «я есть кто-то» не может быть подтверждено, потому что нет объектов, относительно которых я могу самоидентифи­цироваться. Более того, я исчезаю как наблюдатель, потому что мне нечего наблюдать. То есть наблюдатель — это некоторая точка, из которой я наблюдаю другого, допустим челове­ка, или образы, или мысли, или эмоции. Но эта точка все равно должна определяться отно­сительно другой точки, которую она наблюдает. Если существует только наблюдатель, и нет наблюдаемого, то наблюдатель не может себя определить даже как определенную точку в пространстве, потому что пространство подразумевает систему координат, а система коорди­нат подразумевает уже не одну точку.

Если вы сохраняете чувство «Я существую» при потере объектов, это состояние называют нирвикальпа самадхи. То есть, вы не являетесь кем-то, но, тем не менее, присутствуете. Даже не как наблюдатель, потому что наблюдать нечего. Состояние глубокого сна иногда называют бессознательным самадхи: объекты исчезли, но и вы исчезли, вы потеряли себя как некоторое переживание. Есть другой вариант, когда объекты исчезают, но сознание за счет интенсивнос­ти внимания к самому себе продолжает оставаться самоосознающим. То есть, вы продолжаете испытывать чувство присутствия, но при этом не воспринимая ни одного объекта, включая свое тело, эмоции, мысли. Фактически вы отсутствуете как форма, но присутствуете как бытие. Это то, что есть самадхи. В этом состоянии нет времени и нет пространства, потому что нет объек­тов и нет мыслей. А чтобы задать пространство, необходимы объекты, чтобы задать время не­обходимо сопоставление двух мыслей. Поскольку там это отсутствует, вы находитесь в состоя­нии, которое вне времени и пространства. Чтобы в него попасть требуется определенная интен­сивность внимания. А вот вариант осознанного сновидения для многих знаком, когда мы во сне просто помним, что это сон. И в практике иногда это случается, вы сидите, начинаете ви­деть образы, картинки прошлого или просто какие-то абстракции, но при этом вы ощущаете тело, вы помните, что вы сидите, а сон продолжается. Тут главное не потерять это чувство: я в практике, а это просто картинки. Будьте к этому внимательны.

Иногда это можно практиковать, когда вы засыпаете. Засыпая, попробуйте нащупать эту точку: что значит уснуть? Попробуйте почувствовать, что это значит. То есть, не пытайтесь не спать, а попробуйте быть осознанными до самого последнего момента, и вы увидите, что там есть переход. Вроде бы вот вы в кровати, а потом раз — кровать исчезала, появилось какое-то сновидение и вы там... Или просто — все исчезло. Эту точку очень интересно понаб­людать, когда вы засыпаете. И та же самая переходная точка возникает, когда вы просыпае­тесь. Только что вас не было, и вдруг вы, восприятие возникло. До этого вы не воспринима­ли комнату, свое тело, мысли, в какой-то момент в зоне восприятия все это возникло. Или вы видели сон и вы думали, что это реальность. Потом в какой-то момент вы просыпаетесь, та реальность исчезает, и появляется реальность этого пространства. Можно с этими точками немного поэкспериментировать, я вам рекомендую. Потому что они являются некоторой под-сказкой для поиска того, что не меняется. То есть, понимая то, что меняется, мы можем кос­нуться того, что неизменно, на фоне чего происходят изменения.

Одна из составляющих наших встреч — это беседы, то, что называется исследованием, или на Востоке джняни. Это попытка рассмотреть какие-то моменты, которые создают про­блемы в жизни человека, и путем рассмотрения при определенном понимании прийти к раз­решению этих проблем. Многие проблемы объективно не существуют, а созданы неправиль­ным, искаженным восприятием или ошибочными жизненными установками, концепциями. Такие проблемы надо решать не путем изменения событий жизни, а путем пересмотра опре­деленных идей о жизни, или определенных форм восприятия жизни, и это происходит в момент диалога. То есть диалог является не просто информационным обменом, а он является пере­смотром в прямом режиме времени. Мы что-то рассматриваем, что мы не можем понять или что нас беспокоит. Мы начинаем это рассматривать с помощью внимания, и привнесения со­знания в эту зону. И часто путем таких диалогов люди освобождаются от каких-то напряже­ний и проблем психологического характера.

Искатель: Не то чтобы вопрос, а как бы уточнение. Что значит Дза-дзен?

Сумиран: Дза-дзен переводится как «сидеть неподвижно».

И.: А дзен? Это переводное слово?

С: «Дзен» — это «медитация». В Индии медитацию обозначали словом дхиана. Когда оно пришло в Китай, оно трансформировалось через местный диалект как чань, дхиана ста­ло чань. А когда оно пришло в Японию, чань превратилось в дзен. Дхиан, чань, дзен — это медитация, это просто медитировать.

Дза-дзен — это медитировать сидя, не двигаясь, просто форма медитации. Причем «не двигаясь», относится не только к телу. Мы очень много двигаемся внутренне. Истинный дзен — это когда человек находит то, что действительно не движется. Никогда. Дза-дзен — это поиск того, что никогда не двигается, не двигалось, и не будет двигаться. Это не положение тела, не мысль.

Иногда бывает так: мы сидим и мысль останавливается. Но это не Дза-дзен, потому что через какое-то время ум опять активизируется. Так же и эмоции, они могут успокоиться, но кто-то пошумел, кто-то что-то сказал не то, и они опять активизируются. То есть Дза-дзен — это поиск того, что никогда не может быть потревожено в человеке. И когда человек это на­ходит, и утверждается в том, что никогда не может быть потревожено, можно сказать, что он находится в практике Дза-дзен. А неподвижное положение тела — это просто символ.

И.: Сидение помогает это состояние почувствовать?

С: Помогает. Почему? Обратите внимание, когда вы сидите, вы можете чувствовать, что вы не являетесь телом, помнить об этом. Но как только вы начинаете двигаться, вы сразу идентифицируетесь. Любое ваше действие, или когда вы начинаете говорить — сразу возни­кает ощущение: это Я говорю. Возникает переживание себя как говорящего. Любая форма активности не является чем-то неправильным, но она наше внимание на себе акцентирует. И пока мы неустойчивы в чувстве «Я не есть это», то нам очень сложно удерживать самовоспо­минание: Я существую, но я существую не как некоторая форма. Это наиболее легко делать, когда мы сидим неподвижно. Это некоторый...

Из зала: Облегченный вариант.

С: Да. Это некоторая теплица. То есть, в этом состоянии, в определенной атмосфере, когда определенные люди с тобой вместе практикуют и нет отвлекающих факторов, тебе про­сто легче помнить об этом. Гораздо сложнее об этом помнить в обычной активности. Только поэтому люди садятся. Когда ты достаточно устойчива, чтобы удерживать это качество в ак­тивности, тебе не обязательно сидеть больше. Ты делаешь то, что тебе свойственно, но при этом постоянно помнишь.

И.: Как таковой, как мне кажется, смерти я не боюсь. Физической смерти. Но у меня есть большой страх растворения. Все, кто описывают эти состояния, когда начинают садиться в медитацию, или просто приходит состояние само по себе, когда человек начинает соединяться с божественным, по разному это называют. Это состояние меня очень пугает, я это восприни­маю как то, что я уже никогда больше не буду существовать... никогда, это слово НИКОГДА для меня паническое. Это бессознательная реакция мешает сделать шаг в этот опыт.

С: Чтобы немного с этим разобраться... Вот ты говоришь, что ты не боишься физической смерти, но боишься растворения, тогда вопрос следующий: что значит для тебя существовать?

И.: Наверное, осознавать себя. Сложный вопрос.

С: Что значит осознавать себя?

И.: Ну, дышать.

С: Чтобы дышать, нужно тело, а ты говоришь, что ты физической смерти не боишься.

И.: Да.

С: Когда тела не будет, чем дышать будешь?

И.: Есть сознание. И это сознание, которое становится... Вот есть образ, что капля слива­ется с океаном. И ты становишься не частью, вот чего я боюсь, а единым с чем-то, и как персональное сознание я перестаю существовать. Я становлюсь ничем, но опять же я говорю, что ничего подобного не испытывала, это страх интеллектуальный. Как я представляю, если капля сливается с морем, то ее уже трудно оттуда обратно вычленить.

С: Просто невозможно. А тебе хочется быть каплей?

И. (смеется): Это как-то более понятно, скажем. Другого я не понимаю совершенно.

С: А в чем сложность?

И.: Мне кажется, я перестаю существовать как нечто такое единое.

С: Ты перестаешь существовать как частное, наоборот. Начинаешь существовать как единое и перестаешь, как частное.

И.: А, я понимаю, что ты говоришь, но для меня сейчас я — как что-то единое. А ес­ли. ..ммм... вот обособленность моя...

С: Обособленность твоя, да.

И.: Для меня это более понятно. А когда там, я так понимаю, я сливаюсь и все, больше ничего не остается.

С: И ты туда не хочешь?

И.: Я боюсь.

С: Я сейчас спрашиваю, ты туда хочешь или не хочешь? То, что ты боишься, я уже по­нял. Смотри, если ты туда хочешь, но боишься — это проблема, а если не хочешь и боишься, то проблем никаких. Тебя туда никто не тянет.

И.: Мне трудно ответить на этот вопрос.

С: Ты подумай. Потому что мы же тут работаем с ситуацией, которая вызывает слож­ность в жизни. Некоторые боятся в Индию ехать — там много странных индусов, миллиард (в зале смеются). Но и не хотят. И у них проблем не возникает с Индией. А некоторые хотят, но боятся. Вот у них проблемы.

Важно определиться с этим растворением, потому что, если ты боишься и не хочешь, ну и не иди. Говорят, Господь очень деликатен, никого насильно туда не тянет. Пока человек хочет себя чувствовать обособленным, он себя и чувствует обособленным. Вот если ты туда хочешь, но боишься, тогда можно уже с этим разбираться.

И.: Нет, все-таки боюсь. Я боюсь, что сольюсь и перестану существовать. С: Во-первых, я тебя хочу тогда еще немного подбодрить. У тебя есть некоторая идея, что ты сейчас существуешь, (хохот) Что ты потом сольешься, а сейчас ты существуешь, ты в этом убеждена. Здесь место опасное, давай рассмотрим: а так ли это? Когда люди говорят: я боюсь смерти, или я не боюсь смерти — сам факт того, что человек говорит «я умру потом», или я «сольюсь потом», говорит о том, что он убежден в том, что сейчас-то он не слит с этим, он обособлен.

И дальше мы можем рассматривать эту ситуацию, действительно ли обособленность ре­альна, или это просто иллюзия, человек себя убедил в том, что он обособлен, что его обособ­ленность имеет некоторое объективное подтверждение. Надо начать не с того, что ты будешь сливаться, или будешь умирать, а с исследования: существуешь ли ты, как персона в насто­ящем или это просто твоя идея об этом, ты просто себя так представляешь — обособленно. Если в это глубже войти, все может оказаться совсем не так, как кажется. Должно быть же­лание, готовность рассматривать эти вещи, то есть понимать, что я собой на данный момент представляю, исследовать чувство обособленности, в чем оно выражено. Как ты чувствуешь свою обособленность? В чем твоя уникальность и обособленность от мира?

И.: Ну, мне легче с физического тела начать. Я воспринимаю тех, кто напротив — как других.

С: Если взять физическое тело, что это такое? Был сперматозоид папы и яйцеклетка мамы, которых ты собой сейчас не называешь. Но твое тело состоит из сперматозоида папы, кото­рый не ты, и яйцеклетки мамы, которая тоже не ты. Потом эти клетки, когда они соединяют­ся, начинают делиться. Для того, чтобы делиться, они нуждаются в пище, которая поступает из внешней среды в организм матери. Таким образом, твое тело состоит из двух клеток от двух людей, которые тобой не являются, плюс пища, которая поступает из внешней среды, которую ты тоже определяешь не как себя. (В зале молчание, потом хихиканье)

И. (задумчиво): Получается, что да.

С: Это если говорить о физическом теле. Теперь, если поговорить о твоих идеях, о мыш­лении. До определенного момента у тебя не было мышления, потому что не было речи. С какого-то момента в тебя начали из окружающей среды загружать информацию, которую ты собой не считала. До какого-то момента ты понимала, что это мнение папы, мнение мамы, партии, мнение учителя. С некоторого момента ты начала говорить: это мое мнение. А ин­формация изменилась, которой ты оперируешь? То есть вся информация, которой ты опери­руешь для своего мнения, была получена из внешней среды от других людей. Где там ты?

И.: Близкие себе идеи я сохранила и ими оперирую.

С: Близкие себе идеи. Но эти идей все равно были получены из внешней среды.

И.: Ну и что. Это мне близко. И я, вот как раз моя индивидуальность заключается в том, что я взяла отсюда, отсюда, отсюда. И вот я сейчас из этого набора...

С: Ты говоришь «мне близко». Чтобы понять, что какая-то идея тебе близка, что нужно тебе сделать?

И.: Мой мозг совершенно вышибает. У меня чистота в голове...

С: Слушай меня внимательно. Допустим, мы берем идею и нам надо понять: близка она нам или нет. Вот эта коробочка большая или маленькая? (берет коробок со спичками)

И.: Средненькая.

С: Как вы узнали?

И.: Это относительно.

С: Чтобы определить, большая она или маленькая, что нам необходимо?

И.: Сравнить.

С: Сравнить. То есть, мы определяем характеристику путем сравнения. Смотри дальше. Ты берешь из внешней среды какую-то информацию или идею, и затем определяешь, близка она тебе или не близка. То есть тебе надо сравнить ее, чтобы определить. С чем ты сравниваешь?

И.: Должно быть, с чем-то внутри меня.

С: С чем?

И.: Резонирует ли эта мысль со мной, моя ли она.

С: С чем ты сравниваешь идею? Вот, допустим, вес. Мы не можем сравнивать вес и длину. Два сантиметра, они не больше и не меньше трех килограмм. Поэтому, когда ты берешь идею, это мысль, набор мыслен, ты их не можешь сравнить с эмоцией, ты можешь сравнить только с другой идеей. Так вот, когда ты говоришь о близости какой-то информации тебе, ты долж­на эту информацию сопоставить с той информацией, которая внутри тебя находится, кото­рую ты называешь собой, подходит эта информация той информации, которая уже в тебе находится или не подходит. Так ты определяешь, близка тебе идея или не близка. То есть ты или соглашаешься, или не соглашаешься. Но соглашаешься или не соглашаешься на основе некоторой информации, которая для тебя уже существует. Так вот я спрашиваю, откуда по­явилась первая информация? Как определился тот блок информации, относительно которо­го ты сопоставляешь остальные блоки, и которые ты называешь собой?

И.: Получается все извне...

С: Получается. Ведь ребенок, когда у него еще не было никакой идеи, он не сопостав­лял, у него не было близких идей. Вот спросите у Гоши: Гоша, идея просветления тебе близ­ка? Он скажет: я не знаю, что это такое. Она ему не близка и не далека. Потому что у Гоши еще нет своих идей. Но ему их скоро сформируют, ему скоро объяснят, что хорошо, а что нет. И через эти объяснения в дальнейшем он будет ориентироваться относительно другой информации. То есть он заглатывает информацию, полученную от авторитета, допустим от мамы, и с какого-то момента он начинает заглоченную информацию называть собой, и сопо­ставлять с этой информацией последующие объемы информации, дополнять ее, переструкту­рировать. Но изначально все было получено извне. Так где же тут мы?

Тело было получено от слияния двух клеток чужих людей, плюс нища, полученная из внешней среды, ум, которым мы обладаем, это набор информации, просто определенным образом переструктурированный, но, тем не менее, полученный из внешней среды. Где наша индивидуальность?

Даже если взять эмоциональную базу. Что такое наши эмоции? Это набор психологичес­ких паттернов, травм, следы воспитания — нас в детстве определенным образом воспитыва­ли, у нас были какие-то психологические ситуации. Плюс врожденные данные: флегматик, сангвиник, холерик. Это все задано центральной нервной системой, скоростью протекания импульсов, электронов в нервной системе, это врожденно, это тоже от папы с мамой. Полу­чается, моя психика — это врожденные структуры, плюс некоторые ситуации внешних собы­тий: кто-то меня ударил, что-то происходило в жизни — и так сформировалось мое психи­ческое состояние, мое мироощущение. То есть все было сформировано внешней средой, плюс биологическая наследственность. А где моя индивидуальность во всем этом?

И.: Все вместе. Набор этих комплексов и есть индивидуальность.

С: Это я и называю своей...

И.: Это я...

(Смех, шум.)

С: Как правило, человек любуется своей личностью. Подавляющее большинство людей в мире как раз выстраивают личность. Это процесс становления: я становлюсь лучше, получ­ше справа, слева, я хорошо выгляжу, и так далее. Внутри уже неплохо начал выглядеть. А если внутри что-то не так, то можно внешне что-то подправить. (Все смеются) Много людей этим занимается, но какая-то часть людей видит, что сам этот процесс как раз и есть ловуш­ка. Как ни странно, процесс становления с одной стороны дает некоторое удовольствие для личности, для эго, но он же дает и страдание. Это как две стороны одной монеты, нельзя иметь только одну сторону. И часть людей говорит, а есть ли что-то такое, что не имеет вто­рой стороны в виде страдания. Можем ли мы попытаться найти то, что не имеет противопо­ложности в виде страдания, негатива, а имеет только светлую сторону. Можно ли оставаться персоной, которая имеет некоторые накопления и при этом перестать страдать? Если нельзя, тогда я хочу разобраться, а кто эта персона? Может быть в ней все дело?

И.: Можно по поводу иллюзии? Иллюзия порождена нашей мыслью, да?

С: Как правило, идеей, да.

И.: Идея какая-то? Она порождена, как, например, комар. Он живет несколько часов, да? И иллюзия, она живет короткое время, и исчезает. Но в то время, пока она живет, не является ли она такой же реальностью, как и все, что является реальным, и не влияет ли она с такой силой, как и все, что является не-иллюзией?

С: Нет. Иллюзия может влиять только на иллюзию. Как компьютерный герой имеет возможность влиять только на компьютерные картинки, но не на тебя, сидящую за компью­тером. То есть то, что на экране, влияет на то, что на экране.

И.: Но картинка на экране способна порождать в нас эмоции определенные, еще что-то.

С: Безусловно.

И.: А значит влиять и посредством этого воздействия может побуждать нас к каким-то вещам реальным.

С: На Востоке определяют Реальность очень четко. И тогда становится все на свои мес­та. На Востоке говорят, что вы должны найти то, что не меняется в трех временах — про­шлое, настоящее и будущее, и что не меняется в трех состояниях — бодрствования, сна со сновидениями и глубокого сна. Когда вы находите то, что не меняется во времени и не меня­ется в трех состояниях психики, то есть оно присутствует постоянно, 24 часа в сутки в тече­ние всей вашей жизни, — это и есть Реальность. Все остальное они определяют как иллю­зию, включая эмоции, мысли, саму идею себя, потому что все остальное меняется.

И.: Все остальное можно игнорировать.

С: Не игнорировать, просто знать как иллюзию.

И.: Чувство «Я существую», получается, реальность?

С: Что происходит с чувством «Я существую» во время глубокого сна?

И.: Ну, оно просто не регистрируется.

С: Возможно. Смотрите, есть два чувства. Первое — то, что называют сознанием чело­века. Это отражение осознавания, которое едино, от тела. Когда осознавание отражается от объекта, то возникает персональное сознание. Обычно то, что мы называем «Я существую»' — это ощущение персонального сознания, которое исчезает с исчезновением объекта, как отражение, которое исчезает, когда зеркало разбивается. Наше чувство «Я существую» -это отражение света Бога от тела. Но отражение — это единственная связь между нами и самим Источником света. То есть, чувство «Я существую» персональное...

И.: Отражение реальности?

С: Отражение, да. Почему? Потому что оно связано с телом. Но через это чувство мож­но выйти в сам свет, сам Источник света. Если ты в него выходишь, то практически для тебя сон перестает существовать как таковой, или другое качество приобретает.

И.: Сумиран, можно так рассуждать? Вот человек родился, или, например, в жизни что-то произошло, и он стал горбатым. Он есть. Это то, что не иллюзия. А то, что он горбатый — это иллюзия. Но эта иллюзия не дает ему жить, да? А жизнь — это тоже иллюзия. А тем не менее, она воздействует на его чувство «Я есть». Как ему быть, как ему осуществлять это «Я есть» через такой свой образ, который... Может быть он не хочет даже и существовать, пото­му что он такой есть. Как с этой иллюзией быть?

С: Первая иллюзия это то, что он родился.

И.: Он горбатый, а значит он...

С: Нет, нет, нет. Горбатое тело, а он причем здесь?

И.: Но он живет в этом теле. Он, может быть, хочет любить и быть любимым.

С: Стоп, стоп, стоп. То, что он живет в теле — это еще вопрос.

Первое, я не согласен с тем, что он родился. Второе, я не согласен, что он живет в теле. Тело живет в нем. Потому что тело живет в Сознании. Без сознания нет тела. Когда он спит, у него нет горба, потому что нет сознания. Когда мы спим глубоким сном, мы все одинако­вые. Никакого тела. То есть, чтобы регистрировать тело, необходим ум, чтобы регистриро­вать ум, необходимо сознание, чтобы присутствовало сознание, необходимо осознавание, которое является тем, что мы называем Реальностью.

И.: Поэтому жить все время во сне и не жить в реальности или как это назвать то, что мы сейчас...

С: Вот смотри. То, что ты переживаешь сейчас — для тебя реальность, а Источник — концепция. Это твоя матрица восприятия. Если ее перевернуть, то для тебя Источник будет реальностью, а эта вселенная будет концепцией, мыслью, проекцией сознания. Существует и Источник и эта вселенная. Но для Вас Источник сейчас это только мысль, идея, что есть нечто высшее, а этот мир Вы воспринимаете как очень реальный. Когда мы переворачиваем вос­приятие, мы воспринимаем высшее как факт, а этот мир как концепцию. То есть этот мир остается, он продолжает жить своей жизнью, но он воспринимается как некоторая вторич-ность, то есть некоторое проявление Реальности, которое мы воспринимаем так же ярко, как сейчас мы воспринимаем этот мир.

И.: Я просто хочу для себя понять, если встать на эту точку и принять ее глубоко и смот­реть, как говорит поэт, на этот мир как на мыльный пузырь. Наша жизнь это что-то такое, как радужный мыльный пузырь и больше ничего, какая-то иллюзия.

С: Нет. Здесь есть одна ловушка: ты можешь смотреть на мир как на мыльный пузырь, но себя ты считаешь реальной. То есть я — Ярика, реальная, которая смотрит на мир, как на мыльный пузырь. Это ошибка. В первую очередь надо смотреть на себя так же, как и на мир. Если ты можешь и себя видеть как мыльный пузырь, тогда у тебя не будет перекоса. Когда ты себя не воспринимаешь, как мыльный пузырь, а мир воспринимаешь, как иллюзию — это перекос. То есть твое тело — это часть мира.

И.: Но поможет мне это жить здесь и сейчас, или это мне поможет после жизни, или когда? Как это, как я могу... ммм... чем, каким инструментом это будет являться, чтобы мне вот эту жизнь прожить?

С: Это уберет из жизни страх.

И.: Это может убрать страх? Такая позиция?

С: Конечно. Но это не позиция, если это позиция, то страх так и останется. Это должно стать фактом, а не концептуальной позицией.

И.: Тогда возникает вопрос, я есть где? В чем я нахожусь? Я вот в этой жизни, но я не в этой жизни — эта жизнь иллюзия.

С: О...

И.: Я есть ГДЕ?

С: Да, интересный вопрос, где ты?

И.: В каком я пространстве, где я?

С: Где ты?

И.: Где я есть, чтобы не бояться, чтобы мне не было страшно?

С: Ты ЕСТЬ, но ГДЕ ты есть?

И.: Вот где я?

С: Где ты?

И.: Я не знаю. (Засмеялась. И смех в зале)

С: Смотри, если ты себя определяешь, как некоторую форму, персону, то тебе надо где-то находиться. Если ты отрицаешь себя, как некоторую персону, как некоторую форму, то есть ты знаешь, что ты существуешь, но при этом ты отрицаешь себя как все, что восприни­маемо, а любая форма является воспринимаемой. Таким образом, ты существуешь, но не имеешь места пребывания. Иисус говорил, что сыну Божьему негде голову преклонить. То есть, у тебя нет места, где ты живешь. Соответственно, ты живешь нигде, но если ты живешь нигде, то ты являешься одновременно и всем. Вот это парадокс. Если ты никто, но при этом ты существуешь, то ты любая форма, которую ты воспринимаешь. Поэтому, в Тибете гово­рят, что есть восприятие — это факт, но нет того, кто воспринимает. Есть просто простран­ство восприятия, в котором существует очень много объектов. Это таинство — нет восприни­мающего, есть только восприятие.

Далее, ум на фоне восприятия создает идею субъекта и объекта. То есть ум делит объек­ты на того, кто воспринимает и то, что он воспринимает. Но это уже включается мысль. На самом деле ты же воспринимаешь и себя и всех остальных, но с помощью мысли ты гово­ришь что я — это я, а остальные — это другие. Это происходит с помощью ума. Природа ума — разделять. Далее, ты, зная эту природу, не позволяешь уму вводить тебя в заблужде­ние. То есть, ты все время осознаешь, что ты являешься просто восприятием, которое регис­трирует объекты, которые находятся в поле твоего восприятия, включая твое тело, которое не является чем-то обособленным от всей совокупности объектов. И дальше ты начинаешь жить с этой позиции. И смотришь, что из этого получается. Вот ты сейчас спросишь, а что получится? Сделай и посмотри.

И.: Надо немножечко быть тогда не в теле, а над телом. Потому что...

С: Нет, надо быть вообще нигде. Над телом — это другая точка положения, другой вид позиции. Зачем? Зачем быть над телом? Если ты над телом, то ты себя определяешь как нечто, находящееся в пространстве и времени. И опять ты оказываешься связанной пространством и временем, понимаешь? Ты ничего толком не меняешь. Даже если ты выходишь астрально из тела, ты оказываешься некоторым объектом просто другого функционального качества. Ну и что? А здесь ты делаешь полный выход за пространство и время.

И.: А может такое измененное восприятие себя, может ли оно быть постоянным? Или оно временно, как медитация пока ты пребываешь вот здесь...

С: Сначала это вспышками, ты вспоминаешь об этом периодически. Ты вспомнила, по­том ты забываешь, то есть твое внимание опять схватывается некоторой идеей образа себя. Потом ты опять вспоминаешь. Сначала идет борьба, ты преодолеваешь инерцию, привычку ума определять тебя как какую-то форму. Потому что ты не являешься формой. Но ум опре­деляет тебя от момента к моменту как что-то. Сначала ты преодолеваешь эту инерцию. То есть, ты все время себе напоминаешь, чем чаще, тем лучше. Даже ночью. Я иногда ночью сплю, мне снится сон, и я вспоминаю, что я этой практикой занимаюсь, я вспоминаю, что я не являюсь ничем. Даже во сне, то есть, это переносится в сновидение, в подсознание челове­ка. Рано или поздно эта привычка напоминать себе становится автоматической, то есть тебе уже не надо делать усилия, она перестает быть практикой и становится медитацией. То есть ты без усилия помнишь, что... Вот как ты сейчас без усилия помнишь, что ты человек, ты себе не говоришь: я человек, я человек — ты это знаешь, нет усилия, вот так же без усилия ты будешь знать, что ты нечто большее, чем человек.

И.: И через это, наверное, приходит память о прошлых своих состояниях, жизнях...

С: Нет, прошлые жизни существуют у тебя, как у некоторой персоны. Если ты знаешь себя как Ничто, у тебя нет прошлых жизней, потому что ты не рождалась.

И.: А чтобы избавиться от страха, я понимаю так, что страх перед смертью и перед жиз­нью и вообще перед всем уйдет тогда, когда ты поймешь, где ты.

С: Когда ты поймешь не ГДЕ ты, потому что пока ты где-то страх все равно остается, а когда ты поймешь, что ты никогда не имела формы. А то, что не имело формы, никогда не рождается, и, следовательно, никогда не умрет. То есть вопрос о смерти вообще не стоит. Воп­рос о рождении и смерти стоит для того, кто имеет форму. Если ты себя знаешь как то, что не имеет формы, вопрос о рождении и смерти просто не встает. Таких явлений не существует для тебя. То, что в поле твоего восприятия, то, что имеет форму, рождается и умирает, но ты, как само восприятие никогда не рождалось и не умирало, потому что ты не имеешь формы. И, следовательно, вопрос о создании тебя не стоит, потому что создается только то, что имеет форму. И ты об этом все время помнишь. Поэтому вопрос о смерти тебя вообще не интересует, он к тебе никакого отношения не имеет. Пусть этим интересуется то, что имеет форму, но не ты. Ты умираешь сразу, сейчас, от момента к моменту. Ты говоришь «я не вещь» — это и есть смерть. Ты не ждешь смерти, ты умираешь сразу раз и навсегда. Каким образом? Ты перестаешь знать себя как то, что имеет какую-то форму. Смерть может коснуться только того, что имеет форму и живет во времени. А если ты Ничто, то ты не имеешь формы и не живешь во времени. Поэто­му смерть тебя не может коснуться. И ты просто это все время знаешь.

И.: Это очень сложно, потому что это, ну я не знаю как... Потому что мы живем вот в этом теле. Да?

С: Нет.

И.: Но, тем не менее, зачем тогда нам тело дано? Оно дано!

С: Кому?

И.: Да вот любому из нас.

С: Сейчас ты говоришь от лица ума, то есть, есть ум...

И.: Во-от. Ум, он не позволит...

С: Тело дано уму, но кто хозяин ума, ты должна выяснить. Кому дан ум?

И.: Для чего нужно все это? Вот такая высокая философия, для чего она нужна людям, которые не ушли в горы, не бросили социум, не бросили семью. Для чего им такая высокая философия? Можно же сойти с ума, потому что ум будет сражаться за свои позиции, и он не даст так думать.

С: Потому что, смотри...

И.: Для чего она мне, как она мне поможет эту жизнь жить? Или мне в горы уйти, чтобы не сойти с ума? Или что мне нужно сделать, чтобы мне эта философия помогла жить! А не умопомешательством заниматься. Вот чего я хочу. Для чего мне это?

С: Как это помогает. Это понимание лишает тебя обособленности. Если ты не обособле­на, то ты не боишься, потому что страх — это следствие чувства обособленности, защиты своей обособленности. И если ты не боишься, то ты не будешь агрессивной в этой жизни. Потому что агрессия — это просто реакция на свой страх перед жизнью. А если ты не агрес­сивна в своей жизни, ты не будешь создавать конфликт для других людей и для себя. Это следствие понимания. Пока я чувствую себя обособленным, я боюсь, следовательно, я агрес­сивен, следовательно, я создаю конфликт, проблемы. Если я знаю себя как то, что необособ­ленно, я перестаю бояться, следовательно, я перестаю агрессировать и создавать внешний и внутренний конфликт. Если я действительно это переживаю, я реально теряю состояние кон­фронтации и агрессии к людям и чувство страха. Это то, что может быть достигнуто. Это не вопрос того, что я просто имею некоторую идею. Это реальное состояние. И люди, которые к этому пришли, демонстрируют это своей жизнью. Это не вопрос ухода в горы или переме­щения тела куда-то. Это вопрос качества нашей жизни.

И.: Ну, надо с этой мыслью пожить, потому что у меня как матрешка — на один вопрос возникает второй вопрос, (смеется)

С: Это хорошо. Надо их задавать, и мы будем их разбирать, потому что эти диалоги как раз для того, чтобы снять сомнения. Сейчас мы убеждены в одном. Но путем диалога, воз­можно, мы сменим свое отношение, позицию. Но для этого надо говорить об этом, говорить, сомневаться, спрашивать. И какие-то сомнения начинают разрешаться. Это важно. Цель ди­алогов — чтобы у вас не осталось сомнений и непонимания. Вы должны все сами увидеть. Это важно.

Инчегери
         Навнатх
                   Сампрадайя
                            Парампара

Сумиран: Я хочу сказать несколько слов о практике сидения.

Когда вы сидите, ваше внимание направьте на чувство «Я существую». Что значит напра­вить внимание на это чувство? Вы осознаете свое сознание. Для чего это нужно? Для того, чтобы во время практики чувство «Я есть» не перешло мягко в «меня нет». Иногда это случа­ется. Человек, который имеет достаточно опыта в практике, никогда не уснет, каким бы он уставшим ни был. Обычный человек, если он садится в практику... то почему бы не поспать. Заниматься нечем, почему бы не поспать. Психика так устроена, что она находится в состо­янии бодрствования только тогда, когда есть какие-то стимуляторы: телевизор, звуки, обра­зы. А когда стимуляторов мало, наше сознание настолько слабое, что оно перестает быть осоз­нающим и засыпает. Первое, чему вы начинаете учиться — это быть присутствующими без стимуляции. Самого вашего чувства «Я существую» достаточно чтобы не спать. Вы на это чувство свое внимание замыкаете и стараетесь его не потерять — попросту говоря, не уснуть.

Второй момент: Обычно, когда мы знаем, что мы существуем, мы параллельно самоопреде­ляемся — мы знаем «кто мы». У нас помимо чувства «Я есть» постоянно создается образ себя.

Первая ваша задача — это держаться чувства «Я существую», не терять его. Вторая — не создавать образ себя, не иметь образа себя. Ум создает образ, а вы его разрушаете. Вы говорите — я не являюсь этим. Почему? Потому что, когда вы сидите, все проблемы, кото­рые возникают в психике, возможны только, когда вы Кто-то. Ваши права, ваши обязаннос­ти, ваше будущее связаны не с чувством «Я существую», а с вашим образом. Вы должны обратить на это внимание. Когда есть образ себя, то появляется будущее и прошлое, появля­ются обиды, ожидания, проблемы. Если нет образа, то какие бы проблемы ни приходили, для них никого нет дома. Кому они будут создавать проблемы? Образ себя — это корень, из которого возникают все остальные психологические сложности. Они опираются именно на то, что есть кто-то и к этому кому-то начинают приходить определенные психологические трудности. Ваша задача не работать с проблемами, а работать с тем, чтобы не было того, у кого есть проблемы. Когда Вас нет и проблем нет. Когда вы не родились, у вас разве были проблемы? У мертвых тоже нет проблем. В чем была проницательность людей медитации? Они поняли, что не обязательно умирать, чтобы не иметь проблем.

Физические проблемы невелики: поесть, поспать — телу много не надо. Большая часть наших проблем носит психологический характер. Они относятся не к телу, которому много не надо, а к ожиданиям, амбициям, ревности, страхам. Весь этот комплекс опирается не на тело, а на «образ себя психологический, то есть «кто я» и «кем я должен стать». Поэтому, как только мы создаем идею о себе, идею о своей жизни, о том, как должно быть, возникает очень большой объем напряжений психологического плана. Но первично мы создаем идею о себе. В практике Дзен мы разрушаем эту идею о себе. Я не знаю, кто я, я — никто. Если я никто, то мне не надо думать о будущем, мне не надо строить какие-то планы, не может быть обид. В этом состоянии вы сидите. Это очень интересное состояние, попробуйте его нащу­пать. В нем вы неуязвимы для ума. Ведь ум — это мысль. Мысль может затронуть только мысль, а ваш образ себя — это тоже мысль. Почему мысли цепляют вас? Вы тоже являетесь мыслью. Компьютерный пират может убить только компьютерного героя. Вас он убить не может, если вы сидите перед компьютером. Мысль приносит беспокойство только мысли. А как мы себя отождествляем с мыслью? Я отождествляю себя с «я — образом». Я знаю, что я - вот это, и это, и это. Соответственно все остальные мысли, которые приходят в наше со­знание, коррелируют с нашим образом, цепляют его, и мы начинаем эмоционально вовле­каться, начинается раскрутка всей нашей психологической жизни. Далее мы говорим: «я не буду создавать себя как мысль, как образ», тогда когда в вашей голове появляются мысли, вы с ними не боретесь, просто они для вас проблемы не составляют. Для кого они будут со­ставлять проблему? Ваша задача не быть мыслью, которая борется с другими мыслями, как обычно люди делают в практике. Они сидят и думают: «Я двигаюсь к просветлению, я дол­жен уничтожить все остальные мысли, особенно негативные, приятные можно оставить на время». То есть они являются мыслью, представлением «Кто я такой», которое работает с другими представлениями. Естественно те представления обладают определенной силой, они беспокоят представление, которое работает с ними и т.д. В Дза-дзен другой подход: вы про­сто не имеете представлений о себе, поэтому наличие мыслей в вашей голове никаких про­блем не представляет. Они просто приходят и уходят. Какое это к вам отношение может иметь? Вы есть, но вы не образ, вы просто присутствие. Поэтому вы двигаетесь в чувство «Я есть» в это присутствие, отказываясь от любого определения себя как кого-то. Это все, чем вам надо заниматься когда вы сидите. То есть не терять чувство «Я существую», все внимание вклады­вать в это чувство и не самоопределяться как кто-то. Вы получите определенный психологи­ческий эффект, и не только психологический, и постепенно он будет углубляться.

Эта практика называется Инчегери Навнатх Сампрадайя Парампара. Древняя практика, которая пошла от Риши Даттатрейи, который был воплощением Вишну, Брахмы и Шивы. Эта традиция концентрации внимания или замыкания осознавания само на себя, то есть, мы внимание замыкаем на внимание, потому что внимание это и есть чувство существования. Восприятие, которое воспринимает не объекты, а само себя, есть чувство «Я существую». Его символ — змея, кусающая себя за хвост.

А дальше следующий параллельный шаг — не позволять уму определять Вас как какой-то объект. Все, больше ничего делать не надо.

Эта практика не связана с какой-то перспективой, здесь нет делателя, потому что делатель подразумевает, что вы что-то делаете, а здесь вы ничего не делаете. Просто присутствуете и не самоопределяетесь. То есть вы ничего не создаете. Большинство практик основано на идее, что вы кем-то становитесь, а здесь вы никем не становитесь. Идея становления — это идея Эго, в любом случае она приносит конфликт. Здесь нет никакого становления, нет времени, вы все­гда присутствуете. А поскольку вы не самоопределяетесь, вам не надо развиваться. Поэтому исчезает конфликт: «А вдруг я не успею. Жизнь так коротка». Успевать не надо, куда вам гнаться. Так вы отбрасываете невроз спешки. Вы сидите, проблемы у вас возникать не могут — потому что не у кого, развиваться тоже некому. И вы попадаете в определенное состояние, которое есть тишина, покой, мир, любовь. В этом состоянии нет страха, чего бояться: я исчез, но при этом остался. Очень интересно: я исчез как кто-то, но остался как жизнь.

Искатель: А можно продолжить мысль, что это как бы квартира, где ничего нет, никаких атрибутов. Есть сами стены, а я могу сравниться с пустотой, у которой есть эти стены. Или не нужно этого делать? Ограничить пустоту, чтобы не посещали мысли, чтобы ничто не цеп­ляло. Окружить себя этой оркужностью, стенами, или не стоит себе эти образы воображать? '

С: Зачем тебе стены оставлять? Если вынесла все, то выноси и стены.

И.: А кто же тогда я, который все-таки существует. То есть у меня больше пространства чем квартира, дом?

С: Почему бы и нет. Мы хотим быть большим, чем человек, но при этом остаться в пре­делах своих стен.

И.: Видите, вы опять к этим стенам, может быть, я за стенами...

С: Аналогия, когда мы берем комнату с мебелью, предполагает что сама комната — это наше персональное сознание. Почему персональное? Потому что есть стены, которые опреде­ляют границы. Внутри комнаты существует мебель — это наши эмоции, чувства, пережива­ния — это что-то что нас наполняет.

Далее первый шаг: выносим мебель из комнаты. Остается просто пустотность — это чис­тое сознание, но оно еще имеет стены, которые определяют нашу персональность, нашу обо­собленность.

И. 2: А стены это что — личность?

С: Смотрите, мебель — это идеи о себе, а стены — это идея об ограничении. То есть ме­бель внутри комнаты — это идея, стена — это тоже идея. Только мебель — это идея о том «кто я», а стена — это идея, что я ограничен. Это тоже идея. За неё можно не держаться, тогда мы можем представлять не комнату, а просто пространство, точнее оно не представляется, оно переживается. Реальность не надо представлять, мы просто воспринимаем то, что есть.

Чувство «Я существую» не есть представление, не есть мысль в обычном понимании это­го слова, оно хорошо тем, что это не форма нашей идеи. А скажем образы, мысли, вторичны: хочу думаю, хочу не думаю и так далее. Поэтому чувство «Я существую» обладает некото­рым свойством, которое приближает его к реальности, потому что о нем не надо думать, что­бы оно было. Мы на нем акцентируемся, мы не думаем, что оно есть, мы переживаем это, просто мы не теряем внимание к этому переживанию. Сознание образов во время медитации необходимо для людей, которые не могут сразу удерживать внимание на чувстве «Я суще­ствую». Этот подход сделает психику человека более устойчивой и зрелой, чтобы он мог впос­ледствии сосредоточиться на чувстве «Я существую» и внимание держать без образа. У неко­торых людей тела и психика настолько слабые, что когда они на это чувство начинают акцен­тироваться, они просто или засыпают, или начинают в мысли вовлекаться. Тогда им даются вспомогательные образы. Рано или поздно они должны будут их оставить. Я вам предлагаю сразу отказаться от этих костылей.

Механизмы формирования негативных эмоций

Сумиран: Еще раз хочу вам сказать, чтобы вы постарались научиться не засыпать и в то же время отдыхать. Это искусство расслабиться — расслабить тело, психику, но при этом не уснуть, оно называется со­стоянием аллертности. Т.е. расслабление плюс присутствие внимания - ясность. В практике Дза-дзен ему необходимо научиться, потому что, как правило, если человек расслабляется, то он засыпает. Глубокое расслабление для нас связанно с состоянием сна. Вы здесь старайтесь сохранять ясность. Учитесь отдыхать, но при этом не в бессознательном состоянии. Это искусство. Но это не сразу происходит. Если вы будете серьезно заниматься, сидеть, вы будете много раз засы­пать, просыпаться, но научитесь чувствовать границу перехода в сон. Это все очень посте­пенно развивается в человеке. И второе, то, что касается наших бесед. Я хочу, чтобы вы понимали, что эти беседы, имеют целью не дать вам определенное концептуальное понима­ние, а сформировать в вашей психике способность к, с одной стороны, новой форме воспри­ятия, а с другой стороны, к новой форме обработки информации и отклика на какие-то вне­шние ситуации. То есть, это не теоретические идеи, это формирование совершенно реальной возможности, способности начать по-другому откликаться на вызов внешней среды и внут­ренней. Это аспекты практики, это не философия. Это не оторвано от жизни, И я стараюсь вам давать понемногу раскрытие этого механизма. Хотя мы говорим о некоторых принципах и рассматриваем их. Я стараюсь всегда двигаться пошагово и показывать вам, что такое ис­следование, понимание.

Сейчас мы продолжим исследовать нашу утреннюю тему. Я сегодня днем смотрел в этом направлении и нашел еще несколько моментов, связанных с тем, что формирует психологичес­кий негатив в нашей жизни. Изначально, когда я глядел, я видел три механизма, а сейчас выделил я около пяти. Мы пока поговорили только об одном. О механизме, когда факты жизни, кото­рые я переживаю в настоящем, сталкиваются с моими представлениями о жизни. И несовпаде­ние фактов и представлений о жизни вызывают эмоциональный негатив. Это один из способов формирования эмоционального негатива. И пока мы еще не говорим, что с этим делать, мы просто пытаемся найти механизмы формирования. Пока мы даже еще не пытаемся работать с ними. Потому что перед тем как работать нужно, по возможности, выявить всю гамму. Работа — это отдельное занятие. Кажется, понял и разобрался — это не так. Люди часто очень тяже­ло отпускают многие вещи, даже те, которые вроде бы очевидно приносят страдание. Человек все равно иногда очень жестко цепляется, на словах соглашается, но на деле продолжает по-старому вести себя. Реально изменить какое-то отношение, ситуацию иногда бывает очень не просто. Так вот, давайте дальше смотреть в этом направлении — это как раз есть процесс на­правления вашего внимания на ситуацию. Давайте попробуем увидеть, что еще вызывает, ка­ким образом еще возникает эмоциональный негатив? Мы разобрали один способ, механизм, один аспект возникновения этого. Какие еще? Надо смотреть прямо на свою жизнь, на свои эмоциональные ситуации, когда вам становится плохо. Смотрите и пытайтесь увидеть, по ка­кой цепочке вы это получили, каким образом это развернулось. Какие еще вы видите пути?

Искатель: То есть пути возникновения плохого состояния?

Сумиран: Да.

И. 2: Когда я, например, очень сильно чего-то хочу и не получаю....

И. 3: Когда потребности эмоциональные не удовлетворены. Например, партнер. Возни­кает с ним какая-то эмоциональная связь, а он находится с другим сейчас в этот момент. Такой разрыв... И поднимается такой эмоциональный негатив...

С: Смотрите. То, что Лариса говорит — это нечто объективное. Бывает, когда эмоцио­нальное тело требует какой-то пищи, подпитки реально и не получает этой энергии, оно ис­пытывает то, что называется страдание или проблема. Это неудовлетворение реальной по­требности, как телу нужна пища реально, и мы если не даем этой пищи, то тело испытывает определенный дискомфорт. Эту ситуацию, о которой Лариса говорит, мы разбирать пока не будем, мы ее только обозначим, потому что она объективна. Бывает, объективно нам что-то нужно, а у нас этого нет. Я имею в виду в эмоциональном плане. Это не невротический ас­пект, а объективный факт. Здесь просто можно говорить об искусстве получения из внешней среды необходимых эмоций или переживаний. Искусство построения отношений с людьми, искусство построения отношений с партнером и т. д. Как существует, допустим, искусство добывание пищи. Или в нашем веке это искусство добывание денег. Какие еще механизмы?

И.: Если когда что-то хочешь и не получаешь.

С: Но это как раз то, что Лариса говорила — это какая-то потребность, которая не удов­летворяется. Вы приблизительно сказали об одном немножко разными словами.

И.: Потеря близких людей ни с чем не сравнима.

С: Этот аспект надо посмотреть. Мы иногда попадаем в негативные эмоциональные со­стояния, когда теряем. Т.е. интенсивность состояния может меняться. Потеря близкого чело­века — более высокая интенсивность, а потеря кошелька — менее высокая интенсивность, но она существует. Т.е. у меня что-то было, и когда это уходит из моей жизни, то исчезнове­ние какой-то вещи или человека, или ситуации, или обстановки, в которой я привык жить, сопровождается эмоциональным негативом, т.е. мы этого не хотим. Я бы это определил как то, что называют привязанность к определенным вещам, к людям, к ситуациям. Что это зна­чит? Когда это исчезает, мы попадаем в состояние эмоционального негатива. Когда в мою жизнь приходит что-то неприятное, то, что я не хотел, чтобы появлялось, я переживаю эмоциональ­ный негатив. И я эмоционально негативен, когда из моей жизни исчезает что-то, чего бы я не хотел, чтоб исчезало. Это называется привязанность к приятному и бегство от неприятного. Эти два типа отношения к факту создают то, что мы называем проблемой. Почему? Потому что это вызывает эмоциональный негатив. Допустим, я с каким-то человеком нахожусь в кон­такте. Мне с ним хорошо. Это факт. Но когда этот человек по каким-то причинам из моей жизни исчезает, то, обязательно ли мне должно быть плохо? Обязательно ли хорошо долж­но смениться на плохо? Или просто было хорошо, потом человек исчез, ну исчез. Смотрите: когда я общаюсь с человеком, я могу получать наслаждение от самого факта контакта, про­сто мы общаемся и мне приятно. А могу получать наслаждение от чувства обладания челове­ком. Это мой человек, я им обладаю, это мое. Если я получаю наслаждение от чувства кон­такта, то в момент контакта возникает стимуляция — это стимуляция к позитивным пережи­ваниям. Потом контакт закончился, стимуляции к позитивным переживаниям нет, но нет и стимуляции к негативным переживаниям, т.е. никто меня не стимулирует переживать какое-то несчастье. А если у меня есть чувство обладания этим человеком? Если мне важно именно ощущение принадлежности, то когда человек исчезает, я страдаю. Я получаю удовольствие не от самого факта контакта с человеком, а еще и от того, что объект или ситуация принадле­жит мне. Буддисты говорят, что это одна из основных причин страдания па Земле. Каждый из 6 миров в буддизме обладает своими основными ловушками психологическими. На плане­те Земля одна из ловушек базовых — это привязанность. Мы привязаны, это вызывает эмо­циональное страдание при потере.

Вот мы еще один фактор определили. Этот фактор более сложен потому, что он не пол­ностью опирается на наши идеи. Когда ум, мышление, идеи о жизни сталкиваются с фактами жизни, мы видим, что это конфликт, связанный с нашими представлениями, с мышлением. А вот привязанность — это не совсем мышление. Это более глубокое явление. Потому что даже животные привязаны к некоторым вещам, к своей территории, самец к самке привязан, хотя у них нет концептуального описания вселенной. Но все равно у них есть некоторая форма страдания при потере определенных объектов или условий. Собака, когда теряет хозяина, может умереть, не принимать пищу и т.д. Мы видим, что качество страдания через привязан­ность имеет корни и с ними надо разбираться. Что это за корни, что это за глубина, возмож­но ли не быть подверженным этому явлению? Т.е. возможно ли, теряя объект, который нам нравится, отпускать его без эмоционального негатива. Эмоциональный негатив ничего не меняет. Если объект исчез, то исчез, т.е. само эмоциональное состояние не помогает его удер­жать. Может быть, какие-то действия могут помочь, но действия могут быть в позитивном состоянии психики, а могут быть и в негативном. Возможно ли не получать негативные со­стояния психики при потере значимых для нас объектов или субъектов? И возможно ли не получать негативные состояния психики, когда что-то нежеланное вторгается в нашу жизнь. С этим можно работать, как-то взаимодействовать, но, опять-таки, без эмоционального нега­тива. Пока мы только это обозначили, потому что, это явление очень непростое. Это одна из базовых ловушек психики — страдание при потере.

И.: А эмоциональная боль и эмоциональный негатив — это одно и тоже?

С: Не совсем. Здесь просто надо глубже смотреть. Когда мы с кем-то связанны, допус­тим с человеком. С вещью это не так сильно работает. Когда мы близки с человеком, то эмо­циональные структуры начинают устанавливать определенные взаимоотношения, т.е. возни­кает замыкание. Это реальный эффект, наши энергии действительно начинают создавать об­щую систему. Это фактично. Это как общая кровеносная система становится, только на энер­гетическом плане, допустим, эмоционально. Когда человек исчезает или переориентируется на другого человека, мы еще на него ориентированны, а он уже закрыт для нас. Получается, достаточно объективное отсекание, а наши системы еще настроены на контакт. Это похоже на то, как если бы мы порезались. Есть объективная эмоциональная боль. С ней ничего не сделаешь, ее надо пережить. Это фактичность жизни. Т.е., пока наша эмоциональная струк­тура тела не перестроилась на другой режим работы, она будет испытывать определенные страдания. Нужно какое-то время, чтобы зажила рука, если она порезана. Какое то время она будет болеть, никуда не денешься, надо просто терпеть и все. Здесь тоже самое. Но чело­век привносит в этот аспект разрыва отношений еще много дополнительных страданий, кото­рые уже не являются... Как ты это назвала? Эмоциональная боль, эмоциональный негатив. Да. Эмоциональная боль — это объективно, а эмоциональный негатив, это когда я начинаю накручивать себя. Как правило, смотрите, эмоциональная боль находится в астральном теле, т.е. в эмоциональном теле. А негатив, который связан с потерей, он запускается структуроймысли. Я начинаю себя накручивать через мысли, т.е. мысль помнит о потере. Если бы я себя не накручивал, то через какое-то время эмоционально восстановился. А я могу годами через память и ментальный процесс, активизировать свою эмоциональную боль. Т.е. я могу постоянно не давать ране заживать. Она затягивается, а я какую-то активность ментальную проявляю, и она опять начинает болеть. Нужно какое-то время спокойно дать ей зажить, а мы не даем через некоторую ментальную провокацию. Т.е. мы привязаны не только эмоцио­нально — именно замыканием каналов, а мы привязаны еще и через образ человека и т.д.

И.: Скорее через каналы.

С: Ну, про каналы я сказал, если разрыв произошел, какое-то время, пока они не пере­строятся, переживается боль эмоциональная. Если биохимическая реакция происходит, ее нельзя остановить. Это объективная вещь. Но что мы начинаем делать? Мы начинаем с по­мощью мыслей и ума подкидывать катализатор в эту химическую реакцию, и она никак не кончается. Эмоциональная боль все продолжается и продолжается, потому что мы ее подпи­тываем некоторой идеей или памятью о человеке.

И. 3: А это же сходно с первым типом, который мы рассматривали утром. Есть представ­ление, что так быть не должно в нашей картине мира...

С: Это не совсем представление, что так быть не должно. Почему оно немножко отлича­ется? Потому что это просто воспоминание, допустим, я вспоминаю и...

И. 3: Нет, я построила иллюзию типа того, что я с этим человеком, предположим, близ­ким и это мои представления. А реальность она как-то отличается и соответственно конф­ликт. Т.е. мы вернулись к первому типу.

И. 4: Нет, на каком-то этапе ваши представления совпадали и фактически у вас были хорошие отношения, и все было складно, но на каком-то этапе эти ваши взаимоотношения разошлись и убеждения разошлись. Происходит разрыв и здесь уже возникает эмоциональ­ная боль.

С: Еще как происходит, смотрите, отношения еще существуют, разрыва нет. Но ум со­здает привязанность и может возникнуть негатив из-за страха, как будет в будущем, как дальше будет. Неуверенность или, допустим, ревность. Часто ревность — это страх потерять партне­ра. Страшен не сам факт измены, а мысль о том, что ему другой понравится больше, чем я, а я привязан. И тогда возникает желание удержать. Т.е. мне нравится этот объект, но я не просто получаю наслаждение от него, а я еще выстраиваю политику, как бы его удержать. И сама мысль о том, что мне это не удастся, вызывает у меня депрессию, ревность, страх. Все то, что на самом деле и есть негативные эмоции или психологическая проблема. Я не только владею, но хочу владеть в дальнейшем. Так мы создаем негативные эмоции, в том числе че­рез будущее. В ощущении «я буду владеть» вектор в будущее направлен. Т.е. я владею, хочу владеть и боюсь потерять. У нас часто бывает негатив, когда мы думаем о будущем. Почему мы так ум внимательно изучаем? Ум говорит, что в твою жизнь может что-то неприятное войти, инфляция, еще что-то, с работы могут уволить. Ум создает некоторую перспективу будущего, а я боюсь, т.е. у меня есть сопротивление тому, что в мою жизнь может что-то прийти. Или я боюсь, что из моей жизни может что-то уйти. Таким образом, я попадаю в определенное психологическое состояние. Т.е. еще ничего не случилось, а я уже в негативе. Почему? Потому что я предполагаю — что-то может случиться.

И.: То есть, мы попадаем в зависимость от этих своих проекций.

С: Да. Возникает страх что-то впустить в свою жизнь или страх что-то отпустить из жизни, хотя это еще не случилось. Абстрактные образы формируют реальный негатив. Парадокс получается — это еще абстракция, но негатив-то реален. Психологическое состояние реаль­но, хотя вызвано некоторой идеей или представлением. А идея в следующем: мы не готовы брать то, что жизнь нам даст и относиться к этому без претензий. Что придет, то придет. Если придут сложности, я буду с ними жить, если придет хорошее, буду с хорошим. Я в этом расслаблен. Ведь наш страх не всегда удерживает человека. Чаще наоборот. Наше пси­хологическое напряжение скорее отталкивает человека. Чем больше мы хотим его удержать, тем больше он чувствует напряжение, связанность, дискомфорт. И мы получаем обратный эффект зачастую. Но продолжаем это делать. Продолжаем создавать себе определенное пси­хологическое напряжение. Этот механизм психологический надо увидеть, и не просто уви­деть, а пресечь. Если мы хотим у себя не создавать психологического напряжения, то, во-первых, мы должны знать о нем. Потом вы должны — второй шаг — увидеть его сами. В обычной жизни у вас много ситуаций будет. Вы должны увидеть, как он работает, в какой момент вы попадаете в негатив и как вы в него попадаете, по какой цепочке. Увидеть, что эта цепочка существует, это не просто какая-то концепция — это факт вашей жизни. А следую­щий шаг — это уже пресечение этой цепочки. Не позволение этой цепочке разворачиваться и формировать у вас негативное эмоциональное состояние. Как это делается, мы потихонечку тоже будем разбирать. Пока мы это обозначили.

Вот уже три составляющие мы обозначили:

1. Столкновение представлений и фактов.

2. Неудовлетворение реальных потребностей эмоционального тела.

И 3-й фактор — это привя­занность и отталкивание.

Первый и третий фактор идут через ум, с помощью ума. Ум привя­зывается и ум пытается отталкивать — это наше отношение. И так же ум создает представле­ния. Еще, как вы получаете негатив?

И.: Телу стало плохо, например, какая-то боль в теле возникла.

С: Здесь эмоциональный негатив возникает из представления, что ее не должно быть. Если вы первый фактор понимаете, у вас не будет эмоционального негатива при боли в теле.

И.: Ляг, поспи и все пройдет.

С: А вот смотрите, еще есть фактор. Первый принцип, когда я сталкиваюсь с фактами внешней среды и, имея представления, не соответствующие фактам внешней среды, получаю негатив. Это я получаю негатив из настоящего, все находится в настоящем: и факт и мое представление. Привязанность и отторжение — это мы увидели, как будущее формирует негатив. Мы переносим себя и ситуацию в будущее. В настоящем мы привязаны к чему-то, т.е. мы что-то ценим, потом переносим это в будущее и начинаем беспокоиться, формировать негатив. А как с помощью прошлого возможно формировать негатив?

И.: Память, память о прошлом, о каких-то событиях, которые вызывали неприятные ощущения и когда они в очередной раз... то ли мы уходим мыслями туда в это переживание, то ли еще что-то приводит нас к тому, что мы, как бы вспомнили. Это заставляет нас повто­рить эту ситуацию. Вызывается стереотип динамический, повторение пройденного.

С: Смотрите, еще один способ испортить себе настроение, это память о прошлых ситуа­циях. Что такое память о прошлых ситуациях? Это информационные блоки, которые мы в себе несем, и которые время от времени о себе заявляют. Сначала мы вспоминаем ситуацию, а потом эмоционально ее наполняем теми эмоциями, которые проживали в реальном режиме времени когда-то. Т.е. в самой ситуации была не память о ситуации, а ситуация, были собы­тия и реальные эмоции. А потом что происходит: событий уже нет, а остались мысли, но наполненные теми же реальными эмоциями. Т.е. мы наполняем уже не ситуацию, а мысли о ситуации реальными эмоциями. Вот еще один механизм, который запускается через ум, по­тому что, если мы не вспоминаем ситуацию, то эмоции ни с того ни с сего могут не возник­нуть. Они возникают через возвращение, воспоминание ситуации, а потом уже вовлечение эмоциональное в то, что мы вспоминаем. Через ум получается три механизма:

1. Вспомина­ние — это когда ум через прошлое создает проблему.

2. Привязанность — ум через будущее создает проблему.

3. Несогласие — это когда ум через настоящее создает проблему.

Первое, что необходимо — это как только у вас начинает возникать любая негативная эмоция, вы должны осознать, по какому механизму она возникла. Вот с чего надо начать тренироваться. И четвертый механизм, о котором мы сегодня вечером сказали — это когда эмоциональное тело испытывает какую-то потребность и не получает ее. Этот механизм объек­тивен и с ним ничего не сделаешь, его надо кормить. Это искусство: как покормить эмоцио­нальное тело, как получить то, что необходимо. Первые три механизма — невротические, а этот механизм требует просто искусства реализации эмоциональной потребности.

И.: А с эмоциональной потребностью все тоже самое, как с прошлым? Положим в плане эмоциональной неудовлетворенности в прошлом. Тело страдало эмоционально. Возвращаясь туда, к каким-то своим воспоминаниям, можно попасть опять в ту же депрессию, все, что там было.

Голос из зала: Как ребенка в детстве...

С: Ну, да. Ты же возвращаешься с помощью воспоминаний. А потом уже наполняешь их эмоциональностью.

И.: Значит без памяти, чисто так. по аналогии, сложно представить, да?

С: Можно. Приходится ввести еще одну тонкость. Вы поймите, что наше эмоциональное тело, также как и физическое, имеет собственную память. Т.е. память бывает не только мен­тальная: и в эмоциональном теле, в астральном, записываются определенные впечатывания.

И.: Вот пример хороший — когда работаешь с терапевтом и человека погружаешь в ту ситуацию.

С: Да, он иногда не может вспомнить ее мысленно, но проживает ее эмоционально, хотя у него образов нет, но он ее эмоционально прожил и отпустил. Бывает и так, но это уже те­рапия, не невротическая реакция, когда мыслями все время себя возвращаю и прокручиваю. Допустим, у меня в эмоциональном теле есть зона патологическая. Что значит патологичес­кая? Там остался какой-то эмоциональный негативный след, как рубец. Когда мы прожива­ем жизненные ситуации в эмоциональном теле и если мы не имеем достаточной осознанности — остаются рубцы. Т.е. каждая ситуация оставляет след на эмоциональном теле. Если ткань здоровая, то она быстро рассасывает рубец. Молодая ткань достаточно легко заживает, а у людей старых сложнее заживают всякие царапины. Психологическое тело, поскольку это не физическая материя, может быть очень легко обновляющимся. Т.е. я пережил какую-то си­туацию, где у меня был эмоциональная боль или какой-то стресс, но у меня в эмоциональном теле не осталось рубца, и я живу дальше без психологической травмы. Оно обновляется, я не позволяю ситуациям оставлять рубцы. Если человек не обладает таким искусством, то у него каждая ситуация оставляет впечатывание в эмоциональном теле. И терапия заключается в том, чтоб эти впечатывания начать уничтожать. И вот тогда, через воспоминание, я нахожу эмоциональную травму или шрам, и этот рубец рассасываю путем терапии. Такое воспомина­ние позитивно. Это есть терапия и исцеление. А когда ум возвращается постоянно к ситуа­ции, и я наоборот накручиваю обиду — это называется патологией. Я усиливаю эту психоло-гическую травму путем мышления, путем воспоминания. Поэтому воспоминание воспомина­нию рознь. Можно как терапию это делать, а можно невроз наращивать. Надо разбираться, каким образом вы вспоминаете. Это, кстати, то, что в христианстве называют покаяние, ка­яться. Покаяние часто формирует чувство вины: кайся, кайся, ты грешник. Но на самом деле настоящее покаяние — это отпускание чувства вины. Когда я каюсь, я прощаю другого, про­щаю себя. Покаяние — это глубинная терапия. Я расстаюсь с чувством вины за что-то. Вот это есть покаяние. Я возвращаюсь к ситуации и понимаю, что никто не виноват, ни я, ни кто-то другой. И я отпускаю негативные переживания, энергии. Искусство покаяния — это ис­кусство не нести груз прошлого, эмоциональные травмы прошлого. Это когда прошлое не создает у меня эмоционального негатива. Я покаялся, осознал, отпустил и прошлое больше не создает груз на душе. Если человек умеет это делать, то он обладает искусством каяться, а если человек, чем больше кается, тем больше чувствует себя грешником, то это искусство невроза. Чем больше каюсь, тем хуже себя чувствую. Странно, зачем каяться? Настоящая христианская мистика помогает избавиться от этого груза, а официальное христианство на­оборот заинтересовано в том, чтобы человек себя чувствовал грешником. Тогда ему придется идти в церковь и за деньги выкупать хорошее место в аду или в раю, куда пустят.

И.: Почему, есть индульгенция. Можно заплатить деньги и тебе простят грехи. Это ког­да денежный эквивалент какой-то вносится.

С: Церкви это выгодно. Чем больше грешников они сформируют с чувством вины, тем больше денег получат. Задача церкви не помочь человеку чувствовать себя свободным от греха, а помочь чувствовать максимально грешным.

И.: Но не все так однозначно в церкви.

С: Нет, конечно, не все. Я имею в виду ту церковь, которая вымогает. А так, мистичес­кое христианство имеет прекрасные традиции, как любая духовная школа. Есть ветви, кото­рые профанируют, а есть ветвь, которая несет истинные знания.

И еще один фактор хотелось бы сегодня обозначить. Что еще портит нам эмоциональную жизнь? Вы должны четко увидеть, что портит вам жизнь.

И. 2: Может быть, старение? Некоторые люди очень расстраиваются, что они не молоде­ют, а стареют.

С: Почему они расстраиваются, как ты думаешь?

И. 2: Наверное, функциональные возможности теряют.

С: Это из серии привязанности. Когда что-то теряется, а я не хочу терять.

И. 2: Нет, функциональные, я имею в виду природные возможности.

С: Я тоже их имею в виду. Теряются — я терять не хочу.

И. 3: Не могу быть все время молодым. Конечно — это привязка определенная.

С: Это определенная привязка к чувствам, к переживаниям.

И. 2: Многие расстраиваются. Например, папа мой, ему 80 было (смех в зале), он всегда молодым себя чувствовал. Он не зацикливался на этом. А когда он слег, то тогда уже понял. Говорил: «Она — болезнь, меня поборола».

С: Т.е. факты все-таки взяли свое. Но это не только у него такое происходит.

И. 4: Страх смерти или страх потери Эго.

С: Да, смотрите, Вика обозначила один момент, т.е. страх. Есть разные страхи, есть страхи, вызванные умом. Страх смерти или страх потери Эго. Это важный момент. Мы очень многие вещи в жизни эмоционально не можем переживать позитивно, потому что у нас всегда есть некоторый страх — страх разрушения. Физического, психологического, энергетического. Мы боимся исчезновения. И этот страх также имеет много разных побочных эффектов. Когда я боюсь, я агрессивен часто. Из страха возникает агрессия как желание защитить себя. А когда я агрессивен, сосед агрессивен и все, в общем-то, из хороших побуждений — защитить себя, то общая атмосфера начинает выглядеть очень странно — накапливаем ядерное вооружение во имя мира. И причина этой агрессии именно страх. Т.е. есть страх, что я могу быть унич­тожен внешней средой как некоторая персона. Я себя начинаю защищать. Лучшая защита -это нападение. Все это давно уже поняли. Я не могу какие-то вещи более интенсивно прожи­вать, потому что я все время помню, что я рано или поздно буду разрушен тем или иным образом. Так вот, с чем этот страх связан и что с ним делать?

И. 2: Люди верующие не боятся, у них нет страха смерти. Они считают, что они из этого мира перейдут в другой мир, т.е. из одного состояния можно перейти в другое состояние.

С: Честно говоря, я не встречал верующих людей, которые не боятся.

И.: Опять же это перенос в будущее... перенос своих ощущений в будущее.

С: Да, это есть, но какова база страха, страха исчезновения или страха разрушения, са­мая первичная база? Потом ум начинает переносить, но самое первичное с чем связано?»

И. 5: С отождествлением с формой.

И. 6: С исчезновением.

С: Смотрите, это связанно с формой восприятия себя как некоторого существа обособ­ленного, которое живет, а потом исчезнет.

Форма страха связана не с умом, это уже вторично, а с формой восприятия себя, знания себя как обособленной формы жизни, которая, по определению, рано или поздно должна исчезнуть. Т.е. эта форма страха и эмоционального негатива связана именно с формой вос­приятия, себя. Она связана не с движением мысли, а со знанием себя как определенного объекта или субъекта. С этой формой страха возможно работать не путем работы с мыслью, а путем знания себя как чего-то другого, т.е. это работа с формой восприятия. Мы должны сместить свое восприятие, чтобы знать себя не как ту личность, которой мы себя знаем сейчас. Потому что то, как мы себя сейчас определяем, порождает страх. Определенную форму страха. Т.е. та форма восприятия, которая у нас сейчас имеется, порождает определенные формы страха.

И.: А другого представления у нас пока нет.

С: Восприятия. Потому что представление поменять легко. Можно сказать, я — Бог, но бояться так же будешь.

И. 6: А у животных же тоже есть восприятие?

С: Животные тоже воспринимают себя как некоторые обособленные объекты.

И. 6: Ну вот, у них значит тоже есть страх.

С: У них, безусловно, есть страх, да.

И. 5: Они же агрессируют, защищают себя.

И. 6: Нет, негативная эмоция как бы...

С: Формы негативных эмоций есть и у животных, в животном мире. Т.е. они так же подвержены страданию, страху смерти. Животное боится в прямом режиме времени, напри­мер, когда на него кто-то кидается. А у человека еще мысль включается, мы не только боим­ся умереть, когда реальная опасность, но еще и боимся умереть, проецируя это в будущее. Т.е. мы знаем, что умрем и начинаем по этому поводу беспокоиться. Поэтому мы выстраива­ем буфер, придумываем царствие божие, следующие жизни, все что угодно, а на самом деле это концептуальная защита.

И. 6: Гурджиев сказал, что природе человека не свойственны негативные эмоции.

С: Здорового человека... Т.е. просветленного. Знающего себя как Бога.

И. 6: Так это же не природа человека — это природа Бога.

С: Здоровый человек и Бог — это одно и тоже. Здоровый человек становится Богом.

И.: Получается, мы подошли к тому моменту, что нам надо лечиться. (Слышится друж­ный смех) Надо поменять свое восприятие.

С: Мы подошли к тому моменту, мы об этом уже говорили, что основное, с чем вам не­обходимо работать — это осознавание ума, его движений. Потому что движение ума и созда­ет всю ту структуру конфликта, в которой мы находимся. И плюс к этому, нам необходимо понять, что такое восприятие.

Т.е. мы должны понять две вещи: что есть ум, осознать движения ума, увидеть. И что есть восприятие. Мы должны работать с изменением формы восприятия и с изменением или чисткой ума. Т.е. мы должны ум определенным образом почистить, чтобы убрать те структу­ры, которые вызывают страдания. И мы должны определенным образом изменить фокус восприятия, чтобы убрать то восприятие, которое вызывает страдание. И когда мы имеем чистый ум и правильную форму восприятия, то жизнь перестает быть тем, что есть страда­ние. Жизнь перестает нести в себе фактор негативности.

Вот это то, с чем необходимо работать. Это зрелость, когда человек приходит к понима­нию, с чем ему надо работать. До этого человек может работать с чем угодно, кроме ума и восприятия. Но, пока у него искаженный ум и восприятие, он может делать все что угодно, кучу техник, ездить в Индию, на Гималаи взбираться, но, что бы он не делал, ни к чему не приведет, потому что база, на которую он опирается, т.е. его мышление, память, знание и восприятие, несет в себе патологию. Если вы действительно придете к пониманию этого, то вы свои усилия будете направлять не на какие-то экзотические формы практик и работу с чем-то второстепенным, а на выстраивание правильной формы восприятия. Потому что это база. Если человек с этим не разобрался — все бесполезно, все, что он будет делать. В этом надо иметь определенную убежденность. Поэтому я вам и рекомендую задавать вопросы, т.е. вы должны внутренне получить ощущение, что это правильно. Это даст вам энергию, чтобы начать в этом направлении что-то делать.

Одна из целей наших бесед — это чтобы вы сформировали ощущение, что то, о чем здесь говорится, не пустые слова. И если это так, то вы будете заниматься этим более серьезно, у вас будет некоторая устремленность с этим разобраться, т.е. часть своего внимания, энергии вы будете этому отдавать. Важно правильно расставить акценты, шкалу ценностей. Жизнь имеет определенную протяженность, и если вы ошибетесь в выборе методики и поймете это только в 80 лет, это будет обидно, по крайней мере.

И.: Т.е. можно продолжать заниматься каким-то видом деятельности, но измениться ка­чественно.

С: Да, в этом уникальность данной практики, она не требует изменений событийности жизни. Т.е. исследовать ум и исследовать восприятие — это не действие, это движение вни­мания. А внимание не требует какого-то специфического образа жизни, уединения в горах или особых ретритов. Это просто ваше внутреннее искусство работы с вниманием, и если вы обладаете этим искусством, то вы можете заниматься где угодно. Никто даже знать об этом не будет, кроме вас, что вы этим занимаетесь. Но это непросто, необходимо наработать неко-торое качество и когда мы общаемся, старайтесь проникаться этим.

У вас должны быть вопросы. Все то, что я говорю, не совсем вписывается в представле­ния обычного человека. У вас должны появиться вопросы! Надо их задавать, потому что вопросы — это сомнения. Пока у вас есть сомнения, вы не будете целостны, вы всегда будете фрагментарны, у вас всегда будет конфликт. Вы должны стать целостны в понимании. Ваше понимание должно быть настолько ясным в этих вопросах, что ваша энергия объединится. Она не будет расщепленной — может это так, а может не так, одна часть думает так.... Тогда вы будете обладать интенсивностью, которая позволит вам выйти за пределы обусловленно­сти. Для этого колоссальная энергия нужна. Это возможно, когда вся ваша энергия, вся ваша система психофизическая согласна с этим. Тогда однонаправленность появляется. Вы устрем­лены всеми частями своей психики, души в одном направлении. Это возможно, когда у вас есть полная убежденность, ясность и тогда у вас возникает эффект слияния векторов и про­рыв. Если у вас какие-то сомнения, это вас исподволь гасит, часть энергии сжигается в этих сомнениях. Вы должны начать их убирать. Надо начать отслеживать и уничтожать свои де­структивные концепции о жизни. А это происходит путем диалога — вы в чем-то убеждены, но ваши убеждения приводят вас к страданиям, значит с ними что-то не так, надо с ними что-то делать. Путем диалога можно увидеть, что не так и то, что не так убрать, чтоб оно не су­ществовало в вашем представлении. Этим надо заниматься.

И.: Диалог с кем, с оппонентом или с собой? Вернее кто может быть оппонентом?

С: Пока у вас есть возможность со мной, общаться общайтесь со мной. Можете между собой что-то исследовать на кухне, на прогулке, на море. Попробуйте в таком же режиме, но это не просто. Я с людьми работал — это обычно превращается в конфронтацию мнений. Не исследование, а бодание какое-то: «А я вот так считаю...». Искусство исследования — это очень тонкое искусство, это не вопрос убеждения «у меня свое мнение, у тебя свое», кто кого пере­тянет, здесь нет авторитета. Это искусство увидеть факты. Я никого не убеждаю, я показы­ваю факты, и если у человека ясное видение, он просто соглашается. Если это факты и у человека не искажено восприятие, он скажет: «Да, это так». Это не вопрос, что я его убедил. Это искусство диалога не как формы конфронтации и самоутверждения, а как формы поиска истины, который возможен, только если люди заинтересованы, оба человека заинтересованы не в том, чтобы статус свой поднять, а в том, чтобы понять.

И.: Этот диалог может внутри себя быть?

С: Может, безусловно, когда вы сидите в дзен молча, то вы внутри можете определен­ные вещи просматривать. Я те явления, о которых с вами говорю, вначале просматриваю сам. Вы можете попробовать то же самое — безусловно будете что-то видеть, что-то нет, пробо­вать надо. С помощью этих попыток вы начинаете активизировать аджню, которая отвечает за просмотр. И не стесняйтесь, задавайте вопросы, не бойтесь быть глупыми. Лучше быть глупым здесь, чем глупым потом в жизни. Здесь у нас полигонная площадка. Мы здесь для того, чтобы понимать. Здесь можно чувствовать себя совершенно свободно.

И.: А можно какой-нибудь маленький пример, на котором вы просто покажете кратко пример использования механизмов, как можно диалоги придумать... Какой-то конкретизиро­ванный пример из жизни.

С: Мы тут уже час этим занимаемся. Лучший пример, нет, лучший способ — это ваши вопросы и исследование, т.е. какая-то ваша ситуация. Вы её не понимаете, затем мы вместе исследуем — вот это пример из жизни.

И.: Но не всегда это можно озвучить.

С: Не всегда можно, но что-то можно. Хотя бы начать, я буду помогать вам двигаться. Вы первый шаг делаете, а потом вместе начинаем рассматривать.

И.: Значит, надо вопросы писать?

С: Писать, спрашивать, что-то я буду говорить от себя. У нас завтра будет шестой день семинара, т.е. половина. Я половину отработал сам, я вам дал некотурую энергию. Я бы хо­тел, чтобы от вас пошла отдача в виде ваших наблюдений, размышлений. Мы что-то обозна­чили, теперь надо это прояснять, делать объемным.

И.: Сумиран, я сейчас попробовала посмотреть какие-то вещи и взаимодействия с други­ми людьми. Здесь я отслеживаю свои реакции, свои чувства и эмоции, какие мысли у меня возникают в процессе общения, или как я реагирую на ту или иную ситуацию. И я вот это все отслеживаю, делаю какие-то выводы, а дальше что? Отпускаю или корректирую, или просматриваю ситуацию?

С: Много вопросов. Я, наверное, на них отвечу, но не сегодня. У меня как было, если я вижу какую-то цепочку и нахожу её деструктивной, то она в моей жизни больше не возникает никогда. Т.е. само понимание, настоящее понимание, не позволяет больше этому возникать никогда. Привожу пример: вы идете в гору, у вас рюкзак и в него кто-то накидал камней. Вы об этом не знаете. Потом, на привале, вы начинаете перебирать рюкзак и находите эти камни. Вы понимаете, что они вам не нужны. Просто вы о них не знали, но обнаружили, увидели и после этого у вас точные знания, что вам этот груз не нужен. Вы их просто выкидываете и идете дальше без них. Здесь похожая ситуация. Если я прокручиваю свои цепочки и нахожу какие-то цепочки не нужными абсолютно, если ясность, убежденность полная, то избавиться несложно. Это не то, что я буду постепенно избавляться... ничего подобного. От некоторых вещей избавиться можно, только если есть полное понимание, что это абсурд. Смотрите, если вы ду­маете, что вы поняли что это вам не нужно, но это остается, значит вы что-то не поняли.

И.: А может ли здесь в этом осмыслении помочь конспект, дневник? Не обязательно под­робно все описывать, допустим, возник вопрос, и я по мере осмысления его констатирую. Я это заметила, еще в какой-то ситуации я еще что-то заметила, еще что-то проявилось. Посте­пенно выявляются какие-то особенности деструктивного состояния.

С: Можно, хуже не будет. Если есть предрасположенность к дневнику, можно писать дневник. Это не необходимо, но и не противопоказано. Это должно быть творчество, каж­дый это по-своему делает. Важно, чтобы было желание заниматься, а как оно у каждого бу­дет выражаться — это индивидуально. Но я хочу сказать, приятно удивлен. У нас есть неко­торый дух, атмосфера на этих беседах, который возможен только при заинтересованности людей в том, что происходит. Это чувствуется. Я очень восприимчив к аудитории, я с ней уже больше 10 лет работаю. Мне нравится, я чувствую, у вас есть мотивация — это хорошо. Значит, что-то будет происходить. Очень важно, в какой атмосфере происходит беседа, она имеет тогда свою силу, звучание. Если люди не заинтересованы, то мне просто не о чем гово­рить с ними. В первую очередь должен быть интерес к этому. Если его нет...... У меня много

информации, но она просто не будет рождаться. Информация рождается как некоторый от­клик на ваш запрос. Мне не нужна информация, которую я сейчас говорю, я её тысячу раз просматривал и она уже отработана для меня. Но для вас она рождается, как отклик на же­лание понять что-то. Если у вас не будет желания, мне не о чем будет говорить. Поэтому смотрите, что вам интересно, что можно исследовать.

Два пути в «Никуда»

Сумиран: Хочу немного сказать о той информации, которая звучит на наших встречах. И хочу еще раз обратить ваше внимание: то, что здесь говорится, не является заранее подготовленным или известным. Информация, которая здесь возникает, является откликом и результа­том того, в каком качестве, в каком состоянии находится аудитория. И поэтому, как правило, такие встречи, сатсанги, их глубина, их ценность связанна с тем, насколько искренен и интенсивен запрос людей.

Предполагается, что людям, которые приходят на такие встречи,

интересен поиск Истины или Бога. Не только решение каких-то своих частных ситуаций, жизненных проблем, такие люди, обычно, приходят к психологам или психотерапевтам. Подразумевается, что у человека имеется стремление, желание разобраться в действительно фундаментальных, базовых вопросах: что есть жизнь? Кто есть Я? Есть ли истина? Если она есть, возможно ли ее достижение в этой жизни? Был ли я рожден? Что первично: все­ленная или мое сознание? То есть эти вопросы должны как-то внутри вас зреть. Это не про­сто любопытство, потому что оно очень поверхностно. Должна быть именно страсть. Как говорил Кришнамурти: «Вы должны страстно желать с этим разобраться, понять. За этим должна быть энергия». Тогда есть возможность передачи от одного человека к другому от Мастера к ученику. Есть два канала:

1.  Джняни — это канал, когда ученик имеет очень высокую интенсивность желания разоб­раться. Устремленность к Истине. И если у ученика есть такая устремленность определенной интенсивности, то есть возможность искры между человеком, который уже достиг, и челове­ком, который ищет. Как разность потенциалов, если она достигает определенной величины, то проскакивает искра. Если определенного заряда нет, то искры не будет. Должен быть заряд.

В мастере заряд существует всегда, он сам является этим зарядом. А в ученике постепен­но формируется желание. И момент зрелости ученика — это когда появляется возможность передачи чего-то, что не может передаться в ином случае.

2.  Второй канал передачи больше свойственен Востоку — это Бхакти — любовь. Иногда передача возможна, когда ученик любит мастера. Очень глубокое чувство любви и сонастро-енности. Любви не в том смысле, который мы обычно понимаем: привязанности, зависимос­ти, обладания. Именно чистой любви, безусловной любви. Когда есть такие отношения меж­ду учеником и мастером это один из каналов, одна из возможностей.

Две возможности: через сердце и через устремленность. И в принципе это одно и тоже. Одним людям свойственно объективизировать, им легче любить человека. Человек любит мастера, идет через любовь к нему. А некоторым нет необходимости иметь образ, им доста­точно знать само качество. Это внеобъектное, не персональное. Существует влюбленность в Истину за пределами какого-то образа или человека. Но и то и другое в принципе одно и тоже, потому что Мастер — символ Истины. Кому-то более свойственно и естественно ориен­тироваться на человека, кому-то более свойственно двигаться к Истине как таковой. Но что необходимо? Одно из этих качеств должно присутствовать внутри вас. И если этого нет, то возможности что-то передать, поделиться по-настоящему, гораздо меньше.

Духовная зрелость не связана с процессом накопления знаний. Человек знающий — ду­ховно незрел. Потому что, что можно знать? Все знания — это наши идеи. А мы говорили о том, что Бог не является идеей. Поэтому все знания бесполезны. Они не говорят о зрелости. Ваше искусство в каких-то методах это еще не духовная зрелость, потому что мы говорили, что Истина не есть объект. Вы не можете с помощью методов достичь ее. Потому что все методы работают с формой. Слушайте, что я говорю: все методы работают с формой, вы не можете иметь метод без формы. Это может быть внешность — физическое тело, мысли, эмоции и все, что угодно. Но вам требуется форма, чтобы работать, а Бог не есть форма.

Вы не можете с помощью метода достичь того, что не имеет формы. Поэтому ваше искус­ство в любом методе или еще в чем-то, ни о чем не говорит в плане постижения Истины. Вы можете достигнуть с помощью метода всего, чего угодно, разных вещей, но не Бога. Поэтому ваша духовная зрелость и ваше искусство в методах — это не одно и то же.

Далее: Бог не является переживанием, мы об этом говорили. Поэтому духовная зрелость это не количество вашего опыта. Вы какие-то состояния сознания могли переживать, какие-то психические состояния, какие-то измененные состояния, энергетические состояния. Все это не говорит о вашей духовной зрелости. То есть все это никак не связанно с духовностью. Потому что переживания не есть Истина. Поэтому ни ваши знания, ни искусство в методах, ни ваш прошлый опыт, ни о чем не говорят. И когда вы приходите на сатсанг, ваша зрелость определяется только одним: искренней устремленностью к Истине. Вашей интенсивностью, страстью, желанием понять.

Для меня это единственный критерий в человеке, который говорит, насколько он являет­ся духовно зрелым. Потому что вы не знаете, куда вам двигаться, но сила самого желания вас будет вести. Ничто другое вас вести не может, потому что все остальное является знани­ями. А Бог не может быть знанием. Не может быть знания о пути к тому, что не имеет фор­мы. Поэтому, что вас может вести? Только ваша устремленность, только ваша искренность. Бог сам к вам приходит, вы не можете к нему прийти. Иначе Бог был бы чем-то, чем можно манипулировать. Если есть методы, которыми можно достичь Бога, и они научны, то Бог — это то, чем я могу манипулировать. Хочу, приду сегодня, хочу, приду завтра. А мы не мо­жем этим манипулировать. Соответственно Бог к нам приходит, а не мы к нему. Но Бог от­кликается на запрос. То есть, когда в человеке интенсивность запроса единения достигает определенной точки, то Бог «замечает» это, вы как бы засвечиваетесь. И он откликается. И то, что можно было бы назвать духовным ростом, — это рост интенсивности вашего жела­ния. Это надо в себе формировать. Потому что куда вы будете двигаться, какими методами? А само желание, саму мотивацию, можно наращивать, никуда не двигаясь. Это есть ваш ду­ховный рост. Желания постепенно исчезают, кроме желания Истины. Вы становитесь целос­тны в своем желании. Это желание становится единственным. И только люди, имеющие та­кое качество, могут иметь надежду, что Бог откликнется.

А если у вас много желаний помимо этого, то вашей интенсивности может быть не доста­точно. Это не значит, что вы должны бросить заниматься всем остальным. Бытовые дела и внешняя жизнь остается, но ваше внутреннее желание Истины стоит на первом месте.

И еще я хочу сказать, что духовная зрелость не является результатом ваших пережива­ний, она не результат накоплений. Иисус говорил, что легче верблюду пройти в игольное ушко, чем богатому войти в царствие божие. Это люди услышали, но богатство стали ассоци­ировать только с деньгами: «Вот у него много денег, поэтому ему тяжело войти в царствие божие. А я не могу заработать, мне будет легче». Но богатство — это не только деньги. День­ги — это просто символ накопления, символ обладания. «Богатство» — это символ накопле­ния: кто-то накапливает деньги, кто-то знания, переживания, опыт. Когда Иисус говорит о богатстве, он говорит не о деньгах. Он говорит о человеческом уме, который имеет тенден­цию накапливать и за счет этого накопления чувствует свою значимость: «Я есть кто-то и что-то». Многие нищие монахи тоже «богаты», они накапливают переживания, заслуги и т.д. И думают, что они отличаются от человека, который имеет деньги. Имеют некоторую привиле­гию. На самом деле это не так. Что значит «богатым тяжело войти в царствие божие?». Это сказано о людях, которые накапливают, несут груз обладания чем-то, неважно чем. Таким образом войти в царствие божие возможно только нищему. Еще есть такое выражение: «бла­женны нищие духом». Нищие духом — это значит, что у вас нет за душой никаких накопле­ний, духовных в том числе. Вы ничего не имеете, не считаете, что те переживания, которые были — это ваше достояние. Вы от всего отказываетесь.

Что значит быть нищим — ничего не иметь? Это состояние, когда вы ничего не имеете, не в материальном плане, а в психологическом. Вы отказываетесь от чувства обладания. То о чем мы говорили. Вы отрицаете себя как собственника. А если вы ничем не обладаете, то вы никто. Обратите внимание: вы кто-то, пока вы чем-то обладаете. На внешнем плане это, до­пустим, семья: вы муж, отец, ребенок. А если у вас нет семьи, то функции мужа, отца, ре­бенка исчезают. Исчезает чувство обладания, и вы как «кто-то» исчезаете. Этот процесс мож­но развивать. Обладатель и то, чем он обладает — это одно и тоже. Как наблюдатель и на­блюдаемое — это одно, так обладатель и то, чем он обладает, определяют друг друга. Чтоб быть кем-то, я должен чем-то обладать. Если я ничем не обладаю — я никто.

Я сейчас говорю не только о внешних предметах, но и о внутренних состояниях, включая тело, эмоции, переживания, состояния сознания. То есть я отказываюсь обладать всем этим. Если я отказываюсь, то я, как персона, которая обладает, не существую. Потому что нет меня как некоторой формы. Тогда я не имею никаких отношений ни с чем, понимаете? Пока вы имеете отношения с чем-то, с человеком или с внутренним состоянием, — это на вас влияет, то есть вы подвержены закону причины и следствия, закону кармы. Некоторые люди гово­рят о том, что они хотят выйти за пределы закона кармы, но при этом остаться кем-то. Такое заявление: «Я хочу быть кем-то, но при этом быть свободным от кармы». Каким образом? Когда вы влияете на вещь... Что значит влиять на вещь? Это значит обладать. Я обладаю только тем, на что могу влиять. Если я могу влиять на человека, то я им обладаю. Хозяин обладает слугой, поэтому его приказ выполняется. Но невозможно влиять в одном направле­нии. Ученые это заметили, они говорят, что наблюдатель влияет на то, что он наблюдает. Но то, что он наблюдает, влияет на наблюдателя. Потому что есть закон действия — противо­действия. Поэтому, если я чем-то обладаю, то чем я обладаю, влияет на меня. То есть оно в какой-то степени тоже обладает мной. Соответственно я становлюсь одной из вещей, которы­ми обладают. Я оказываюсь в цикле взаимосвязи. И говорить о свободе не приходиться. Я просто оказываюсь некоторой точкой в паутине. Вся паутина на меня влияет. Есть связи, а я может быть и центральная точка, но что с того, я связан паутиной, которую сам построил. И после этого вы будете говорить о свободе выбора? Вы зависимы от вещей, которыми облада­ете. Это факт. И вы можете это увидеть. Немного внимания к жизни и человек видит, как то, что он контролирует, исподволь контролирует его. Даже президент вынужден подстраивать­ся под народ. Хотя предполагается, что он управляет государством, но если он будет вести себя так, что народу не понравится, его просто сместят. На самом деле ему приходится вести себя так, чтоб народ его переизбрал. Соответственно народ управляет его поведением. Это замкнутый круг. Так же в семье происходит. Поэтому, если у вас есть желание обладать, вами тоже будут обладать. Поэтому, если я хочу свободы, я не должен ничем обладать. Это плата, которую никто платить не хочет. А что значит не обладать? Отказаться от контроля. Облада­ние — это контроль. А мы любим контролировать. Иногда мы это называем лучшими побуж­дениями. Когда мы контролируем детей, мы называем это воспитанием, заботой. Но часто это весьма жесткий контроль. Ребенок нам это возвращает — он начинает контролировать нас: своими истериками, манипуляциями. Он очень быстро разбирается в ситуации. Это зам­кнутый круг, по которому движется человек. Психологически перестать контролировать си­туацию, человека, себя — очень не просто. Понимание этого — это зрелость.

Искусство взглядом вещи двигать или телепортироваться — это просто фокусы. А зре­лость — это понимать то, о чем мы сейчас говорим. Это Понимание, если вы в него глубоко войдете, даст вам свободу. Настоящее Понимание приводит к действию. Если вы понимаете, но это не приводит к изменению, значит, вы не понимаете. Вы делаете вид, что понимаете. Если вы понимаете, что вас связывает, то это больше вас не связывает. То есть само понима­ние вас освобождает. Не так, что сначала понял, а потом буду освобождаться. Это не работа­ет, это я вам гарантирую.

Почему вы сейчас меня слушаете? Потому что большинство из вас это попробовали. Обычно ко мне приходят люди, которые много лет занимаются поиском, психологией, просветлени­ем. И они поняли: что-то не так. Занимаюсь, занимаюсь, а до сих пор не просветлел. После этого человек готов слушать. Обычно люди понимают только язык активность. Если есть за­дача, цель, метод, то «я понимаю». Людям, которые в этом не накувыркались, как детям надо сначала дать побегать, а потом, когда они устанут, они способны сидеть на уроках. Иногда требуется лет 10-15 эзотерической активности, чтобы человек мог просто слушать и понимать. Хотя, если человек достаточно разумен, он может это с самого начала сделать. Но таких людей очень мало.

Ваш предыдущий опыт является подводящим. Он просто показывает, что какие-то вещи не работают. Значит, вы что-то не понимаете, следовательно, необходимо задуматься: а пра­вильна ли моя концепция пути движения к Истине? Может, мне надо сначала разобраться со своими мозгами, а потом уже что-то делать в этой жизни?

Я сам двигался этим путем, я не сразу столкнулся с Мастерами. Я очень много делал и делал тотально. Я этим жил. Я увидел, что это не работает не потому, что я мало стараюсь, а потому что я что-то недопонимаю. Энтузиазма у меня хватало.

Люди ценят приобретения. Важно не то, что вы чему-то научитесь, а важно, что вы что-то поймете. Научиться — это еще одно приобретение в копилку. Но тот, кто приобретает, не изменился. А понимание работает с самим приобретающим. Это уже зрелость.

Утром мы уже затронули аспект восприятия. Что это такое? Интересно, что я эти темы хотел с вами исследовать, но не получалось. Должно сложиться определенное пространство и ситуация. Некоторые вещи нельзя сказать, не имея определенного пространства. Их мож­но сказать, но это будет плохим тоном. Будет звучать вычурно, как философия. Я много чего могу сказать, но необходима определенная ситуация, чтобы это было сказано, говорить без ситуации просто невозможно. Я это интуитивно чувствую. Как-то у нас была группа в Воро­неже, и мы по одной из книг тибетского просветленного мастера вели беседы. Там был такой эпизод: Он сидит с аудиторией и говорит ей: «Я чувствую ваше внимание, ваш интерес, я сейчас могу некоторые вещи сказать, которые я хотел сказать много лет, но не было опреде­ленной ситуации, вы были не в том состоянии, не было смысла вам это говорить. Я хотел. Я ждал. Я несколько лет ждал, чтобы вам это сказать». Когда вы приходите на сатсанг к Мас­теру, старайтесь сделать все от вас зависящее, чтобы что-то происходило. Это вы формируе­те ваше желание, а оно дает возможность быть озвученным чему-то. И слово тогда проникает глубоко. Оно не просто несет информацию, но и силу трансформации. Когда Иисус читает проповедь — это одно. Его слова повторяют 2000 лет проповедники, но это не работает. Поэтому человек должен быть в определенном качестве. Что у нас с вопросами?

Искатель: Я хотела бы разобрать вопрос с чувством «Я есть». Как я поняла, это тоже результат перефокусировки внимания. Или для этого должна быть какая-то милость? И как это отличается от просто переживания?

Сумиран: Смотрите. Сложность, на мой взгляд, не в фокусировке на чувстве «Я есть», а в том, что оно постоянно модулируется самоопределением. Что такое модуляция? Это нало­жение одной волны на другую. То есть, мы никогда не переживаем чувство «Я существую» само по себе. Мы всегда модулируем его. Работа идет с тем, чтобы очистить его от любой модуляции «Я есть кто-то». Мы можем говорить научным языком современных людей. Буд­да немного по-другому об этом говорил. Но нам более понятен такой язык. Переживание «Я существую» модулируется динамикой ума, который определяет нас как какой-то объект. Первая модуляция: «Я есть тело». Она накладывается на чувство «Я существую». Вторая модуляция — это модуляция идеи. Я не только тело, но имею какие-то характеристики: характер, пси­хологическое знание о себе. Обе эти модуляции являются ограничениями. Тело ограничено, и модулируя себя знанием о себе как о теле, мы ограничиваем себя как тело. И второе огра­ничение — это модуляция психологическая: мы знаем кто мы такие. Реагируя на внешнюю среду, мы откликаемся из представления «кто мы», какими мы должны быть и чему мы дол­жны соответствовать. И после того как мы ограничили себя этими двумя модуляциями: иде­ей «Я есть тело» и образом себя, мы начинаем от этого усиленно освобождаться. И называем это духовным путем. Получается парадокс: мы себя идентифицируем с тем, что ограничено, а потом начинаем искать свободу.

С чего начинается Адвайта? Не спешите искать свободу. Сначала поймите, действитель­но ли то, что вы себя идентифицировали с телом и с идеей, это реальность? Или это просто ошибка восприятия? Потому что мы ищем свободу, приняв идею того, что мы есть тело, при­няв некоторую идею о себе, кто мы. И из этого состояния мы начинаем искать свободу. Сна­чала мы постулируем, что мы ограничены, а потом от этого постулата начинаем освобождать­ся. Так вот, революция в духовности — это когда Мастера говорят: вы не ограничены, не связаны уже сейчас. Вам не надо освобождаться, вам надо просто понять это. Потому что, если вы начинаете с того, что вы связанны, вы начинаете с иллюзии. А начиная с иллюзии, вы никогда не придете к Истине. Вы начинаете с ложного постулата, а все, построенное на ложном постулате, будет давать ложные теоремы. Если я предполагаю, что прямая — это кривая и построю на этом теоремы, то все они будут неверны. Они не будут работать. Если я начинаю с постулата, что я некоторая персона, ограниченная телом и психикой, и с этого начинаю двигаться в своем поиске, то я никуда не прихожу. Потому что сам постулат был изначально ошибочен. Поэтому говорят: не спешите освобождаться, посмотрите, откуда у вас взялась идея связанности? Как ваша психика приходит к тому, что вы связаны? Утром мы говорили о тонкости этого явления, которая требует высокой степени вашего внимания. Мы говорили о том, что внимание — это посредник между одним объектом и другим. Что такое регистрация? Это нечто не живое, фотоаппарат регистрирует, но он не осознает, что регист­рирует. То есть это машина, она создает фотографию. Но у нее нет чувства, «Я регистри­рую», нет осознавания своей регистрации. Так вот, в плане регистрации мы похожи на обыч­ный фотоаппарат. Физики это выяснили, тот же электромагнитный сигнал попадает на сет­чатку глаза, идет химическое преобразование, идет картинка в мозгу. Мы просто регистрато­ры и наше тело физическое — это фотоаппарат. Что делает нас уникальными? Осознавание. Мы на процесс регистрации накладываем чувство «Я существую». Фотоаппарат не осознает. Он существует, но он не знает, что он существует. У человека более сложная психика: мы существуем, и мы знаем, что мы существуем. Это существование и знание об этом существо­вании. Я знаю, что я есть. Плюс на это накладывается регистрация. Соединение чувства «Я существую» и регистрации дает то, что мы называем вниманием.

Внимание — это регистрация плюс самоосознавание. Если мы регистрацию убираем, все объекты из поля восприятия, соответственно внимание минус регистрация остается одно са­моосознавание. «Я есть», но нет объектов — это то, что есть Творец — чистое Сознание, которое не дифференцируемо, которое вне пространства и времени. Пространство, время и объекты появляются и исчезают одномоментно. Не так что было пространство и время, а потом в нем возникли объекты. Появление пространства, времени и объектов одномоментно. В этом мис­тика: пространство и время возникают в момент, когда вы получаете тело. Оно начинает ре­гистрировать вселенную, ту, которую вы видите. Ведь каждый видит свою,вселенную в зави­симости от тела. Поэтому вселенная, ваше тело, пространство и время возникают одномомен­тно. У вас есть идея, что было пространство и время, и я в него родился. Ничего подобного. Вы, вселенная, время и пространство появились в один момент времени. Пока не было вас, вы не регистрировали вселенную. Соответственно не было регистрации, не было вселенной, времени, пространства.

И.: Отсюда получается, что, если я перестаю существовать, то и вы перестаете существовать.

С: Если ты перестаешь существовать, то та вселенная, в которой ты живешь, ты лично, безусловно, перестает существовать. У муравья совсем другая вселенная. На самом деле у каждого своя вселенная. Те объекты, которые ты видишь — это следствие того, что у тебя есть тело. Не будет тела, не будет этих объектов. Не тело следствие вселенной, а вселенная следствие тела, через которое мы воспринимаем.

И.: Я — нечто, вхожу в это тело и с этого момента только все и начинается.

С: Да, с этого момента. А та вселенная, в которой мы живем, — это и есть наша вселен­ная. Еще раз смотрите: вселенная, которую вы видите, зависит от того, какое у вас тело, то есть, какие частоты вы считываете. Вселенная — это вещь в себе, она не познаваема. А та вселенная, в которой мы живем, следствие нашего аппарата восприятия, соответственно, та вселенная, которую мы воспринимаем, есть следствие того, какое мы имеем тело. Немного биохимию меняем, немного наркотиков, алкоголя — уже другая вселенная. Это сильный переворот в сознании. Не тело рождается во вселенную, которую я воспринимаю, а вселен­ная и тело появляются одномоментно. И исчезают они тоже одномоментно. Когда я умираю, вся вселенная, которую я знаю, которую я сейчас воспринимаю, тоже умирает со мной. У каждого живого существа своя вселенная. Они рождаются и исчезают одномоментно. Смот­рите: почему она индивидуальна? Потому что то, что регистрируется, зависит от инструмен­та, который регистрирует, а у каждого инструмент индивидуален. Поэтому у каждого своя вселенная.

Чувство «Я есть» не является объектом регистрации через тело, именно поэтому оно уни­версально. В этом уникальность этого чувства. Говорят, что Будда, Иисус и муравей пережи­вают «Я есть» одинаково. Это чувство не имеет градации. Это ровное состояние, для его ре­гистрации не требуется органов чувств. Оно за пределами органов чувств. Просто вещь в себе. А вот регистрация других объектов является персональной, в зависимости от тела я воспри­нимаю определенные объекты. И наша индивидуальность связана с формой тела и регистра­цией. Наша универсальность не связана с органами восприятия. А абсолютная Истина не может быть субъективной. Но из этого надо сделать вывод, что Бог не может регистрироваться орга­нами чувств. Органы чувств будут искажать, поэтому у каждого будет свой Бог. Следовательно, если мы говорим о едином переживании, как Будда говорил: «Вкус океана везде оди­наков», мы делаем вывод о том, что Бог не познается через органы чувств. А также через мышление, потому что у каждого свое мышление. Это тоже будет привносить искажение. То есть Бог — это нечто, что не связано с умопостижением и чувственным восприятием. Тогда мы спрашиваем: «А что это?». Любой объект, любая идея связаны с движением мысли. Но это не может быть Богом, потому что тогда никаких разговоров о единстве быть не может. Тогда мы приходим к тому, что мы должны ориентироваться на то, что не связанно с инстру­ментом восприятия, потому что это будет очень расплывчато. Если я создал Бога, и потом у меня меняется биохимия от того же наркотика, то и Бог будет меняться. Он будет чем-то вторичным относительно меня. И тогда мы говорим: «А что же не зависит от органов чувств? Есть ли что-то, что не меняется со временем в нашей жизни? Не зависит от биохимии, от самочувствия и т.д.?».

И мы видим, что это знание о том, что «Я есть». Как бы нам не было плохо, хорошо, в каком бы состоянии мы ни были, один факт остается неизменным: «Я есть». Следовательно, это чувство в человеке является некоторым мостом между предельным и запредельным. Это чувство является ключом, который может нам раскрыть Истину. Здесь есть некоторые тон­кости. Мы должны выйти за пределы трех матрешек.

Первая матрешка: я определяю себя как тело и образ. То есть, надо перестать позволять уму определять меня как объект. Это первый шаг. Далее, если мы это делаем, остается про­сто наблюдатель. Я присутствую, но я не знаю, кто я. И если вы это сделаете, то у вас оста­нется чувство, что вы являетесь центром наблюдения, вы есть некоторая точка, которая на­блюдает. Вот это ощущение «Я есть», но я есть некоторый центр наблюдения. Оно очень устойчиво, — это Джива, душа. Если вы себя не определяете как кого-то, все равно остается ощущение того, что вы есть обособленность в пространстве. Это вторая матрешка: чувство ограниченности как центра наблюдения.

И. 2: Называть себя кем-то.

С: Это делает ум, самоопределение с помощью памяти. И, поскольку у нас в уме нарабо­тан механизм самоопределения, мы должны наработать такой же устойчивый механизм отри­цания этого самоопределения. 24 часа в сутки надо напоминать себе, что я не являюсь тем, чем я себя определяю. Это первая матрешка, это первый уровень работы. На уровне ума.

И.: Ситуации, которые соответствуют определению меня, есть у меня в уме. Но я сохра­няю некоторую целостность, ощущение контакта или это не совсем так? Действие не из ка­ких-то шаблонов. Если даже возникает ситуация, неприятная для меня, несмотря на это, я сама в контакте с собой.

С: Что значит для тебя быть в контакте с собой?

И.: В том, чтобы постоянно чувствовать «Я есть»?

С: Чувство «Я есть» — это очень простое чувство, ты его всегда чувствуешь. В чем зак­лючается твоя работа? Ты можешь действовать по шаблону. Живя в социуме, мы вынужде­ны действовать по шаблону. Это судьба тела — оно будет действовать по шаблону. Это иног­да адекватно. Живя в социуме, мы живем по его закону. Но в чем заключается практика? Ты всегда знаешь, что ты не есть этот шаблон. Ты не есть та роль, которую ты играешь. Ты все­гда помнишь об этом. А это очень не просто помнить, мы все время забываем, что это роль. Мы себя знаем как эту роль. Первое — это устойчивое состояние вспоминания в каждой си­туации, что все, что со мной происходит, все роли, которые я играю, мной не являются. Я неопределяем как роль, функция и т. д. Я могу играть роль начальника, матери, могу играть великолепно. Но для себя я всегда знаю, что я этим не являюсь. Никогда этим не являлся. Роли возникают: я не был начальником, потом стал; они так же уйдут, это что-то случайное в моей жизни.

И. 3: И по отношению к этим ролям я являюсь наблюдателем.

С: Да, по отношению к этим ролям вы являетесь наблюдателем. То есть точкой наблюде­ния. Чтобы быть кем-то, нужна память, мысль. А чтобы была память, нужно время. Когда вы живете как роль, как личность, то вы находитесь в пространстве и времени. Т.е. время — это память. Через память вы определяете себя, вы знаете себя. Когда вы начинаете жить как наблюдатель, вы делаете первый шаг. Вы выходите за пределы времени. Наблюдение всегда в настоящем, вы просто наблюдаете, но вы не знаете, кто вы. Поэтому время вам не нужно, память вам не нужна, чтобы быть. Вы свободны от фактора времени, оно вас больше не свя­зывает. Это первый шаг к свободе. Но вы еще чувствуете себя точкой наблюдения. Это чув­ство очень устойчиво — это Джива. Если вы это чувство держите, то находитесь на уровне души. Персональной души, то, что в христианстве называют душой. Если вы в этом состоя­нии находитесь постоянно, то после смерти вы больше можете не перевоплощаться. Только по своему желанию, если захотите. Это самая тонкая энергия во вселенной — Душа. Но это еще энергия, связанность. Почему? Потому что вы еще связаны чувством обособленности. Есть разделение: Я и то, что я наблюдаю. Это ловушка пространства. Выходя за пределы личности, вы выходите за пределы ловушки времени, но остаетесь в ловушке пространства. Потому что есть ощущение, что есть я и вселенная. И это несет конфликт, это еще тонкая форма страдания. Хотя это состояние несет блаженство, оно не завершено, есть напряжение, потому что вы еще не слились с Богом. Вы еще персональны. В этом состоянии сделать ниче­го нельзя. Вы просто живете и когда интенсивность достигает определенной точки, то состо­яние персональности и чувство себя центром наблюдения исчезает. И вы вдруг обнаружива­ете себя как поле сознания, в котором находится наблюдатель и наблюдаемые объекты. То есть ваша идентификация с центром наблюдения исчезает и перераспределяется на простран­ство, в котором происходит наблюдение. Но это происходит не через усилие, это невозможно сделать через усилие. Отрицание — это некоторая форма усилия, необходимая для выхода за пределы личности. А выход за пределы души — это милость Бога, которая проявляется при определенной интенсивности самоосознавания себя как центра наблюдения. Когда ин­тенсивность достигает определенного предела, обособленность взрывается в целое, и вы себя уже знаете как объем сознания, в котором происходит вся эта активность. Тело, личность, свидетель, — это все остается, но вы уже знаете себя, как сам объем сознания, а не как дета­ли, которые находятся в сознании. Это следующая матрешка — выход за пределы души.

И.: Это и есть сошествие Святого духа?

С: Да, это и есть сошествие Святого духа. Если вам интересны христианские термины, мы можем раскрывать в свете Христианской терминологии.

И.: Тогда с душой соединение на уровне христианства это...

С: Смотрите, есть троица знаменитая: Отец, Сын, Святой дух. Соединение с Христом — это слияние души, то есть вашего свидетеля, с источником этого свидетеля. Часть вливает­ся в целое. Но мы об этом чуть позже поговорим, нам еще нужны некоторые детали, чтобы об этом говорить. Это вещи, о которых можно и нужно говорить, но нам надо подготовить концептуальный аппарат. Потому что Христос — это еще не предел, потому что есть еще Отец, то, что называют Отцом в христианстве. Это еще одна матрешка: сам Творец имеет Источ­ник. И об этом христианские мистики говорят. Но этот Источник неописуем. Вы из личности переходите в душу, из души переходите в Бога, из Бога переходите в Источник. Если вы себя знаете как личность, ваш следующий шаг — это знать себя как Дживу, наблюдателя. Вы наблюдатель, вы центр, который наблюдает. Вы наблюдаете свои мысли, ощущения, энер­гии, состояния сознания, но при этом вы знаете, что вы не это. Вы все время помните и отри­цаете себя как любое проявление, которое вы наблюдаете. Из этого состояния происходит слияние с Творцом. Это состояние «Я существую», но не как что-то. Вот эта ваша практика. Вы знаете, что вы есть, но вы не позволяете себе самоопределяться. И если вы в этом настой­чивы, то постепенно это становится не усилием, а спонтанным действием. Как сейчас вы ав­томатически определяете себя как тело и человека. Вы не говорите: я человек, я человек, я человек. Вы просто знаете это автоматически. Точно также вы будете помнить спонтанно, что вы не человек, и вообще ничто из воспринимаемого вами. Это становится медитацией. Спон­танное знание в каждый момент времени о том, что вы ничем не являетесь, кроме как полем внимания, можно определить как медитацию. Медитация — это не усилие. Самопроизволь­ное отсутствие какой-либо самоопределености при констатации того, что я существую — есть медитация.

И. 3: На пути этого осознавания возможен конфликт между тем, что я постоянно привык осознавать, что я есть и отождествлять себя с чем-то и тем, что я вношу новые понятия в свое сознание. Здесь возникает конфликт в том, что я отрицаю то, что было до этого. В этот мо­мент у человека много сил уходит на то, чтобы решить этот конфликт.

С: Конфликт существует не в вашей природе. Если у Вас есть какая-то патология в теле, то, когда вы исправляете эту патологию, патология будет чувствовать себя неудобно. Если у человека плохая осанка, то при ее исправлении человек будет чувствовать себя неудобно. Ум привык находиться в искаженном положении, которое вызывает страдание и болезнь. Ис­правляя это положение, мы будем испытывать сопротивление и некоторый кризис. Это в медицине называется восстановительный кризис, кто занимался телом, тот может знает. В теле есть патологии, мы о них уже забыли, не замечаем, но когда начинаем выздоравливать, становится не лучше, а хуже. Потому что мы вводим в поле осознания хронические болезни. А хроника, это известно в медицине, восстанавливается через обострение.

И. 3: Иногда говорят: я пришел поправить здоровье, а получилось наоборот.

С: Тут нужна определенная степень терпения и вера. Без веры очень трудно пройти ка­кие-то кризисы, но важно различение: вы можете ухудшать состояние здоровья и психики, потому что вы что-то неправильно делаете. Здесь необходима глубокая интуиция или мастер наставник, который за вами присматривает. Нужен или внутренний садгуру, который гово­рит, что все нормально, или внешний, который вас поддерживает. Иногда это можно пройти на некоторой интуиции: у тебя все разваливается, а ты понимаешь, что все идет как надо, а каким местом — не понимаешь. Иногда тело через кризис должно пройти для некоторой транс­формации. Бывает глубинное чувство радости, ты понимаешь, что все правильно. Это не рациональная вещь, это требует тонкого проникновения в природу явлений, которые в тебе происходят. Не у всех людей существует тонкость проникновения, обычно требуется поддер­жка человека, который тебя курирует. Или просто вера, но она более слепа. Естественно, будут какие-то сложности. Не без этого.

И.: Мы сейчас должны перенастраивать системы.

С: Слово «должны» — некорректно. Не должны. Это ваш выбор. Вы не должны, но я вам рекомендую, если вы хотите что-то изменить.

И.: Получается так, что мы сами себе внушаем, что я не образ, что я нечто другое и т.д. Если человеку постоянно говорить, то он поверит в это. Это психологический эффект. Чело­век может себе внушить все, что захочет.

С: Безусловно. Первое, что ты себе внушила — то, что ты человек. Это первое внуше-ние. А мнимую болезнь можно убрать только мнимым лекарством. Если человек воображает, что он человек, значит лекарства против этого нет. Нужно просто убрать эту идею. Ты не гипнотизируешь себя, а разгипнотизируешь себя. Все наоборот. Это как бы контридея. Ты начинаешь с идеи и потом проверяешь это. Ты начинаешь смотреть, как меняется твое миро­ощущение, что происходит с сознанием. Идея всегда утверждающая, согласись. А отрицание идей — это не совсем идея. Мы несем идею «Я человек» и плюс набор понятий о себе, это утверждающие понятия.

Как выстраивать практику? Просто перестань утверждать, что ты являешься чем-то. Не нравится тебе работать с идеей отрицания — не работай. Просто перестать работать с идеей утверждения. Живи вообще без идей. Более корректно сказать, что мы не создаем идею «Я не это». Просто отбрасываем идею «Я это». И останемся вообще без идеи. И тогда не будет сомнений. Откуда они возьмутся, если нет почвы. Нет человека, нет проблем.

По поводу веры есть история: проповедник с кафедры говорит своей пастве: «Сейчас я вам объясню, что такое вера. Обратите внимание на прихожан, сидящих в первом ряду. В первом ряду сидит Иван, Мария и пять их детей. Мария знает, что это ее дети. Это есть знание. А Иван верит, что это его дети. Вот это, паства, и есть вера». Итак, с определением Веры мы тоже разобрались.

И. 3: А можно про сон. Мы на одной из бесед говорили, что хорошо бы было отслежи­вать состояние перехода: ухода ко сну и обратно. Дело в том, что я пробовала много раз, но у меня точка перехода совершенно теряется. Может быть, есть какая-то рекомендация?

С: Первое, не надо это делать лежа. Потому что у нас есть два контура бодрствования. Один идет в центральную нервную систему. Она активизирует центр бодрствования. А дру­гой контур замкнут на спинной мозг, в позвоночнике. Когда мы сидим, он в некотором тону­се и это не позволяет центру бодрствования отключаться. Сон — это релаксация нервной системы, и если мы лежим, то также происходит релаксация второго контура, и мы просто засыпаем. А когда сидим, некоторый тонус за счет второго контура остается. Второе: допус­тим, человеку не дают спать сутки, двое, трое, и он засыпает за сутки раз сто, но его будят тут же. Когда за сутки раз сто туда и обратно пройдешь, начинаешь чувствовать. Как только сон приходит, ты начинаешь чувствовать. Но работа со сном не простая, это проходится на усилии воли. Тебя вырубает и нужно согласие психологическое. Сначала все хотят, а потом начинается агрессия, сопротивление.

И. 3: Чтобы наработать этот механизм, желательно экспериментировать сидя?

С: Да, во-первых, сидя, во-вторых, поначалу в группе, где тебя будят. Потому что все равно ты засыпаешь. Есть еще секрет: это некоторый искусственный дискомфорт физическо­го тела, чтобы его не потерять во время сна. Что значит спать и не спать? Знать, что ты в теле и в то же время видеть сон. Ты засыпаешь, но чувствуешь дискомфорт. Дискомфорт является якорем между сознанием и телом. Один мой знакомый ложился так, что рано или поздно у него рука начинала затекать, и чувство дискомфорта пробуждало сознание к телу. При этом он продолжал смотреть сон. Есть чудесная книга «Йога сновидений». Мы по ней работали. Это целая наука...

Покой в движении

Я несколько слов скажу о практике сидения, практике Дза-дзен. На этом семинаре у нас достаточно контрастная получается ситуация, потому что обычно мы занимались этой практикой в более ретритной атмосфере, и там дни проходили в монастырс­ком режиме. А здесь существует контрастность, есть внешняя среда: море, горы, общение, и такие вкрапления, когда мы просто сидим, и когда здесь жизнь затихает, в нашем дворике, то есть все останавливается. В принципе, если бы сидели вообще все, кто здесь живут, это было бы еще более сильное пере­живание. В Пуне так и происходит, когда тысячи человек в какой-то момент вдруг замолка­ют и садятся. До этого что-то происходило и вдруг все останавливается. Ошо в этом плане очень талантливо сыграл на контрасте.

И я хочу сказать, что эта остановка должна происходить не только событийно: вот мы двигались, двигались, куда-то ходили, что-то делали, а потом сели. Очень важно понять, что практика, как таковая, является остановкой внутри. Что значит остановиться внутри? В этом плане практика Дзен иногда сложна для понимания, потому что человек обычно подразуме­вает под словом практика движение куда-то. Для большинства людей практика — это сред­ство для достижения какой-то цели. Но если мы в таком качестве садимся в практику, то получается, что мы остановились внешне, но продолжаем двигаться внутренне. То есть про­цесс становления не прекращается. А Дзен как раз и подразумевает под собой остановку. «Дза-дзен» — сидеть неподвижно. Слово практика может быть даже не совсем удачно, потому что, когда мы садимся, мы садимся не для достижения чего-то. Вы сидите неподвижно, но ум представляет, что вы это делаете для того, чтобы стать более тихим, более просветленным. То есть он продолжает привносить в ваше состояние некоторую идею того, что вы куда-то движетесь, вы это для чего-то делаете. Не просто сидите и пребываете в тишине, а делаете это для чего-то еще. И тогда уму легко. Но это не позволяет вам действительно стать тихими, потому что внутри вас продолжается некоторое психологическое движение, то есть вы дума­ете, что вы к чему-то двигаетесь, чего-то достигаете. Очень важно понять, что сидение не подразумевает становления, вы это делаете не для того, чтобы кем-то становиться. Это про­сто вещь в себе, то есть вы сели и успокоились.

Далее, если вы таким образом сидите, то вы обнаружите, что... Вот для чего человек вооб­ще чего-то пытается достигать? Чтобы в конце концов сесть и успокоиться. То есть мы куда-то едем, что-то делаем, а какая у нас конечная идея? — что мы все это поделаем и наконец-то будем отдыхать. И вот здесь вы понимаете, что для того, чтобы расслабиться, не надо много чего делать, надо просто сесть и расслабиться. Вы понимаете, что вам никаких специальных условий для того, чтобы глубоко релаксироваться и погрузиться в состояние удовлетворен­ности, растворения, не надо. Здесь вы получаете такой опыт. Когда мы просто садимся, ког­да мы перестаем физически двигаться — это уже дает чувство кайфа от отдыха. Но когда вы еще и психологически перестанете двигаться, то чувство кайфа возрастет многократно, я вас уверяю (смеется). Вы не позволяете себе глубинно испытать это состояние именно потому, что у вас есть идея: «я время зря теряю, надо же поработать над собой или над чем-то еще». Постарайтесь убрать эту идею. Дайте себе возможность хотя бы тридцать-сорок минут, пока мы здесь сидим, просто ничем не заниматься, ни внутренне, ни внешне. И вы увидите, что это имеет определенный вкус, аромат. И может быть вам понравится (смеется) и вы потом станете этим заниматься чаще. Потом, если вы поймете секрет этого, вы научитесь двигаться физически, но не двигаться психологически. То есть это чувство кайфа нарушается больше не физическими движениями, а психологическими, мы вовлекаемся во внешнюю активность психологически. И постепенно вы почувствуете, как можно двигаться — то, что называют на Востоке «покой в движении», надо найти движение в покое и покой в движении. То есть вы двигаетесь физически, но при этом не двигаетесь, психологически. И получается такая ситу­ация, что вы начинаете жить только по потребностям. То есть у вас исчезают желания, но вы не останавливаетесь полностью, потому что у тела есть потребности, у психики, это объек­тивные вещи, и они вас будут как-то ориентировать в этом мире. Вы будете понимать, что вам необходимо, и по потребности уже будете двигаться. А психологически вы будете в со­стоянии отсутствия желаний, расслаблены, что само по себе является состоянием удовлетво­ренности и отсутствия конфликтности, проблем.

Есть дзенская пословица, когда у Мастера спрашивают: а в чем же ваше мастерство? А он отвечает: когда хочется есть — ем, когда хочется спать — сплю. О чем он говорит? Я живу по потребностям, у меня нет желаний, у меня есть потребности. Желание пищи — это потребность, желание сна — это потребность. Я перестал жить идеями, говорит он. Возника­ет какая-то потребность, я ее реализую — в этом мое мастерство.

Вам надо попробовать это качество почувствовать. Когда мы сидим, мы сидим не для чего-то, мы просто сидим.

Путь без пути

Сумиран: Борис и еще несколько человек у меня спрашива­ли более подробно о практике. Вопрос звучал так: сложно по­нять, а что же все-таки делать?

И я хочу сказать, что в той области, о которой мы говорим, то есть в поиске того, что есть Реализация или Истина или Бог, говорить о методике непра­вильно, с одной стороны.

Мы привыкли к тому, что существуют какие-то прямые директивы, что есть возможность дать какую-то вводную, и, следуя этой вводной, мы получаем результат. Это наш привыч­ный способ функционирования, мы так ориентируемся в мире. Есть информация, на основе этой информации мы формируем идею, и на основе этой идеи мы выполняем действия. Боль­шинство практик, так называемых духовных практик, действуют по этой схеме. Но мы с вами говорили о том, что если мы пытаемся понять природу самого ума и восприятии, эти два ас­пекта: что такое мышление и что такое восприятие, то здесь любая практика... Любая практи­ка является следствием идеи, идея является следствием работы ума, следовательно ум перви­чен по отношению к идее и к практике. То есть ум первичен к пониманию, таким образом, когда дается информация, мы пытаемся ее понимать через ум. А практика является следстви­ем работы ума, и, следовательно, она не может привести к раскрытию природы работы ума, потому что она является производной, понимаете?

Соответственно, в общепринятом смысле, в каком вы привыкли, вы не можете понять, что такое практика (имеется в виду Дза-дзен). И второй аспект касается восприятия: когда мы совершаем любую практику, мы ее совершаем с чем-то, есть какие-то объекты — или наше тело, или внешние объекты, или наши мысли. Но все это зависит от восприятия. Нам надо сначала воспринимать себя или что-то, а потом с этим можно работать. А мы говорим о том, что мы хотим понять само восприятие. Все объекты, которые мы воспринимаем, и с которы­ми мы хотим работать, менять их, они — следствие нашего восприятия, какое восприятие, такие объекты мы и видим, с ними и работаем. Соответственно, работа с объектами не может помочь нам постичь природу восприятия. Поэтому этот привычный способ ориентации здесь не подходит. Мы можем сначала получить информацию, на фоне этой информации или на базе этой информации создать какую-то идею, на фоне этой идеи или на базе идеи создать метод, потом через свое восприятие коснуться каких-то объектов, и с этими объектами с по­мощью метода работать. Но тогда мы работаем уже с производными восприятия и ума. И если у нас восприятие и ум искажены, соответственно все, с чем мы работаем, тоже является искаженным. Поэтому здесь вопрос: а что нам делать тогда?

И здесь приходится отойти от прямых директив «что делать». Тем не менее, можно слу­шать. Когда я говорю, вы слушаете, воспринимаете, причем я обращаюсь здесь не совсем к уму, потому что, если в человеке существует только ум, то шансов нет. Если мы состоим только из ума, то мы не можем осознать весь ум как одно целое, воспринимать, ум как целое. То есть, если у нас существует способность воспринимать информацию и ориентироваться толь­ко через ум, то выйти за пределы ума мы не можем, потому что мы и есть ум. Значит, если в человеке не существует какого-то качества, которое не является умом, которое он должен раскрыть или обнаружить в себе, то шансов нет. Поэтому предполагается, что когда к вам обращаются, то обращаются не обязательно к уму, не обязательно к личности. Предполагает-ся, что внутри вас есть некоторая разумность, которая не является функцией ума, и которая способна раскрыть природу ума. У Рамеша есть такое выражение, он говорит: Сознание го­ворит с Сознанием. Когда происходит разговор, диалог, то Сознание обращается к Созна­нию. С каким посылом? С посылом знать себя, как себя. Осознать себя не как персону, и не как движение ума и так далее. Но это обращение не к уму, потому что ум может знать себя только как ум. Это обращение к чему-то другому в человеке.

И поэтому, когда мы говорим о чем-то, беседуем, рассматриваем что-то — мы не пытаемся понять метод, то есть, КАК мы будем делать. Сам разговор, это и есть в какой-то степени про­цесс, в ходе разговора что-то происходит. Одна из возможных форм рассмотрения природы ума и восприятия, это беседа. Вторая — это когда вы сидите в Дза-дзен. Когда вы сидите — это созерцание, это не метод, не «как», вы просто созерцаете, вам не надо ничего делать, вам надо присутствовать, и на фоне вашего присутствия, хотите вы этого или нет, возникают ка­кие-то объекты. Ваша задача просто созерцать природу этих объектов, увидеть ее чистым взгля­дом, взглядом без интерпретаций, то есть иметь внимание, не модулируемое знанием. Иметь восприятие, которое не модулируется отношением. Это можно назвать практикой.

То есть быть. Бытие — это восприятие, я воспринимаю, что я есть, я воспринимаю опре­деленные объекты. Когда я сижу с закрытыми глазами, я воспринимаю что-то, стараясь не привносить в это отношение, мнение и т.д. И само это восприятие раскрывает природу того, что вы наблюдаете. Именно истинную природу, потому что ваше восприятие не модулирует­ся, или не искажается вашим отношением. Или когда мы разговариваем, мы рассматриваем, пытаясь не привносить в это отношение, обусловленность и так далее. То есть я, допустим, говорю какие-то факты, а вы просто стараетесь этих фактов коснуться своим вниманием, не привнося в это свое отношение, связанное с вашим предыдущим опытом, знаниями, обуслов­ленностью. Просто рассматриваете это. И если вы действительно так рассматриваете, вы как персона исчезаете, да? Потому что, если вы рассматриваете как личность, то вы привносите в ваше восприятие отношение — личность всегда имеет отношение, она не может без отноше­ния. Личность формируется через отношение к чему-то. То есть личность и модуляция вни­мания отношением — это одно и тоже. Поэтому, если вы, когда мы разговариваем, воспри­нимаете, и стараетесь рассматривать то, о чем я говорю, просто как объекты в поле вашего восприятия, касаться их вниманием, не привнося в это отношение, то вы как субъект, как некоторая персона, исчезаете. Вы остаетесь только как форма восприятия, в которой возни­кают определенные явления, которые мы рассматриваем, то есть вы их просто наблюдаете. Таким образом, вы наблюдаете «вещь в себе», то есть вещь как она есть. Не Через призму искажения вашим отношением, а просто как она есть. И здесь прямо не говорится ни о чем фактически, а просто мы с разных сторон пытаемся создать некоторый объем, объем виде­ния: под одним фокусом смотреть, под другим, под третьим. И постепенно у вас формирует­ся способность расширять поле внимания с одной стороны, то есть охватывать целостность каких-то процессов движения ума, а с другой стороны — постепенно вы учитесь не привно­сить свое отношение. Это если говорить о методе. Если мы это можем назвать методом. Пото­му что в этом методе нет идеи «как делать», просто есть внимание к тому, что происходит. Акцент не на том, ЧТО мы делаем, вопрос КАК мы это делаем, в каком качестве вы находи­тесь в данный момент времени — вот что важно. А это качество вашего внимания и вашего отношения. В настоящем присутствует качество вашего восприятия и вашего отношения, и вы должны работать с отношением и с восприятием. То есть отношение — это работа с умом, с пониманием ума, а работа с восприятием — это второй аспект.

Мы говорили, что существует матрешка, из которой нам надо вывести свое сознание. И мы говорили, что первая матрешка — это личность, то есть мы определены, как кто-то, как какая-то персона, относительно чего-то. Вы должны увидеть, что чтобы определить себя, вы должны сначала определить мир, вселенную. Чтобы иметь картину себя, кто я, вам необхо­димо иметь картину вселенной, потому что вы потом себя будете определять относительно этой картины. То есть человеку необходимо иметь концептуальное описание мира, идею о мире, и только имея идею о мире, он может, отталкиваясь от этой идеи вписать идею о себе в этот мир.

Поэтому, смотрите, самоопределение личностное требует предварительно того, чтобы су­ществовало концептуальное описание мира, то есть идея о мире. Далее, у ребенка нет еще самоопределения. Как ребенок получает самоопределение? Путем действия? Нет. Когда он стоит на голове, сидит, прыгает — это не самоопределение. Ребенок получает самоопределе­ние путем информации, то есть в него вносится информация, информация о мире. И потом в контексте этой информации о мире, в него вносится информация о нем в этом мире. То есть смотрите, я попадаю в эту матрешку обусловленности не путем действия, а путем получения информации — мне что-то говорят, наговаривают, некоторая форма, можно сказать, зомби-рования. Мне наговаривают: мир такой, мир такой, а ты такой в этом мире, ты такой. Меня не заставляют что-то делать, чтобы получить это самоопределение, мне дают информацию, то есть работа идет на информационном уровне. Мне дают информацию, и потом через эту информацию определяют меня, как часть этого блока информации. Далее, смотрите какой парадокс получается — люди говорят: мы хотим выйти за пределы обусловленности, мы хо­тим не отождествляться, мы хотим не самоопределяться, какие нам для этого надо асаны принимать, какие действия делать, как дыхание затаивать?

Чтобы стать личностью, вас заставляли все это делать?

Ответ из аудитории: Нет.

Сумиран: Не заставляли. А почему-то для того, чтобы перестать быть личностью — вы начинаете заниматься событийностью, то есть вы начинаете работать не с информацией, а с некоторыми событиями: я туда поехал, сюда поехал, эти упражнения поделал, эти.

Важно увидеть, что работа по созданию, формированию личности была информационна, это было информационное влияние среды, следовательно, выход их этого состояния идет не через действия, он идет тем же путем — информационно. Поэтому, когда я с вами разговари­ваю, я пытаюсь вывести вас из этого информационного зомбирования, потому что нельзя вывести вас из информационного зомбирования путем физических действий.

И.: Сумиран, получается, что клин клином вышибают, да?

С: Безусловно. Да, в этом случае клин клином вышибается. Это выход из первой мат­решки, которая является информационной обусловленностью. Сначала вас очень долго убеж­дали, что мир такой, а вы такие, да? Вас годами в этом убеждали. Причем постоянно в эту копилку подкладываются все новые и новые проекты: кто вы, что такое мир. То, что я де­лаю, я отнимаю у вас все эти определения. Я вас убеждаю, что вы этим не являетесь. Но опять, если вас убеждали через слово, как я могу вас убедить не через слово, что вы не это.

То есть вам нужен или прямой опыт, который очень редкое явление, как грэйс, когда люди вдруг попадают в какое-то состояние, — это один вариант. Или вот таким путем, когда мы об этом говорим и вы осмысляете, вы осмысляете процесс того, как вы начали это делать, и, понимая процесс того, как вы себя начали самоопределять, вы отказываетесь от этого про­цесса, понимая его абсурдность.

Иногда говорят: зачем люди разговаривают — это все ерунда, надо делать что-то... А что делать? Ну делайте... от лица той же персоны, да?

Поэтому, смотрите, основной яд проник через информационное влияние, а не через фи­зическое действие. Значит надо его убирать приблизительно тем же процессом.

И.: Но его так много, как он будет убираться?

С: Не по частям. Смотрите, когда мы накапливаем, мы можем накапливать годами, а когда отказываемся, мы можем отказаться сразу. Понимаете? Вы можете кладовую вещами набивать в течение тысячи лет, а потом взять и сказать: а это не мои вещи. Вот в этом уни­кальность. Отказ и накопление имеют разные качества. Накопление всегда во времени, отказ не обязательно должен быть во времени. «Я буду постепенно отказываться», постепенно — значит человек не хочет отказываться.

И.: А может он мазохист — по частям отрубает хвост собаке.

С: Мазохист, значит по частям, но те, кто хочет сразу, имеют возможность сразу. Но опять, как сразу? Нужна убежденность в том, что процесс самоопределения приводит меня к конф­ликту. Вам нужна убежденность, чтобы отказаться от него, потому что если нет убежденности, отказываться сложно от своих мнений, убеждений, от своих самоопределений «кто я». Тем более, что процесс становления очень для ума заманчив. И тут мне предлагают от всего этого отка­заться. Я столько сил потратил на то чтобы стать кем-то, а мне говорят: а ты откажись.

Очень часто это связано и со статусом, и с зарабатыванием денег, и много с чем еще. Это легко сказать, но попробуйте реально перестать самоопределяться. Ведь если вы перестанете самоопределяться, то вы и вести себя будете по-другому. Это может не обязательно в луч­шую сторону развернуть вашу внешнюю жизнь, не обязательно. Тут вопрос, насколько ис­кренне человек хочет свободы, что он готов платить за нее? Плата вполне реальной может быть — и комфортом, и отношениями, и всем остальным, то есть не обязательно все это из­менится в лучшую сторону. Хотя не обязательно и в худшую, это связано с вашей судьбой.

Это первая матрешка. Она идет через понимание. То есть через понимание, через ум мы входим в эту матрешку, через ум мы из нее можем выйти. Это матрешка концептуального самоопределения, идеи «кто я».

Есть такое понятие, как просветленный ум, или интеллигентный ум. Когда ум становится интеллигентен, он начинает в некоторой степени сотрудничать с сознанием. То есть он дей­ствительно пытается самоосознать себя и встать на свое место. Не пытаться быть хозяином, а просто играть ту роль, которая ему и предназначена. Некоторая интеллигентность ума — это согласие ума исследовать эти явления, потому что ум, скажем, обычного человека сопротив­ляется, он даже не будет об этом думать, он скажет: все это ерунда, что вы мне голову заби­ваете. А здесь ум начинает соглашаться, то есть он говорит: я согласен попытаться сделать себя предметом исследования.

И третье, о чем я сегодня хотел с вами поговорить, касается уже не ума, а восприятия — второго аспекта нашего исследования на этом семинаре.

Вот смотрите, мы говорили, что существует чувство бытия в виде «Я есть», мы говорили, что существует такой процесс как регистрация, когда сигнал от одного объекта регистрирует­ся другим объектом. Один из примеров — пленка фотоаппарата. Когда сигнал из одной час­ти пространства, от какого-то объекта, двигается и достигает другого объекта, другой объект его регистрирует, потому что полученный сигнал вызывает изменение в том объекте, кото­рый его получил. Мы это называем регистрацией. И когда мы говорим, что мы внимательны к чему-то, это совокупность регистрации и чувства «Я есть». То есть мы регистрируем и осоз­наем, что мы регистрируем. Фотоаппарат отличается тем, что он регистрирует, но не осозна­ет, что регистрирует, у него нет самоосознавания того, что сигнал получен. Он просто реги­стрирует. Можно определить: что регистрация плюс чувство «Я есть», самоосознавание, — это то, что мы называем вниманием.

Теперь смотрите: если мы говорим о регистрации без самоосознавания, то мы говорим о материи. Материя, как таковая, неживая материя, она регистрирует, но не самоосознает. То есть внимание минус самоосознавание есть регистрация. Далее, внимание минус регистрация, остается чувство «Я есть». Чувство бытия остается, но нет регистрации, когда ни один объект не регистрируется — это то, что мы называем Сознанием, или Творцом. Материя — это тво­рение, это регистрация минус самоосознавание. А Творец — это самоосознавание минус ре­гистрация, это чистое самоосознавание в себе. А человек, это соединение регистрации и само­осознавания. То есть мы в себе несем качества материи, мы регистрируем, воспринимаем, и мы также самоосознаем. Вот самоосознавание плюс регистрация, наложение этих двух явле­ний создает то, что называют живые субъекты, допустим человек. Если убрать регистрацию и оставить самоосознавание — это будет Творец, если убрать самоосознавание и оставить регистрацию, то это Творение, материя. А человек является совокупностью регистрации и самоосознавания, и это дает чувство внимания. Понятен этот момент?

Так вот, мы говорим о том, за кого мы себя принимаем во всем этом. Как правило, мы себя принимаем за материю, за то, что регистрируется. То есть во внимании есть два аспекта — это факт регистрации и самоосознавания. Мы обычно себя находим в том, что регистри­руется: какие-то мысли, чувства, переживания. И мы определяем себя как то, что регистри­руется, а не как то, что самоосознает. Перенос знания себя в ту часть, которая самоосознает, и понимание того, что то, что регистрируется просто материя, можно назвать медитацией.

Когда вы регистрируете чувство «Я есть», это тоже регистрация. То есть я существую, и я регистрирую, что я существую. Чувство «Я есть» это еще не Источник. Это сознание, но не Источник сознания, это шестое тело, но это не Первопричина. Но если вы в этом состоянии находитесь устойчиво, то потом вам раскрывается и сам Источник этого состояния. Хорошо. Вопросы?

И.: Сумиран, ты говоришь, что регистрируемое — это материя?

С: Да.

И.: А как же чувство «Я есть», если оно тоже регистрируется?

С: Это тоже материя. Это материя, это ум, но ум в саттвическом состоянии, так называ­емом. То есть, это материя, которая однородна. Все, что мы воспринимаем — это материя, которая неоднородна, она дифференцирована на объекты. А состояние материи, которая яв­ляется однородной, это то, что есть сознание. То есть это однородная форма ума. Ум в своем состоянии целостности составляет сознание, а в своем состоянии дифференциации составля­ет феноменальную вселенную.

Творение и Творец являются двумя ипостасями Единого. Единое из своей потенциально­сти создает Творца, как не дифференцируемую форму сознания, и творение, одномоментно. И вот наложение сознания на форму дает ощущение того, что мы переживаем себя как люди, живые существа.

Значит, что необходимо? Необходимо, первое, раскрыть в себе вторую составляющую, составляющую, которая есть не дифференцируемое сознание, чувство «Я есть», которое не зависит от изменения формы. То есть знать себя, как это чувство. Следующий шаг — знать себя как то, что является Источником этого чувства «Я есть».

Регистрация всегда вторична. Почему говорят, что мир это иллюзия? Потому, что мы не можем регистрировать, не присутствуя. То есть регистрация должна подтверждаться тем, кто регистрирует, иначе не будет знания, что есть регистрация. Должен быть кто-то кто присут­ствует при регистрации. Иначе сама по себе регистрация смысла не имеет. Если нет никого, кто подтверждает факт регистрации, то ее как бы не существует. Поэтому чувство «Я есть» первично. Сначала мы должны быть, а потом мы можем регистрировать. То есть мы можем Быть, но не регистрировать, но не можем регистрировать и не Быть, понимаете?

Почему этот мир называют майей, иллюзией? Потому что, чтобы мир существовал, дол­жен существовать сначала я, который констатирует наличие этого мира. Потому что если никто не констатирует наличия вещи, то ее не существует. Для кого она существует? Следователь­но, мир форм не может существовать без творца, без чувства бытия. Но чувство бытия не опирается на форму. Форма может исчезнуть, а бытийность остается, потому что бытийность первична, это более базовое переживание, чем мир, мир более иллюзорен. Но даже бытий­ность опирается в своем проявлении на Первопричину. То есть она возникает из Первопри­чины и, следовательно, не имеет независимого существования. И поэтому даже она, в клас­сической Адвайте, не является Реальностью, Творец — это не Реальность.

И.: Переход от Творца к Первопричине, это переход к седьмому телу?

С: Да. Поэтому вот такая получается картина. И далее что нам делать в практике? Наше чувство «Я существую» еще не Реальность. Чувство «Я существую» - это то, что мы называ­ем Сознанием.

В нас существует точка наблюдения, мы чувствуем, что мы — некоторый свидетель, то есть точка. Пока мы себя воспринимаем, как центр наблюдения — есть ощущение, что я в этой точ­ке локализован и из нее наблюдаю, мы находимся на уровне индивидуального сознания, или души — дживы так называемой. Это индивидуальная форма сознания, которая появляется и исчезает вместе с материей. То есть пока есть тело, есть эта точка. В нашем настоящем состоя­нии мы имеем только это чувство — Я есть. То есть единственное, что мы можем — это цент­рироваться в этой точке. Эта точка связана с телом, это отражение осознавания от тела. Если мы в этой точке устойчиво находимся, то в какой-то момент, путем грэйса (милости), эта точка раскрывается в объем. И тогда у нас чувство «Я существую» перестает иметь локализацию, центр. То есть мы начинаем переживать себя, как объем всего пространства. Наш наблюдатель остается, но уже не идентифицируется, как Я. То есть как раньше мы себя перестали иденти­фицировать, как идею, тело, чувства, точно так же в конце этого раскрытия, мы перестаем себя идентифицировать как наблюдателя, как центр наблюдения. Об этом Кришнамурти говорит: наблюдение без наблюдателя, восприятие без воспринимающего.

Но вы пока, на данный момент времени, можете знать себя только как центр наблюде­ния. И в этом состоянии вы пытаетесь быть устойчивыми. Мы не определяем себя через тело, эмоции, мысли, образы, энергии. Это первый шаг. Мы как бы себя собираем в это состояние, «Я есть», в этот центр наблюдения. Потом, через какое-то время, если вы находитесь в нем устойчиво, оно раскрывается в объем вне центра наблюдения. Вы себя уже знаете как объем Сознания, внутри которого происходят процессы, включая свидетельствование.

И.: Сумиран, мы сейчас знаем себя как ум, да? Чтобы эту точку нащупать, нужно осоз­навать все большую часть ума, наблюдать все большую часть ума, как можно меньше иденти­фицироваться с умом?

С: Ум сам будет себя показывать, тебе не надо пытаться наблюдать больше ума. Сколь­ко покажет, столько покажет. Потому что вселенная бесконечна по объему. И она может рас­крывать себя все больше и больше. У психики очень мощные способности, у нас пятиступен­чатое энергетическое тело. Но тебе надо не осознавать все большие объемы, а просто в тех объемах, которые ты уже осознаешь, не самоопределятся через воспринимаемые объекты.

И.: Тогда ум сам будет раскрываться?

С: Он будет раскрываться на столько, на сколько это свойственно твоей карме, судьбе. Тебе не надо все знать, чтобы знать, что ты не это, понимаешь? Чтобы не самоопределяться, не обязательно знать много. Ты просто не определяешь себя в том объеме, который ты уже знаешь, и этого достаточно. Глубокое раскрытие ума не обязательно. Важно не раскрытие больших объемов ума, а отсутствие самоопределения в тех объемах, в которых сознание твое находится. А когда ты себя не самоопределяешь, как что-то, то ты оказываешься именно этим чувством присутствия, точкой, из которой происходит восприятие. Ты как бы стягиваешь себя в ничто. А все остальное является объектами в поле твоего восприятия.

И.: У меня ассоциации с какой-то психологической работой. У меня попытка не самооп­ределяться ассоциируется: вот в жизненных ситуациях возникают страдания, конфликты, и отсутствие самоопределение — работа как бы по жизни.

С: В смысле работа по жизни?

И.: Ты себя не самоопределяешь не в практике, когда сидишь в Дза-дзен, а именно в жизни, когда у тебя возникают какие-то ситуации, и ты себя не ассоциируешь с какими либо идеями или мыслями.

С: Медитация — это не практика, которая какое-то время делается, а потом не делается. Это делается по возможности постоянно. И как только ты можешь помнить, ты помнишь. Эта практика вне времени: ты или помнишь об этом, или не помнишь. Это всегда сейчас. Поэтому это не совсем практика, потому что практика подразумевает некоторое развертыва­ние, становление. А здесь ты что делаешь? Здесь ты просто в каждый момент времени по­мнишь или не помнишь. Тут нет переходных качеств. Ты или не определилась, или опреде­лилась стопроцентно. Потому что, если ты никто, то ты стопроцентно никто. Если ты что-то, ну хоть что-то, ты уже стопроцентно то, чем ты себя определила. Это всегда вертикально, всегда сейчас. Эта практика всегда в настоящем, у нее нет времени. Или ты это делаешь, или не делаешь. Все.

И.: Ну, можно же с запозданием замечать, что ты себя определила. Чтобы в каждый момент об этом помнить, для этого нужна тренировка, да? То есть ты можешь сначала с запозданием замечать: О! Я себя определила, да? А потом оно уже будет сиюминутно определяться.

С: Да. Но если ты замечаешь с запозданием, то ты не в практике находишься. Ты явля|   ешься некоторой персоной, которая регистрирует свое прошлое. В этом нет смысла. Если ты где-то пропустила кусок — это не важно, это уже ушло, важно чтобы ты сейчас себя не самоопределяла. То есть, ты можешь себя определять 1000 лет, а в какой-то момент перестать себя определять, и 1000 лет исчезнут из твоей жизни. Потому что ты будешь знать, что к тебе это никакого отношения не имеет. Потому что ты себя перестала определять, как то, что имеет историю. Ведь историю имеет твое тело и психика. В какой-то момент ты понимаешь, что ты не являешься этим, и вся твоя предыдущая жизнь перестает иметь какое-то значение, отношение к тебе.

И.: Но в следующий момент я же могу себя с чем-то ассоциировать опять.

С: Вот в следующий момент ты опять создаешь себе предыдущие тысячи жизней. То есть тысячи жизней могут появиться за один момент, когда ты себя отождествила с тем, что имеет историю, и могут исчезнуть за один момент.

И.: А нельзя путем анализа какой-то ситуации понять, что ты себя определил в тот мо­мент и часть того, с чем ты себя определяешь, может уйти?

С: А зачем часть? Ты так будешь бесконечно — одна часть уйдет, другая придет. Тот, кто отбросил часть, остался.

Когда спрашивали Намхай Норбу Ринпоче, это тибетский Мастер, о том, как возникла сансара, или когда возникла иллюзия, он отвечал: «Она возникла сейчас, она всегда сейчас возникает». В тот момент, когда вы себя самоопределяете, она возникает, в тот момент, ког­да вы себя не самоопределяете, она исчезает. Поэтому, он говорит, она возникает в каждый момент времени. Потому что вы в каждый момент времени самоопределяетесь. Поэтому на ваш вопрос, КОГДА возникла вся эта вселенная и вся эта иллюзия, он говорит, «Сейчас». Вы каждый момент создаете свою сансару. Его спросили: «А когда это можно разрушить?» Он ответил: «Сейчас». Когда возникла — сейчас, когда разрушить — сейчас. Он говорит, что каждый момент времени, каждую секунду у вас есть выбор: или создать всю эту кухню, или не создавать. И каждый момент времени вы делаете выбор в сторону создавать. Но вы можете в любой момент сделать другой выбор. Вот в этом еще одна уникальность — отсут­ствие времени. Вы можете в любой момент это закончить. Но почему-то вы выбираете не заканчивать. Вот тут тоже надо понять почему, какая мотивация у человека. Почему вы про­должаете быть кем-то, хотя вроде бы стремитесь стать никем. поиск

Сумиран: Вчера мы говорили о таком факторе, как духовная зрелость человека. И мы говорили, что она не определяется набором знаний, не определяется переживаниями, которые человек имел когда-то. Один из аспектов духовной зрелости — это интен­сивность устремленности к Истине. Интенсивность устремленности к Истине — сама по себе не является знанием, это не набор опыта, т.е. не количество пере­живаний, и это не искусство в чем-то, не мастерство в техниках. Эта интенсивность устремлен­ности поиска Истины является вещью в себе, которая в человеке в какое-то время возникает. Есть люди, у которых интерес к поиску Истины отсутствует полностью. Их жизнь — это чере­да каких-то действий, направленных на получение удовольствий и избегание страданий. Для них такой фактор как поиск чего-то, что можно назвать Абсолютным, Истиной или Богом, отсутствует в принципе. Потом у некоторых людей появляется интерес к поиску. Человек на­чинает этим интересоваться, но сам интерес находится на уровне любопытства, т.е. они этим интересуются в свободное от поиска удовольствий время или в трудные времена, как Валенти­на говорила: «Наступают трудные времена — вспоминаю, что Бог есть». И есть люди, у кото­рых интенсивность, поиск, устремленность становятся фоном жизни, т.е. постоянно присут­ствуют. И далее уровень этой интенсивности может меняться, т.е. он может нарастать.

Искатель: Сумиран, а нельзя сказать, что поиск Бога присутствует у всех людей? Просто одни осознают, что это поиск Бога, а другие заменяют его другим поиском, т.е. этот поиск как инстинкт какой-то. Он есть этот поиск, т.е. ты ищешь что-то в этом мире, но одни понимают, что постоянно, а другие ищут это постоянство в удовольствии, но поиск един для всех.

С: Можно сказать и так, но здесь есть небольшая разница. Разница в том, что некото­рые люди удовлетворены своей ситуацией, т.е. они видят, что удовольствия временны, но, тем не менее, они не пытаются задать себе вопрос: «А есть ли что-то вневременное?». Они принимают жизнь с тем фактом, что все временно, говоря: «я постараюсь побольше иметь временных удовольствий и поменьше временных неприятностей». И они живут мироощуще­нием — ничего постоянного не бывает, так почему бы не попытаться временное растянуть как можно дольше. А люди, которые заняты поиском Истины, говорят: «Неважно сколько длится удовольствие, я знаю, что оно всё равно рано или поздно закончится, а я хочу попы­таться найти то, что не закончится и не начиналось». Они уже осознают, что в объектах, в вещах они это найти не могут и тогда они спрашивают: «А есть ли что-то, что не является вещью, не является временным?» Это первый вопрос. И если это есть, то возможно ли со­единение с этим, контакт, взаимодействие? Это люди, которые хотят постоянства, но не по­стоянства как непрерывных удовольствий одно за другим, что невозможно, а открыть перво­причину, которая постоянна.

Вчера мы говорили о том, что интенсивность желания найти Истину — это один из при­знаков духовной зрелости. И сегодня я хотел бы сказать еще об одном критерии, который говорит о духовной зрелости человека — это понимание, что освобождение от связанности, от сансары, от кармы не приходит через действия, а приходит через понимание. Это важный ход, потому что для большинства людей движение к освобождению — это движение через тело: я что-то делаю, переживания получаю, тело чищу и т.п. Но для меня определенная тонкость в понимании и зрелости — это когда я осознаю, что не действие меня освободит. Если я когда-нибудь буду освобожден, то не через действие, а через понимание.

Далее, что такое понимание в этом контексте? Это не то, что в науке мы называем понима­нием — набор знаний о каком-то объекте. Это знание. А мы говорили о том, что знание о Боге иметь невозможно, потому что Бог не является наблюдаемым объектом. Тогда что такое пони­мание? На Востоке вводят определенное слово, я не помню его на санскрите, но оно перево­дится как различение. Это считается одним из аспектов духовности в человеке — способность различать, отличать Истинное от ложного. Т.е. видеть истинное как истинное, а ложное как ложное. Здесь говорится о фокусе восприятия, на Востоке считается, что человек воспринима­ет ложное как истинное, а истинное как ложное. Это наше восприятие, для нас Бог где-то, он не реален, а мы реальны, себя мы очень реально переживаем. Мистики говорят, что на самом деле это не так, что Бог реален, а мы нет, т.е. идея о себе это фикция, а Бог это Реальность. Т.е истинное, Бога мы переживаем как ложное, как абстрактное, а себя — ложную идентифи­кацию, мы переживаем как реальное. Это перевернутая матрица восприятия человека. Они говорят о том, что правильное восприятие — когда мы себя видим, как ложное психологичес­кое образование, а Бог для нас становится реальностью. И только переворот матрицы внима­ния нас может освободить, но не действие, поскольку все действия базируются на ощущении себя как реального, а Бога как некоторой абстрактной цели. Соответственно любое действие, основанное на неправильном восприятии, приводит к неправильному результату. Это, как мы говорили, что если у ружья сбита мушка, сколько мы не стреляем, мы промахиваемся. Непра­вильное восприятие приводит к промаху, и когда вы это осознаете, вы перестаете много дви­гаться внешне, и начинаете добиваться того, что есть правильное понимание, а правильное понимание — есть результат настройки вашего восприятия. Если вы начинаете открывать это для себя, то ваши усилия в духовном пути перестают быть усилиями, связанными с какими-то действиями на внешнем плане. Вы понимаете, что вам надо работать с внутренним состоянием, с состоянием восприятия своей психики. Зрелость — это когда человек имеет убежденность в том, что сколько я ни буду практиковать внешние формы практик, работать с энергиями, это меня не освободит, потому что всё это находится в ложной системе восприятия, которую я имею. Соответственно, я перестаю этим заниматься. Я могу, например, чистить тело, но не для того, чтоб достигнуть Бога. Просто чтобы иметь здоровое тело. Кесарю — кесарево. И я занимаюсь психотерапией для того, чтобы иметь здоровую психическую систему. Я всё ставлю на свои места. Я уже не несу идеи о том, что занимаясь чистками, терапией и другими практиками, связанными с действиями, я приду к Истине. Эти практики корректируют психоэнергетичес­кую систему организма, и я их оставляю на своих местах. Я не бросаю ими заниматься, но я перестаю профанировать, понимая, что это и Бог — разные вещи. Всё, что я в мире делаю, позволяет мне работать с объектами этого мира и достигать цели в этом мире, но если я этими же методами буду достигать Бога, который не есть объект, не есть что-то переживаемое, то это просто абсурд. Поэтому я перестаю спекулировать.

И.: А это можно назвать инструментами — эти чистки, приведение в порядок организма и прочие практики, нельзя ли их считать инструментом для того, чтобы двигаться к Богу?

С: К Богу нельзя двигаться через инструмент. Через инструмент можно двигаться к чему-то, что находится в пространстве, потому что сам инструмент находится в пространстве и вре­мени. И он может достигнуть того, что находится там же, в пространстве и времени, а Бог не находится в пространстве и времени. Поэтому какая тебе разница, какой у тебя инструмент?

И.: Но если я буду больна, немощна и буду занята только излечением своих болезней, то пойду ли я к Богу?

С: Может не пойдешь, может пойдешь... Здесь нет прямой связи, это важно понять, нет прямой зависимости, что чем у меня здоровее тело, тем я ближе к Богу.

И.: Это называется «На тебе Боже, что нам не гоже». Когда мы немощны, мы тогда пой­дем к Богу, получается?

С: Бог принимает все, иначе он будет такой же невротик как и человек: это мне нравит­ся, это мне не нравится, вот этого товарища я впускаю в царствие божие, а этого нет, — это проекция на Бога своих неврозов. Не Бог нас создал по образу н подобию, а мы его создали по своему образу и подобию. Не важно, в каком теле человек находится, при условии, что он имеет правильное понимание. Правильное восприятие не есть здоровое тело, психика и т.д.

И.: А что есть правильное восприятие?

С: А правильное восприятие — это видение истинного как истинного, а ложного как ложного. Но у нас такого видения нет. Более того, оздоравливая своё тело, мы не обязатель­но это видение приобретаем. Определенная связь может быть, но она не прямая, потому что мир знает просветленных Мастеров, которые были в отнюдь не здоровых телах. И многие долгожители отнюдь не просветлены. Также, как и многие маги, йоги великие не были про­светленными. Они имели очень много сиддх, они могли материализовывать, перемещаться в пространстве, но при этом они не знали Истины. Т.е. они двигались в том же мире иллюзий, и они приходили учиться у людей, которые не обладали такими способностями, но имели правильное восприятие.

И. 2: Можно ли сказать, что психологическая работа помогает?

С: Она помогает, но вы должны сразу использовать правильное понимание. Если вы можете с этого начать, то лучше начать с этого. Здесь вы просто пробуете, когда я говорю. Если человек способен двигаться со мной вместе в том, что я говорю, то, возможно, ему не надо заниматься терапией много лет перед тем, как начать слушать. Может, он сразу начнет это ухватывать, и вы должны пробовать — слушать и смотреть, меняется ли структура или нет. Это возможно.

И. 2: Это целостно... этого достаточно... можно без всего остального обойтись, если чело­век в медитации начинает осознавать себя целиком. Полностью, осознавать все, что ему ме­шает прийти к Богу, тогда не нужно никакой работы психологической и тогда можно предпо­ложить, что и тело должно стать совершенно здоровым.

С: Не обязательно. Это просто так хотелось бы, но это не обязательно.

И.: Но разве плохо, когда все хорошо?

С: Получается, что мы хотим не Истины, а комфорта. Мы говорим: «Если я достигну Истины, буду ли я иметь комфорт?». Некоторые люди после реализации сразу умирали, потому что тело не выдерживало интенсивности переживания.

И.: Но для чего это все? У меня есть идея того, что если человек двигается к Богу, то он по мере этого сам становится Богом, становится совершенным.

С: Бог уже совершенен, но Бог не есть твое тело как таковое.

И.: Бог есть мое тело?

С: Нет. Бог уже совершенен, просто надо осознать тот аспект себя, который уже совер­шенен. Он и сейчас совершенен в тебе, но ты его просто не осознаешь, твое внимание схваче­но твоим телом и когда ты достигаешь Бога, это просто твое внимание становится центриро­ванным в Боге, а не в теле. Но тело, какое было, такое и остается, это не значит, что оно чудесным образом засветилось и от всех болезней исцелилось. Просто ты знаешь в себе бо­жественный аспект, твое внимание в нем находится, а тело продолжает жить по законам сво-ей судьбы, кармы, которая будет раскручиваться независимо от того, осознаешь ты в себе божественное или нет.

И.: В моем представлении божественное — когда все совершенно. Тогда я не понимаю, как же может быть совершенно то, что какая-то часть не совершенна?

С: Все и так совершенно, даже твои болезни совершенны. Рак совершенно убивает чело­века. Просто то, что тебе не нравится, ты называешь несовершенным. Но это уже ты при­внесла идею несовершенства, потому что тебе это не нравится.

И.: А как мне это убрать, то, что мне не нравится? То, что в моем представлении суще­ствует понятие...

С: Мы об этом говорили, что ты не можешь убрать факты, но ты можешь убрать пред­ставления. Т.е. ты можешь убрать представления о том, что что-то не совершенно, а не фак­ты. Факты как были, так и останутся. Поэтому идея, что мое тело не совершенно, это след­ствие того, что мы им недовольны. Но это наше представление о том, каким оно должно быть, а оно такое, какое оно есть. Мы его не можем убрать, а можем убрать представление. Напри­мер, я должен жить не 60 лет, а 120. Почему так? Потому что мы так решили. А кто мы такие, собственно говоря, что мы так решили?

И. 2: Мы творцы своих представлений.

И. 3: Начиная какую-то деятельность, мне удается договориться со своим телом, я прошу его занять удобную позу, и оно как бы соглашается. Дальше я на уровне чувств и эмоций даю команду, и они согласны с тем, что дается время отдыха. Не возбуждая эмоций и не пробуж­дая никаких чувств, они отдыхают и самым подвижным оказывается ум, который никак не хочет, не соглашается усмириться, как необъезженный конь, которого надо привести и приручить. Мы вчера говорили о том, что есть точка наблюдения. Я не совсем поняла, где эта точка на­блюдения? Хотела уточнить. Потому что я увидела, что самое сложное обуздать этот ум.

С: Сейчас об этом поговорим. Когда я с вами разговариваю, я вам описываю природу вашего ума. Обычно как происходит в жизни человека? Ум описывает природу всех осталь­ных явлений, т.е мы используем ум чтобы описывать мир. Сатсанг — это когда уму описыва­ют ум. Здесь: ум созерцает сам себя. Он пытается осознать, что представляет собой само его движение. И это в какой-то степени есть понимание. Если ум полностью осознает свой меха­низм работы, то это приводит к выходу сознания за пределы самого механизма. Т.е. если вы полностью осознаете механизм ума, то вы являетесь чем-то, что не является умом. Чтобы осознавать, надо иметь дистанцию между тем «что» осознаем и тем «кто» осознает. Если вы фрагментарно ум осознаете, вы из одной части ума смотрите на другую часть ума — это не выход за пределы ума. Фрагмент мы можем видеть, не выходя за пределы системы, как наши глаза видят нашу руку, т.е. фрагмент тела. Но глаза не могут видеть сами себя или мы не можем видеть лицо. Почему? Потому что мы находимся в пределах той системы, которую мы хотим наблюдать. Если мы вдруг увидели себя целиком — это говорит о том, что мы вышли за пределы себя. Например, в астральном теле физическое тело целиком увидели, т.е. мы уже не в той системе, которую мы видим целиком. Поэтому задача ваша увидеть ум целиком, в целом, не из одной части смотреть на фрагмент другой части. Когда вы осознаете ум в це­лом, то вы оказываетесь тем, что не является умом как таковым. Т.е. для выхода за пределы надо осознавать ум как целое. Это то, чем мы пытаемся здесь заниматься. Я вам описываю то, что тут происходит, я на это смотрю, и вы тоже начинаете рассматривать. По мере того, как объем того, что вы видите расширяется, вы охватываете своим вниманием все больше фрагментов движений ума, пока, наконец, эта мозаика у вас не завершается как единое це-лое поле ума, пространство ума, которое находится в вашем сознании, которым вы являе­тесь, и вы воспринимаете все поле.

И. 3: Еще мы говорили, что у каждого человека существует та вселенная, которую он создал. Не есть ли это умозрительная вселенная, которую создал мой ум, мое восприятие и мироощущение? И если мне удается увидеть всю работу ума, полную картину, то тогда мне удается выйти за пределы той вселенной, которую я себе создала, да?

С: Не то, чтобы выйти, а осознать эту вселенную как свою собственную проекцию, как мыслеформу.

И. 3: Получается, что я вижу миф, который я себе...

С: Да, ты видишь вселенную как миф. Ты первична, а вселенная — это вторичное отно­сительно тебя. Сейчас ты как себя воспринимаешь? Что вселенная первична, а ты в нее роди­лась. А здесь ты переворачиваешь матрицу восприятия и понимаешь, что твое сознание, поле твоего сознания, первично и в нем проявляется вся вселенная, включая твое тело, как часть этой вселенной. Т.е. та вселенная, которую ты создаешь — это не твоя мыслеформа внутри головы, — это все пространство восприятия, которое существует, включая меня и людей здесь находящихся, твое тело, твои мысли, пространство твоего сознания. Если ты будешь без со­знания, то все это исчезнет, т.е. твое сознание первично по отношению не только к твоим мыслям, но и ко всем объектам, которые ты воспринимаешь. Тут сильный переворот в психи­ке — что вселенная находится внутри моего сознания.

И. 4: Существует какая-то объективная вселенная вне нашего сознания?

С: Существует объективная вселенная — но эта вещь не постижима человеком, потому что часть не может постигнуть целое. Тут надо сразу расслабиться, то есть мы никогда не узнаем о том, что представляет из себя вся вселенная, как целое. Мы можем только знать ту вселенную, которая воспринимаема персонально нашим инструментом. Мы знаем мизерный фрагмент жизни, который очень уязвим, потому что зависит от нашего тела, от нашего на­строения, от алкоголя, от наркотиков,

И. 4: Получается, через свой инструмент мы видим какую-то часть объективной вселен­ной, так?

С: То, что ты видишь, всегда субъективно по определению, потому что воспринимаешь через тело. Т.е. ты видишь субъективное отражение объективной картины, которое находит­ся в поле твоего сознания.

И. 1: Получается мы зеркало, кривое зеркало?

С: Да, в принципе да.

И. 5: Сумиран, а ученые, они разве не пытаются создать инструмент дополнительный, который воспримет вселенную объективно?

С: Нет, нет инструмента, который может воспринять вселенную объективно.

И. 5: Они же изучают какие-то закономерности, которые не зависят от конкретного чело­века — сила тяжести .... Эти же системы строятся, чтобы понять, что объективно, как вселен­ная существует.

С: Мы просто берем какой-то кусок субъективности, который свойственен большой мас­се людей, то есть мы имеем похожие аппараты восприятия. Для тех, кто левитирует, закон тяготения каким-то образом нарушается, но в нашу картину объективности это не входит, в ней человек не может левитировать.

И. 6: Или перейти в другую реальность скажем?

С: Правильно, а если способов воспринимать реальность много, об объективности мы говорить не можем. Мы можем говорить только о том, что мы можем иметь определенный инструмент, и в жизни этого инструмента эти факты объективны, а в жизни другого они могут быть другие.

И. 4: А законы, которые работают, которые выводят ученые, они работают реально, но из-за чего такое происходит?

С: Из-за того, что это договоренность в восприятии определенной группы людей, то есть это коридор реальности, который свойственен определенной группе людей.

И. 5: Но они же создают на этих основаниях какие-то механизмы, которые....

С: Находятся в той же реальности, в которой живут эти группы людей.

И. 5: Но они же работают...

С: В той же реальности... Предположим, вы спите и видите сон. Вы там создаете меха­низмы, они работают, там куча ученых в вашем сне, они открывают законы, все это там кру­тится, все работает. Потом вы просыпаетесь. Куда это все делось? Где вся эта объективность, которая вам снилась? Мир, который вы воспринимаете — это не объективный мир, этот мир существует, пока вы есть, пока ваше сознание присутствует. Все эти ученые находятся в ва­шем сознании и поэтому все так согласованно.

И. 4: Наше сознание ведь пересекается, каким-то образом взаимодействует...

С: С чем?

И. 4: Друг с другом хотя бы?

С: Нет другого, есть объекты в твоем сознании. Есть два вида сна: первый вид сна — это когда вы спите в кровати и вы можете сами себе сниться и там разговаривать с другими, и другой вид сна — это когда вы просыпаетесь, то есть ваше сознание переходит в другой диапазон восприятия, но вы продолжаете видеть собственные проекции. Естественно там все согласуется.

И. 5: А факт, он тоже наша проекция, договоренность? Факты, которые мы не можем менять, но на которые ориентируемся в своей адекватности.

С: Факт существует, пока существует твое сознание, если у тебя болит зуб, это факт до тех пор, пока ты не уснула глубоко.

И. 3: В моей жизни был период, когда произошла потеря интереса двигаться дальше. А затем произошли события, которые меня выпихнули в совершенно другое пространство. И здесь я посмотрела и увидела, что есть нечто, которое движется помимо моего желания. У меня не было такого желания дальше двигаться и произошла остановка и потеря интереса. Что это за механизм, что это за нечто, которое заставляет меня делать что-то помимо моего желания?

С: Есть две вещи: то, что случается с нами в жизни — события и наши желания. То, что случается с телом, с физическим телом, в жизни — это его карма, судьба, она предопределе­на причинно-следственными связями. А то, что мы хотим — это наша идея, это наша обус­ловленность опытом, ситуациями. Допустим, я что-то пережил, и я хочу это повторить. Пе­реживал я через чувство, а повторить хочу через память. Мне, допустим, говорят: «Знаешь как на Таити хорошо» и хотя я там не был, но мне это сказали, и у меня сформировалось желание. Желание формируется двумя путями: я что-то пережил, потом это стало воспоми­нанием, и я это хочу или повторить, или избежать, если это было неприятно. И второе, когда я этого не переживал сам. Мне об этом рассказали. Я, опять-таки, или хочу этого или боюсь этого, потому что меня напугали.

И.: ...и как бы поверил человеку...С: Да, я беру эту информацию, и на основе этой информации формирую новые жела­ния, не на основе чувств, опыта своего, а на основе какой-то информации. Так формируются «я хочу». Желания — это ментальный процесс, сформированный прошлым опытом или ин­формацией, привнесенной извне. Желания накладываются на факты жизни, которая есть наша судьба, предопределенность причинно-следственных связей. Когда наши желания совпадают с фактами жизни, у нас возникает иллюзия, что то, что я хотел, я сделал. Да, так бывает, мои желания совпадают с моей судьбой. Возникает идея, какой я крутой, хочу и делаю. Бывают ситуации, поскольку эти две плоскости не полностью синхронизированы, когда желания не совпадают с нашими возможностями, тогда возникает ощущение, что не везет мне в жизни, я неудачник, чувство неполноценности и т.д. Третья ситуация — это когда человек начинает осознавать эти два механизма и понимать что и совпадение и несовпадение — это просто слу­чайность, то есть то «хочу» которое у меня формировалось, и те события, которые происхо­дят, вообще не связаны. Если я это понимаю, то я не начинаю гордиться, когда это совпада­ет, и не начинаю испытывать чувство неполноценности, когда не совпадает. Более того, если мы понимаем, что это вещи не взаимосвязаны, ситуация, когда у нас «хочу», исчезает, а тело продолжат жить — воспринимается вполне нормально. Просто исчезла концептуальная над­стройка. Событийность жизни кармическая — то, что есть судьба, осталась, но мы перестали иметь какие-то идеи о жизни. Тогда жизнь становится чередой фактов. Мы просто убираем аспект представлений о том, чего я хочу, куда хочу двигаться. Но мы замечаем, к своему удивлению, что жизнь при этом не кончается. Исчезновение «хочу» не прекращает факты жизни, потому что есть судьба, то есть тело было создано для выполнения определенных действий самой жизнью. Наши тела — это инструмент реализации причинно-следственных связей, жизнь создает наши тела, чтобы были выполнены определенные действия. Когда функция тела закончена, оно умирает. И тело будет проходить эти действия, причинно-след­ственные, в любом случае. Оно было создано природой, Богом, для этого. На проживание фактов накладывается ощущение «я делатель», которое формируется умом, в котором возни­кают желания, а потом ощущение, что я их реализую.

И.: То есть вырастает ЭГО...

С: Да, вырастает эго. Это чувство делателя. «Это я делаю», «это я живу жизнь». Когда у тебя исчезают желания, ты начинаешь жить как ребенок, что-то случается, тело продолжа­ет жить. Когда исчезает механизм того, что я хочу что-то делать — это очень неплохо, но вторым должно исчезнуть беспокойство по поводу того, что что-то происходит. Потому что, если у тебя остается некоторое ощущение того, что я ничего не хочу, а почему-то это проис­ходит, это еще тонкая часть ума, которая имеет идею, что должно происходить, а что не дол­жно. У тебя еще осталась часть представлений о жизни, — это часть представлений, что с исчезновением желаний ничего не должно происходить.

Первое — это отпускание чувства делателя.

Второе — отпускание беспокойства по поводу того, что, когда отпустил чувство делате­ля, что-то продолжает происходить.

И. 3: Здесь я еще такую вещь осознала, что когда я, ничего не предпринимаю, а события происходят, это гораздо комфортнее, чем когда я напланировала что-то, и это реализуется. Когда это естественным ходом происходит, рождается само по себе, это гораздо комфортнее.

С: Это комфортнее, но очень важно это чувство комфортности сохранить, когда в твоей жизни начнут происходить события, которые неприятные для тела, для психики. Важно со­хранить чувство внутреннего комфорта, когда в твою жизнь попадают явления дискомфорт-ные для систем тела и психики: кто-то уходит, кто-то ругает, а ты при этом, за счет чувства невовлеченности, оставляешь некоторый позитивный фон все время. Даже на фоне страда­ний тела у тебя остается некоторая благость за счет переживания: «Я этим не связан». Это сложнее, потому что люди легко отпускают ситуации, только когда все идет хорошо.

И. 3: Здесь есть еще один момент. Я позволяю событиям происходить, но возникает та­кой момент, что я становлюсь непонятной окружающим. И каким-то образом, хочу я этого или не хочу, я их могу как-то травмировать или задевать, и от них тогда идет агрессия. По­тому что у них появляется внутреннее напряжение, которое они не осознают. Насколько должно быть мое движение в этой среде мягче, чтобы это не так травмировало, ... возможно, это или не возможно?

С: Говоря мягче, ты пытаешься привнести некоторую идею, некоторое желание. Как есть, так есть. Если уж ты не присутствуешь, так не присутствуй до конца. Уходя; уходи. То есть ты просто наблюдаешь, ты стала невовлеченной. Твое тело продолжает функционировать. Это вызывает какую-то реакцию, ты при этом присутствуешь. Более того, ты присутствуешь как кто? Ведь ты присутствуешь не как личность. Личность определяется выбором. Почему каж­дый индивидуален? Потому что каждый реагирует по-своему. Личность и есть реакция, нет меня, который выбирает. Я определяюсь своими выборами, т.е. я и выбор одно и тоже. Соот­ветственно, если ты перестаешь выбирать, а что значит перестать иметь желания? Это пере­стать выбирать, потому что, если нет желаний, то я не выбираю. В этом плане есть такая пословица: «Кто выбирает, тот не свободен». А, казалось бы, если у меня есть свобода выбо­ра, то я свободен. Оказывается наоборот: когда у меня нет свободы выбора — я свободен! Здесь нет конфликта, а выбор — это всегда конфликт. Одна часть хочет этого, другая друго­го и что бы я ни выбрал, одна часть оказывается подавленной. Поэтому, чтобы быть свобод­ным, т.е. не иметь конфликта (что значит быть свободным? — не быть в конфликте), я дол­жен не иметь выбора. То есть все должно быть целостно. Только так и никак по-другому, тогда у меня нет чувства сожаления, что я что-то не так сделал. Когда есть выбор, я сначала делаю выбор, а потом сожалею, а может, надо было, по-другому сделать. То есть я сожалею о прошлом, и я напряжен по отношению к будущему. Потому что я пытаюсь постоянно ду­мать, что мне делать. А здесь я начинаю жить без выбора, жизнь со мной случается, я не выбираю. Но если я не выбираю, то кто я тогда? Если я не выбираю, то меня, как персоны, не существует, потому что персона есть выбор. Тогда я остаюсь как точка наблюдения, сви­детель. Если я перестаю выбирать, то я перестаю быть кем-то. Потому что личность — это выбор, отклик: я реагирую как отец, как начальник, я не могу не реагировать. Если я никто, то я не могу реагировать. Из какого места я буду реагировать? Поэтому остается только чув­ство «я присутствую», «я наблюдаю». Т.е. факт присутствия остается и регистрация того, что происходит, остается, но самоидентификация исчезает. Нет самоопределения и, следователь­но, нет выбора, эти две вещи исчезают одномоментно, т.е. самоопределение и выбор — это одно и то же. Если я самоопределен, я выбираю, если я выбираю, то я самоопределяюсь че­рез это. Понимаете? Поэтому, если вы пресекаете самоопределение, вы перестаете выбирать, если вы перестаете выбирать, то вы пресекаете самоопределение.

И. 6: Сумиран, а ты считаешь, что между желаниями и фактами абсолютно нет никакой связи? А если рассматривать желания как намерения, как какую то потенциальность, кото­рая может проявиться?

С: Вы начинаете задавать такие вопросы, чтобы вам их раскрывать, надо еще более ......

боюсь, что вы потеряетесь где-нибудь. Смотрите, наши желания — это тоже факты. Ведь мы же не контролируем, какие желания у нас возникают, то есть возникновение желаний является фактом. Ощущение того, что я имею желания — это иллюзия, скорее желания имеют меня. Вот это правильней, это точное выражение. Желание вдруг появляется, вдруг мне начинает чего-то хотеться — это факт. Если б желания были под нашим контролем, было бы просто: чего я не имею, того я и желать не буду, и весь конфликт исчез, а буду желать то, что есть. Мы предполагаем, что мы владеем этими системами, но на самом деле системы владеют нами. То есть желания являются фактом. Теперь, когда факт желания совпадает с фактом действия, возникает ощущение, что я это делаю. А когда факт желания не совпадает с фактом действия, возникает ощущение, что у меня что-то не получается. То есть две системы: ментальные фак­ты, которые воспринимаются как желания, намеренья, и событийные факты. Это две простран­ственные вселенные, которые между собой двигаются определенным образом. На трении этих двух вселенных мы накладываем определенное ощущение, идентифицируем себя с желания­ми, нам кажется, что это мы хотим. То есть возникает иллюзия личности. Эти две вселенные, ментальная и событийная, они иногда идут в одном направлении, иногда нет.

И. 6: Это как броуновское движение.

С: В какой-то степени здесь есть корреляция, но не полная. Важно увидеть, что само желание тоже факт. Я этого захотел почему-то, потом это или совпало с движением событий­ным или не совпало, это тоже некоторый факт. То есть желание — это факт, движение мате­риальной вселенной — это факт, и их совпадение или несовпадение. Мы имеем три факта. А дальше на фоне этих трех фактов ум создает персону — образ персоны, который реально не существует. А существует только движение фактов. Движение ума как таковое, движение материи как таковое, определенная корелляция этих движений. Но персоны не существует. Ум создает персону, которая начинает говорить: «вот есть я, потом есть мои желания, моя жизнь» — т.е. некоторый посредник между движением ума, но его нет на самом деле. Если мы имеем чистое восприятие, мы видим в этом поле восприятия движение желаний, движе­ние событий и их корреляцию, но мы не видим делателя. Вот это правильное восприятие. Правильное восприятие — не находить делателя, то есть видеть факты, но не создавать того, кто их производит. А неправильное восприятие — это знать себя как персону, которая якобы оперирует фактами.

И. 6: Это выстраивать логические цепочки между желанием и последующим за ним фактом.

С: Логические цепочки могут быть, но нет персоны, которая является исполнителем этих логических цепочек.

И. 6: Логическая цепочка в том смысле, что факт случившийся есть следствие этого же­лания.

С: Это может быть. Но ты не являешься посредником между желанием, как движением ума и фактом. То есть связь существует, но нет посредника.

И. 6: Я понимаю.

С: Да, но сложность в том, что ты себя знаешь, как посредника. Есть определенное дви­жение в уме, в поле ума, оно вызывает некоторые следствия в поле материи, это то, что про­исходит. Все, никого нет больше. Но я создаю образ себя, который якобы оперирует движе­ниями в поле ума. И далее этот образ себя, регистрируя некоторые движения в поле ума, начинает их переводить в некоторые действия с чувством, что я это делаю. Хотя, на самом деле, просто движение в поле ума с помощью тела, как посредника, проявляет себя в мате­рии. Но нет никакой персоны, обладающей волей, то есть тело просто механизм выражения причинно-следственных связей между умом и материей, а психологическая структура созда-ющая персону, имеющую свободу воли оперировать этими фактами, — это иллюзия воспри­ятия. С этой иллюзией надо работать. Есть связь, но она происходит не по моей воле, а по определенным причинно- следственным связям всей вселенной.

И. 1: А можно пример какой-нибудь. Возникает желание, какое-нибудь, как это происхо­дит без делателя и как с делателем?

С: Совершенно одинаково, только в одном случае чувство «я делаю» присутствует, а в другом чувство «я делаю» отсутствует. Само действие совершенно одинаково.

И. 6: Пример простой, мы оказались в этой комнате потому что мы за полгода или за месяц думали, что приедем сюда на этот семинар. Оказывается — нет, это никак не связано.

С: Нет, лучше сказать по-другому, что если вы здесь сидите и у вас есть мысль, что у вас были варианты, значит вы верите, что у вас есть свобода воли и выбора. Если вы понима­ете, что вариантов у вас не было и не будет, что если вы здесь сидите, значит так предопре­делено всем ходом вселенной, миллиардами лет развития вселенной, факт того, что мы здесь сидим и в этом у вас есть полная убежденность...

И. 2: А куда же себя поставить?

С: Куда деть себя любимого?

И. 2: Уже как бы тебя ничего не держит, тогда и ты свободен.

С: Да, вот уже мы не плохо двигаемся, уже свободен....уже чувствую себя лучше.

Смех в зале...

И. 2: Как-то даже страшно... потому что вся энергия уходила на эту иллюзию, чтобы дер­жать это все. Считать, что это я, или кто-то мне мешает и он виноват. Что я делаю, а он мне мешает, и все тратится на это... вся энергия..., даже не хватает порой... когда это все убираем, если я правильно понимаю, то мы свободны... А куда нам тогда деваться?

Дружный смех в зале.

С: Это ядерный взрыв, вся энергия напряжения высвобождается.

И. 2: Страшно вообще-то...

С: Страшно — это из личности, ей всегда страшно. Вы должны понять, что уму всегда страшно, вы не можете быть умом и не бояться. Это еще одна иллюзия, что страх исчезнет, а я, такой бесстрашный, здесь останусь. Природа ума — движение, это надо глубоко понять. Не надо его останавливать, вы будете заниматься полным идиотизмом всю свою жизнь. «Мы сейчас остановим ум» — очень интересно, а кто его останавливать собрался — другая часть ума. Движение относительно, когда что-то движется относительно меня, мне кажется, что оно движется, но относительно него я двигаюсь. Что движется? Одна часть ума движется отно­сительно другой части ума. Поэтому ум не останавливается, ум — это движение, это его при­рода. Природа воды быть мокрой, если вода не мокрая, это уже не вода. Природа ума — двигаться. Все эти системы остановки ума — это абсурд. Надо не ум остановить, а найти то, на фоне чего он движется. Если вы хотите остановиться, вам надо найти то, на фоне чего движется ум, а не остановить ум, потому что ум не может быть остановлен. Может, на какое-то время. Это некоторое насилие, пока у вас хватает энергии его держать, он будет спокоен. Может быть, пять минут, год, десять лет, когда у вас закончится энергетический потенциал, он опять начнет двигаться, нет возможности его остановить навсегда, его природа двигаться. Поэтому, если вы это понимаете, это то, что называется мудростью, вы перестаете занимать­ся ерундой и называть это духовной практикой.

И. 1: У Ричарда Баха есть произведения, в которых описаны ситуации, когда остается полная иллюзия того, что ты постоянно делаешь выбор. Смотрим сверху на свои жизненные пути, которых мы не прошли, но могли бы пройти, выбираем один, и идем по нему. И этих возможных вариантов жизни очень и очень много. Вот на эту тему, немножко...

С: Смотри, когда ты стоишь в плоскости, ты видишь два выбора, то есть у тебя конф­ликт из двух вариантов, когда ты стала в большем объеме сознания находиться, ты увидела 10 выборов, это привело еще к большему конфликту, пришлось из 10 выбирать. Выход в точку, из которой видно много выборов — это магия. Маг находится в большем объеме вари­антов, видит больший объем жизни, но продолжает находиться в конфликте, потому что он остается выбирающим. То есть меняется не сам принцип, выбирающий и выбираемое, а чис­ло вариантов выбора расширением сознания. Задача мистики уничтожить выбирающего, если нет выбирающего, какая разница, сколько выборов, один, два. Например, вода, когда течет, не выбирает, она течет по определенным законам, определенному пути — и все. Нет конф­ликта. «Почему я сегодня вправо потекла?» Русло пошло вправо, и я пошла вправо. При этом она движется очень разнообразно, и мы любуемся на реку, то есть красота движения не теряется, и движение не теряется. Хотя выбора у реки нет. Это чувство течения жизни, ми­стик говорит: «я теку». Разнообразие жизни не меняется, исчезает конфликт в жизни: «А почему не туда я сегодня теку?». Поэтому у Ричарда Баха есть какие-то прозрения, но это скорее не в мистику, а в магию.

И. 1: А что же он тогда видит, все эти остальные возможные жизненные пути?

С: Это просто расширение персонального сознания. Он расширил сознание, но при этом остался выбирающей персоной. Просто он изменил объем потенциальности своей, вот и все. Но базово он не решил ситуацию, просто увеличил пути возможности ее решения.

И. 5: Я еще не совсем поняла, есть еще какие варианты... эта плоскость движется собы­тийно и плоскость желаний. Они могут двигаться с ощущением делателя и без ощущения делателя, а может плоскости желания не быть, желания могут исчезнуть?

С: Исчезновение желаний — это исчезновение ментального пространства. Могут исчез­нуть, да.

И. 5: Просто исчезает желание, и просто поддаешься событийности жизни...

С: То есть, ты действуешь по потребностям, потребности не желания. Вот смотрите: ког­да мы держим будильник, потом отпускаем, он падает вниз, у него нет такого желания, но есть такая «потребность». Что значит потребность: есть такой закон. Этот закон воспринима­ется им не как желание падать, а как некоторая «потребность» упасть. Есть более сложные законы, биохимические, которые выражаются как чувство голода, допустим, некоторый за­кон притягивает тело к пище. Тогда ты начинаешь жить без желаний, созданных ментально, но по потребностям, существующим в твоих системах.

И. 5: А может такое быть, что остаются желания, а ты к ним относишься, как к событий­ности жизни? Т.е. ты поддаешь